Снежная любовь
Шрифт:
Тигр пытался цапнуть меня, я же только и отбивалась от него, чувствуя свою силу и превосходство по сравнению со совсем юным тигром.
Он рычал и пытался дотянуться до моей шеи, а я отвечала ударами лап. Таким комком шерсти и зубов мы вывалились в общее помещение, послышался крик, и это меня на секунду отвлекло. Боль пронзила шею, и я зашипела, пытаясь вывернуться из захвата зубов, что проткнули шкуру. Но хватка у тигра оказалась знатной, и он не желал меня выпускать из пасти… Мне ничего другого не оставалось в таком положении, как полоснуть его когтями по морде, что я сделала. Взревев, он отскочил от меня и встал в стойку. С его морды стекали струйки крови, и я заметила, что задела ему один глаз. Поджав задние лапы, он прыгнул, но я была к этому готова, однако меня опередил белоснежный барс. Майкл бросился наперерез и ухватил тигра сразу за глотку. Отвратительный хруст, и тело тигра обмякло… Майкл ещё немного подержал его в захвате и выпустил. Полосатая туша кулем рухнула на пол и осталась там лежать. Барс попятился назад и, дойдя до меня, остановился.
В тот момент я поняла, что сделал Майкл ради меня… Он убил другого оборотня. Я была в изначально невыгодной позиции из-за стола, что оказался буквально в сантиметре от моей задницы, и у меня не было путей к отступлению… Если бы не Майкл, то тигр просто из-за нехватки пространства для моего маневра поймал бы меня.
Я думала, что сильнее и не хотела его ранить лишний раз… Не хотела причинить боль, но у Джона не было таких благих намерений, он бы не раздумывая вцепился бы мне в шею во второй раз. От осознания всей ситуации меня начало потряхивать. Пантере это не понравилось, и она ушла снова внутрь меня, дав волю моему сознанию. Как только я вернулась в свой облик, то сразу же почувствовала дикую боль в шее… Осторожно я коснулась пальцами места укуса и ощутила влагу, стекающую мне за шиворот. Крови было много, она фактически била фонтаном… В голове пронеслась мысль о сонной артерии, и я отключилась, погружаясь в темноту.
ГЛАВА 8. КОГДА ВСЁ ВСТАЁТ НА СВОИ МЕСТА
Голубое небо у меня над головой казалось бесконечным и прекрасным до приторной радости в груди. Я смотрела на него и кружилась, раставив руки в стороны… Такой свободы я ещё никогда в жизни не ощущала, будто все цепи разом спали с меня, освобождая и даря чистую и пьянящую свободу. Смех так и рвался из груди, и не было смысла его сдерживать. Я чувствовала себя ветром, солнцем, птицами и даже травой под ногами. Ничего не предвещало беды, но небо вдруг покрылось серыми тучами и вся радость куда-то ушла, не оставив после себя даже следа. Я чувствовал а, что надвигается что-то страшное, жуткое до дрожи в коленях. Сердце в груди гулко билось, и я ощущала привкус железа на языке… Мой собственный страх, казалось, имеет именно такой вкус.
Небо пронзила одна вспышка молнии, затем другая и ещё одна, а потом все залило ярким белым светом. Таким холодным и чуждым, хотелось бежать от него куда подальше, спрятаться… Но я не могла двигаться, вокруг был только свет и ничего более. Ни травы, ни неба, только слепящее сияние.
— Элисон, держись!
Голос будто доносился с неба, такой близкий, тёплый и родной. В груди что-то шевельнулось, и мне показалось, что этот голос зовёт меня… Но я не была уверена, что я та самая Элисон. Но мне захотелось ею быть, хотелось, чтобы этот голос звал меня, чтобы он помог выбраться из этого кошмара.
Свет потух.
Холодная тьма укутала меня в свои объятия, лаская кожу холодной рукой. Я перестала что-либо ощущать.
— Нет! Нет! Нет! Спасите её, прошу вас!
