Разные бывают игры. Тут и самые невинные, самые весёлые, в которые играет детство. И другие посерьёзней – взрослые игры. В первую очередь, искусство с его живописью, скульптурой, литературой, сценой, цирковою ареной и кино.
А разве не в радость нам игры ума – философия, игры мускулов – спорт. Впрочем, взрослые игры не всегда полезны, не всегда бескорыстны. Однако непременно тормошат, захватывают, увлекают. И надо признать: они – существенная часть нашей жизни.
Играем, играем, играем!
И как не отозваться стихами на это явно затянувшееся и всё-таки благодатное детство человечества, тем более что и сама поэзия – игра?
Грани света
Всё начиналось издали. С намёка.Сперва – лишь слух о Боге – небыль, миф:Всё было Бог – и чем трава намокла,И чем терзал сухую падаль гриф.Бог чудился и в идолах, и в страхах,Казался и ужасен, и жесток,В прах уходил и возникал из праха,И средоточъем зла казался Бог.В умах незрелых без конца дробилсяНа множество стихий, обрядов, тел:Бог ручейка, бог солнечного диска,Бог – землепашец, кормчий, винодел.И лишь в накате миропониманья,В одно собравшем тысячи причин,Бог посетил разумное сознаньеКак Царь всего, над всеми Господин.И властвовал не грубо, не предметно,Но потаённым Духа естеством.История и жизнь – все грани света –На Нём сошлись и растворились в Нём.И Он уже не прочил наказанье,Грозя уничтожением всего,Но о спасенье даровал познанъе,На крест подвигнув Сына Своего.И людям, как всегда: тугим – на ухо,На сердце – гордым, на глаза – слепым,Послал в поводыри Святого Духа,Чтоб узкий путь Любви открылся им.
Сказочно-фантазийная грань
Матрёна Иванна
Под стать простоте сарафаннойПлатка чесучовый лоскут…Старшую – Матрёной Иванной,Матрёшками – прочих зовут.Неважно, которых годочков,Умели бы в прятки играть.Глазёнки продрала и – дочка.Пелёнки стирала и – мать.Народец смешной деревянныйВсегдашних исполнен забот:Детишек рожать и полянойРаспевный водить хоровод.И каждой к обеду – по ложке,И каждой под сердце – дитя.И шьют распашные одёжки,Иголкой по стёжке ведя.И пялятся дружно в окошкоНа санную даль за рекой,Где утро выходит – матрёшкаИз ночи – матрёшки другой.И в смене времён непрестанной,Всех скопом под сердцем нося,Добрейшей Матрёной ИваннойСклоняются к ним небеса.
Самоварчик
Кипит самоварчик. Всё, кажется, роздал?Но струйка бежит из поющего крана.Друзей угощаем. И в полночь не поздно,И за полночь для долгожданных не рано.Из жёлтых пустыней – Сахары и Гоби –Верблюды бредут, головами качая.От жажды недельной уже одногорбы,Воды не попросят, а чашечку чая.И снежному барсу наскучит в ущелье,Захочет от горных ветров отряхнуться.Расселись жирафы и, вытянув шеи,Как дети, старательно дуют на блюдца.Медведи примчатся, конечно, в ракетеС родных Гималаев, с Тибета, с Алтая;В передние лапы возьмут по конфете,На задних танцуя, кружась, приседая.Притопает слон. Шимпанзе по деревьямСтремглав пронесётся, хватаясь за ветки.Зверью надоело – скрываться по дебрям,Тоска – в зоопарках слоняться по клетке.Бежит носорог. Раскрываются двери.А лошадь имбирная с пряничных скачекК нам скачет. К столу собираются звери.Чайком угощаем. Шумит самоварчик.
Пряничное трио
Пряничный с изюмом левЖил в Сахаре леденцовой,И, чудак, любое словоБаритонил нараспев.У него была жена –Тоже пряничная львица:Басовита, и жирна,И добавлена корица.Львёнок – пряничный блондин,Спрашивал у них угрюмо –Почему он без изюма?Или он такой один?Львица, нюхая цветы,Отвечала: «Не рычи-ка!Главное, что пряник – ты,А изюм – пустяк, начинка…»Маленькому ворчуну
