Чтение онлайн

— Что, опять твой красавчик звонил? — хихикают девчонки. — Приедет что ли?

— Приедет, ага. Боже, как же мне плохо. Состояние варёного пельменя.

— А ты красавчика опроси, пусть за тобой поухаживает.

Да уж надо ему это. Он сюда работать в первую очередь приехал, а не сопли малознакомой девушке подтирать.

Лёша приезжает примерно через полчаса. Я за это время успеваю только умыться, почистить зубы и напялить халат. Градусник снова показывает высокую температуру. Я закидываюсь парацетомолом, беру проект, и когда Лёша стучится в дверь, до этого написав смс, что подъехал, выношу ему в коридор.

— Вот это видок, — качает головой мужчина.

— Не издевайся. Лучше забирай проект и поскорее уезжай. Заражу ещё.

— Прям я испугался до смерти.

Закатив глаза, почти впечатываю проектный лист в Лёшину грудь.

— Всё, уходи. Увидимся, когда мне легче станет.

Дверь позади меня открывается и оттуда выныривает одна из девочек.

— Ой, здрасте! Мы так рады вас видеть.

Лёша вежливо кивает и тоже здоровается, а я захожусь в громком лающем кашле.

— Это кто там так дохает?! — орёт тут же комендантша, которая как раз пришла с проверкой в соседнюю комнату — кажется, местные парни там что-то разбомбили накануне. — Шли бы в больницу болеть. Ещё не хватало заразиться от вас!

— Снеж, а ты маску надела?! — вторя комендантше орёт Маша из комнаты.

Мне хочется головой о стену стукнуться.

Обязательно всем так орать? У меня, между прочим, голова болит!

— Ладно. Пойду я, — говорю Лёше, потерев пальцами виски. — Позвонишь потом по проекту? Что там Лариса Николаевна скажет.

— Стой, Снежинка, — мужчина неожиданно хватает меня за руку. — Давай-ка ты ко мне поедешь.

— Чего, Борцов? Ты опять за своё? Я тебе уже говорила, что между нами только…

— Снеж, успокойся. Ну ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я стану к тебе приставать, когда ты в таком состоянии? Просто у меня в квартире никого нет, и у тебя будет возможность нормально отлежаться и набраться сил. Вот и всё. Здесь тебе поболеть спокойно не дадут.

Это точно. В этом Лёша прав. Если бы ещё не было новогодних праздников, то полежать в тишине было бы возможным, а так…

— Мне как-то неудобно, Лёш. Да и ты можешь заболеть…

— Хватит хренью страдать. Не заболею я, расслабься. И прекращай спорить, чуть что. Иди, собирайся. Я тебя в машине ждать буду. И больше не спорь.

Да, честно говоря, особого желания и сил спорить нет. А Лёшина забота греет душу. Приятно ведь, когда кому-то не всё равно на то, как ты себя чувствуешь.

Максимально быстро, насколько это возможно в моём состоянии, я собираю необходимые вещи под весёлые подколы девчонок, мол "красавчик забирает нашу счастливицу!"

Уже спустя минут двадцать мы с Лёшей едем в сторону улицы Кудрявцева. Именно там всё и началось. Как-то странно возвращаться в квартиру, откуда недавно я убегал в слезах и без сапога.

Борцов настаивает на покупке лекарств, сам заезжает в аптеку и скупает, кажется, половину витрины.

— Боже ты мой! Не надо мне столько таблеток! — бурчу, забрав у Лёши громадный пакет с лекарствами.

— Надо-надо. Быстрее поправишься. Сейчас ещё в магазин заедем, продуктов наберём.

Переносицу начинает щипать и у меня почему-то появляется желание разрыдаться, я даже носом шмыгаю и потираю глаза кулаками.

Ну почему он такой хороший?

— Эй, Снежинка, ты чего? — Лёша удивлённо вскидывает брови.

Конечно, ему не понять, наверное, каково это быть абсолютно одной, ни от кого не получать заботу и тепло. Да он и не знает, в принципе, насколько я одинока.

— Нормально всё, Борцов. Просто в горле першит и глаза болят.

— Там сосачки взял от кашля. Вон, сверху лежат.

— Угу, — благодарно кивнув, достаю пачку таблеток и заталкиваю в рот одну сосачку с апельсиновым вкусом. Отворачиваюсь при этом к окну, чтобы Лёша мои слёзы не видел.

Не готова я пока перед ним душу наизнанку выворачивать.

В квартире у Лёши меня накрывает особое чувство. Я сразу автоматически вспоминаю, как пришла сюда в первый раз. Вот я стою на пороге, вот мы идём в гостиную, вот загадываем желание и пьём шампанское, затем Лёша тянет меня к себе на колени и начинает целовать…

— Снеж, продукты в холодильник убрал, кроме супа сырного. Ты бы поела, а потом бегом отдыхать. Я до работы доеду и вернусь.

Лёша стоит, опёршись на косяк двери и внимательно на меня смотрит.

— Не стесняйся. Включай телевизор. Ванная там, — он указывает рукой. — Я постараюсь вернуться быстрее.

— Хорошо, — киваю, тяжело сглотнув и прикусив нижнюю губу.

— Ну всё, я поехал.

— Лёш, стой, — зову мужчину, когда тот уже направляется к входной двери. — Спасибо тебе.

Лёша мягко улыбается, обернувшись.

— Не за что, Снеж. Как-никак у меня на тебя свои планы.

Я невольно смеюсь и качаю головой.

И откуда такие ловеласы берутся?

Когда Борцов уезжает, я первым делом пью лекарство, ем суп, который Лёша купил в кафе по пути, после чего включаю какую-то турецкую мелодраму и укладываюсь на диван. Подушки и одеяло приятно пахнут Лёшей. Наверное, если бы я могла полноценно дышать, то точно сошла бы с ума от этого запаха.

Не помню, как засыпаю. Будит меня снова телефонный сигнал.

На этот раз не звонок, а сообщение. Тоже от Лёши.

"Нам с Ларисой Николаевной твоей проект понравился…"

Снежинка

Болеть круто!

Это всё, что вертится в моей голове на протяжении последних нескольких суток, которые я провожу в Лёшиной квартире.

Пожалуй, простуда не приносила мне положительных эмоций последние лет семь. С тех пор как папы не стало. Уже и отвыкла от того, что кто-то заботится. Приносит лекарства и гундит надо мной, чтобы я все их проглотила. Заставляет мерять температуру несколько раз за день.

Когда-то это казалось обыденным. И только лишившись таких простых вещей, я понимаю, насколько они значимы.

Сейчас идея Лёши забрать меня к себе уже не кажется такой нелепой. Потому что чувствовала я себя действительно погано. На следующий день после того, как он меня увёз, у меня поднялась высокая температура. Была дикая слабость, меня знобило жутко, я почти весь день провела в спячке завернувшись в одеяло.

Как представлю, что пришлось бы так болеть в общаге, мне снова становится дурно. Уверена, что если бы не Борцов, дело закончилось больничной койкой. Просто потому, что в общежитии мне никто не дал бы так отлежаться. Не говоря уже о лекарствах, на которые у меня даже денег не было.