Чтение онлайн

когти острые звенят,

брови грозные, что рожь,

глянешь в них – по коже дрожь…

Этот славный древний герб,

был щитом от разных бед -

от набегов, от пожаров,

от финансовых ударов,

потому, как и Орлица,

двухголовая жар-птица,

государство охраняла,

так как вольною летала

над лесами, городами,

расписными деревнями…

А теперь наоборот,

заклевал сей герб народ,

потому, как ключник злой,

в тайный, скрытый терем свой,

заточил лишь для себя

силу вольного орла –

двухголовую Орлицу,

златокрылую жар-птицу…

Та, как в клеточку попала,

всё неволею отдала

силу, власть, блеск, красоту,

самозваному царю.

Ну, а тот, как мак расцвёл

Хищным профилем – орёл!

Даже там, в небесных сферах,

где сомнений нету в верах,

равновесие качнулось,

к кутежам перевернулось.

И решили в небесах:

«Эй, так может быть и крах

и не только там внизу,

но и здесь у нас, вверху.

Пусть орёл с жульём не дружит,

пусть он правде снова служит.

МЕСЯЦ с СОЛНЦЕМ,

братца два,

Русь будите ото сна

и ищите-ка того,

кто исправит это всё!»

Стрелки часиков, жужжа,

закружились в кружева,

льдинок тонких карусель

погнала в леса метель.

Под протяжный свист пурги,

в направлении судьбы,

мягким соболем скользя,

сказка наша подползла

прям к Ивановой избе -

Что-то будет в декабре.

Неспроста видать она

в тень укрылась у крыльца.

Знать, случаться непременно,

мировые перемены,

иль хотя бы к Рождеству

сено схватится в стогу.

Спит Иван, тепло на печке,

лёд блестит по краю речки,

будто белый ряд зубов -

Хорошо, коль много снов.

Днём всё видно и в яви,

но не схватишь глубины

символов богатый смысл,

а вот Ночь нам чистит мысль.

Значит так, скажу тебе,

быль то, правда, иль во сне,

но рассказывали мне -

если снится царь тебе,

значит быть тебе богатым

на яви, а не во сне…

Вот Ивану снится сон,

будто в колокольный звон,

через главные ворота,

плавненько влетает он.

Проплывает вдоль дворца,

взглядом ищет он царя,

но стоит свободным трон,

блеском чудным окружён,

и подумалось ему:

«Что стоять ни тпру, ни ну.

Значит я пришёл не зря,

значит нету здесь царя,

значит сяду я на трон…

А чего сей дивный звон,

что плывёт со всех сторон?

Пусть он будет для меня…

Динь – дон, динь – дон… Красота!»

Вдруг, раздался всхлип во сне…

Глянул молодец – на пне

царь сидит в себе смущён,

тем, что не на троне он.

Из-за пня топор достал,

в ноготь сталью побренчал,

да и двинулся к нему,

ухмыляясь в бороду…

А по небу, на Орлице,

на двуглавой сильной птице,

в окруженье сфер небесных,

сразу видно из неместных,

обалденной красоты…

(вот бывают в сказках сны)

Восседает… Да… Она…

Чудо девица-краса!

Кто такая, я не знаю,

это мы поймём потом,

но уж жженье вызывает

в сердце несмотря на сон.

У Орлицы два седла.

Ванька к ней взлетел: «Ура!»

Хвать и девицу обнял.

Чмок – её поцеловал…

Бум! – и вдруг от сна очнулся,

поперхнулся, встрепенулся,

почесал себя кругом,

огляделся: «Ну и сон…

Что ж причудилось то мне?

Будто я сижу в кремле?!

Трон… в ушах ещё динь – дон…

и девица!.. Ну и сон?!»

За окном пурга гудит,

печь остыла, кот не спит…

Дров решил Иван набрать,

да опять нырнуть в кровать,

прыг на двор, а там метель,

ходуном качает ель,

дует так, что не видать,

как в избу попасть опять…

Хоть дрова он и набрал

и тулуп не потерял,

но на ножках молодецких

всё ж в ветру не устоял.

За ворота, в бурю, в ночь

Ваню тёпленького прочь,

Вьюга, слушаясь приказа,

погнала, уж не помочь…

Влево?.. Вправо?.. Прямо?.. Вспять?..

– Где я? Где избу искать?

Неужели, юным сгину?

Ну, метёт, ядрена мать.

Пол он ночи проходил,

выбившись вконец из сил

в поисках своей избы,

в лес забрёл версты за три.

Снег утих. Притих и ветер.

Вдруг на склоне он приметил,

там, где ёлки как сугроб,

будто кто-то там идёт:

«Еле, еле тащит ноги.

Нету что ли там дороги?

Весь укутан – нету рожи…

Эй, ты кто? Ответь, прохожий.»

Тут прохожий застонал,

да платочек дряхлый снял.

Посмотрел он на Ивана,

тот и обмер: «Это ж дама!

Это ж, как её – девица…

Хороша ль? Да нет, не снится.

Без мехов и без тулупа,

и грязна, и смотрит тупо.»

А девица-та, ему говорит:

«Здесь, на ветру,

видно, нынче уж помру.

Холод, голод, негде спать, -

и давай в него чихать,

шепчет, – добрый молодец,

разбогатенький купец,

поделись ты от добра,

что в кармане у тебя.

Дай мне лишь совсем немного.