Чтение онлайн

Мун открыла глаза, умирая от голода и желания поскорее увидеть свет. И свет вознаградил ее за все — он постоянно усиливался и, наконец, засиял так, что глазам стало больно, и она даже закричала от радости, смешанной со страданием. Сквозь слезы, прикрывая глаза рукой, она разглядела физиономию Силки, висящего перед ней, словно ее собственное отражение в кривом зеркале; она видела, как его перламутровые непрозрачные глаза потемнели от любопытства.

— Силки, это ты! — Кокон больше не разделял их. — А я-то думала, что вижу саму Смерть… — Она ощупывала собственное тело, с огромным удовлетворением ощущая реальность плоти. Там, в вечных лабиринтах Великого Ничто, она вновь мучилась видениями и примитивными страхами. Как бы лишенная всех чувств, она ощущала себя созданной из этой пустоты; ее плоть, кости, мускулы, кровь… душа — все превратилось в ничто. И Смерть приближалась к ней сгустком еще более плотной тьмы и спрашивала: «Кто владеет твоим телом, плотью и кровью?» И она шептала: «Ты». — «Кто сильнее жизни, воли, надежды и любви?» — «Ты, Смерть». — «А кто сильнее меня?»

И тогда дрожащим голосом Мун ответила: «Я сильнее».

И Смерть отошла в сторону, уступив ей дорогу.

И она устремилась по коридорам времени и пространства — к свету реального дня.

— Я есть! — Она радостно засмеялась. — Посмотри на меня. Силки! Я СУЩЕСТВУЮ! Я есть! — Щупальца Силки вцепились в контрольную панель, потому что Мун чуть было не нарушила драгоценное равновесие падавшего в бездну корабля. — Теперь для меня ничего невозможного нет.

— Да, моя дорогая… — Голос Элсевиер приплыл к ней сверху, и она подняла глаза. Элси висела в воздухе, прямо у нее над головой; она тоже высвободилась из своего кокона, но двигалась как-то замедленно. — Ты нашла дорогу назад. Я так рада!

Горевшее возбуждением лицо Мун несколько побледнело и посерьезнело при звуках слабого голоса Элси.

— Что с тобой, Элси? — Мун и Силки одновременно поднялись с кресел, точно неуклюжие пловцы, и закрепились страховочными тросами рядом с Элсевиер. — С тобой все в порядке? — Мун потянулась к ней.

— Да, да… все прекрасно. И разумеется, со мной все в порядке. — Глаза Элсевиер были закрыты, на щеках видны серебристые влажные дорожки слез. Она почти грубо оттолкнула протянутую руку Мун; и та не была уверена; были ли эти слезы вызваны болью или гордостью, или и тем и другим сразу — а может, ни тем ни другим… — Ты справилась с этим только благодаря собственному мужеству. Пора и мне набраться мужества, чтобы завершить начатое. — Она открыла глаза и вытерла щеки, словно пробуждаясь от своих, черных и страшных, снов.

Мун посмотрела на экран, где перед ними больше уже не было Черных Ворот, а лишь красноватыми свечками светились тысячи и тысячи звезд, и среди них — солнца-Близнецы… и где-то совсем рядом было ее родное небо, небо Тиамат…

— Самое страшное теперь позади, Элси. Все остальное будет нетрудно.

Но Элси ничего ей не ответила, и Силки не сводил с нее глаз.

Глава 24

— БиЗед, мне очень не хотелось поручать это тебе, но я и так без конца откладываю… — Джеруша стояла в своем кабинете у «окна», но видела перед собой только глухую стену. Заперта. Замурована.

— Да ничего, комиссар. — Гундалину внимательно слушал ее, сидя в кресле для посетителей; ей была необычайно приятна его доброжелательная готовность помочь. — Если по правде, так я даже рад на время уехать из Карбункула… будет неплохо подышать свежим воздухом, даже если я от него слегка посинею. — Он бодро улыбнулся ей. — Мне на них наплевать, комиссар. Я знаю, что делаю. И я знаю, кто использует личную некомпетентность в качестве предлога… ну, чтобы вы выглядели как можно хуже. — От негодования не найдя слов, он даже голову понурил. — Но, должен признаться, что общение с теми, кто ниже тебя во всех отношениях, тоже весьма утомительно.

Она слабо улыбнулась.