Снова этот голос, но он был так далеко, что я еле могла слышать и было горько из-за этого. Он мне так понравился… Внезапно темноту пронзила резкая вспышка белого света, будто молния, но это была не она. Я стала оглядываться по сторонам, которых вообще не было в кромешной темноте, и краем глаза уловила ещё одну такую вспышку. На этот раз она была ближе ко мне… Почему-то я её не боялась, она не могла быть страшнее бесконечной тьмы. Руки коснулось что-то мягкое и шелковистое. Опустив голову, я увидела рядом со мной барса с ярко-голубыми глазами.
— Привет, — осторожно присела я на корточки около животного.
В нос ударил запах мороза, хвойный свежести и солнца.
Я прикрыла глаза. Этот запах казался до боли родным и тёплым. Животное терлось об мою руку и куда-то тянуло за рукав куртки.
— Ладно, иду…
Я встала и пошла за барсом…
***
«Бип… Бип… Бип…»
Этот «бип» давил на нервы и, казалось, бил напрямую по ушным перепонкам, от чего в голове взрывались маленькие бомбы. Я хотела попросить кого-то выключить этот звук, он из горла вырвался только хрип…
— Сестра, с ней что-то происходит!
Крик до такой степени сильно ударил по ушам, что я хотела их зажать, лишь бы прекратила болеть голова.
— Тише вы! Она приходит в себя…
Второй голос был намного тише и не отдавал звоном в голове и в ушах.
— Простите…
— Поговорите с ней, теперь она вас точно слышит. Ей нельзя напрягаться.
И снова тишина, которую разрывал чёртов «бип». Чтоб ему пусто было!
— Милая, тише… Тебе нельзя говорить и напрягать горло вообще, могут швы разойтись.
И тут на меня лавиной обрушились воспоминания… Такого шока я давно не испытывала.
— Ма…
Я пыталась произнести имя своей пары, но горло, язык и связки меня не слушались. Я попыталась открыть глаза и с третей попытки мне это удалось. Майкл сидел рядом и пристально смотрел мне в лицо. Когда я открыла полностью глаза, он широко улыбнулся, и из уголка его правого глаза скатилась слеза. «Коты не плачут», — хотела я сказать, но не смогла вымолвить и звука.
— Тише ты, у тебя тугая повязка на шее и анестетик ещё действует, неделю нельзя напрягать шею. Этот урод цапнул тебя за сонную артерию… Почему-то она у тебя оказалась с другой стороны… — нахмурился мужчина, но сразу же вернул на губы улыбку. — Теперь все будет хорошо. Спи, тебе нужны силы…
О каких бы силах он не говорил, но спать я хотела даже без такой мотивации. Веки казались слишком тяжёлыми, и у меня не имелось силы воли в запасе, чтобы сопротивляться силе притяжения и держать их открытыми.
На этот раз сон был спокойным, без разных кошмаров. То и дело я видела обрывки своей жизни, но это были только приятные моменты. Почему-то я вспомнила, что люди без внутреннего зверя думают, будто перед смертью можно увидеть всю свою жизнь… Я была уверена в том, что находилась на волоске от смерти, но всей жизни так и не увидела.
Я резко очнулась, чтобы проверить, жива ли ещё… Майкл спал в кресле, держа меня за руку. На этом я успокоилась и снова уснула.
***
В больнице меня продержали ровно неделю, только из-за того, что дело имели с сонной артерией. У оборотней быстрая регенерация, кроме крайних случаев, мой же был на грани крайности… Если бы не познания Адама в медицине, меня бы не спасли.
Как мне рассказал сам Майкл, как только Адам понял, в чем дело, он сразу же начал отдавать команды для последующих действий. Таким образом, удалось приглушить фонтан крови и дождаться парамедиков, так я и смогла доехать до больницы, где меня прооперировали в срочном порядке.
За всю неделю Майкл ни разу не заговорил о деле, сколько раз я ни пыталась выведать детали. Сначала он притворялся, будто не понимает, о чем вообще речь, потом сказал, что мне нужно думать о выздоровлении. На мои гневные взгляды отвечал улыбкой.
При выписке мне посоветовали не напрягать первое время горло и на следующей неделе прийти на проверку.
Когда же я оказалась дома, то в моё распоряжение поступили все блокноты моей квартиры вместе с карандашами и ручками. Говорить нельзя? Так писать же можно… И я начала надоедать Майклу с просьбами рассказать, что произошло тогда. Первое время он мужественно терпел, но потом сдался.