— Боги свидетели — ты заслужил эту передышку, БиЗед! Даже если зря потратишь время, ловя воров в бескрайней тундре. — Она осторожно поставила локти на стол, стараясь не уронить груду дискет и папок. — Мне бы только не хотелось отправлять тебя в космопорт: я не представляю, как буду управляться здесь одна! — Она потупилась, немного стыдясь того, что вынуждена признать свою зависимость от Гундалину. Однако она была так благодарна ему за безграничную преданность, что промолчать тоже не могла.

Он засмеялся и покачал головой.

— Вам сторожа не нужны, комиссар! Пока вы пользуетесь неприкосновенностью, они вас тронуть не смеют.

О, но я же… да и они тоже… каждый день! Мне необходимы твои слова, твоя поддержка — как солнце необходимо для жизни… Но он никогда до конца не поймет ее. Ну почему, почему у нее нет врожденного чувства превосходства над остальными, которое, в известной степени, специально культивируют и воспитывают у всех уроженцев Харему? Боги, как было бы замечательно никогда не искать того, кто подтвердил бы тебе правильность твоего поступка! Даже когда она повысила Гундалину в звании, превратив его из сержанта сразу в Инспектора, ему и в голову не пришло, что это сделано по какой-то иной причине, не имеющей отношения к его личным достоинствам и заслугам.

— Что ж, в конце концов, это всего лишь вопрос времени… нескольких месяцев.

— Как и для всего остального, комиссар! О, новый век, приди скорей!.. Еще несколько месяцев, и после Смены Времен Года мы наконец уберемся с этой жалкой, вонючей планетки и забудем о ней навсегда.

— Я стараюсь так далеко вперед не заглядывать, — тупо уставясь в стол, откликнулась она. — Все своим чередом — так я воспринимаю порядок вещей. — Она рассеянно поправила стопку конвертов с петициями.

Гундалину поднялся, в глазах его внезапно вспыхнуло сочувствие.

— Комиссар… если вам понадобится кто-то надежный во время моего отсутствия, попробуйте КрэВье. Он кажется букой, но у него, по крайней мере, голова работает и он считает, что вы пытаетесь честно выполнять свой долг.

— В самом деле? — Она была удивлена. КрэВье считался среди офицеров полиции ветераном, и уж его-то она в последнюю очередь рассчитывала увидеть среди своих союзников. — Спасибо, БиЗед. Это уже хорошо. — Она улыбнулась, хотя и несколько напряженно.

Он кивнул.

— Ну что ж, мне, наверно, пора паковать вещички, комиссар. Берегите себя, мэм.

— Береги и ты себя, БиЗед. — Она пожала ему руку и долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь. У нее вдруг возникло острое щемящее предчувствие, что она видит его в последний раз. Прекрати! Ты что, хочешь беду на него накликать? Она пошарила в кармане в поисках пакетика с йестой, потом двинулась вокруг стола, чтобы снять, трубку звонившего телефона дрожащей от волнения рукой.

Глава 25

Ариенрод сидела с терпеливым видом, сложив руки на мраморной, с прожилками, столешнице, пока последние за этот день просители — бесконечная вереница местных жителей и инопланетян — бормотали свои предложения, просьбы и жалобы. Самого последнего она вообще слушала вполуха, пока он мучительно подбирал слова чужого языка — наверное, его родиной была планета Н'дойль, — но не предлагала ему перейти на родной ему умик. Она знала и умик, и около сотни других языков и диалектов, выученных за долгие годы правления; но ее забавляло, когда из уважения к ней инопланетянам приходилось говорить на ее родном языке.

Купец нудно продолжал вещать что-то насчет расценок на перевозки, налогов на прибыль и тому подобное. Она обнаружила, что смотрит как бы сквозь него — слишком много она уже их выслушала, таких. Боги, сколько же их? Она вдруг пожалела, что не вела им счет. Знай она, сколько их было в точности, прошлое обрело бы пропорциональность, соотносимость с будущим. А теперь все эти факты ее прошлой жизни потускнели от времени, покрылись пылью, как вещи, которые крайне редко берут в руки; да и само прошлое превратилось в некое неясное пятно, утратило свой смысл. А ведь когда-то она хотела, чтобы каждый новый инопланетянин видел в ней прежде всего не женщину, а королеву; не варварку, а опытного и мудрого правителя государства…