Чтение онлайн

— Нам можно, мы беременные, — улыбается мужу блондинка, выбираясь первой.

У порога в помпезное, прохладное и светлое помещение я останавливаюсь Рому, что ведет меня вместо отца. Смотрю на собравшихся гостей. Нашего правителя, высокопоставленных чиновников, друзей, семью двух герцогов и многочисленную знать. Аж в груди щемит, от того, что в эту минуту нет моей семьи.

Перевожу взгляд на конец коридора. Возле алтаря и статуи Богини в пол-оборота стоят двое мужчин в праздничных костюмах. Они оба глаз с меня не сводят, строгие, красивые, властные, сильные… И нервные. Заставила их ждать. И понимаю, что вот она — моя семья. Впереди будущие мужья, опора и поддержка. За спиной лучшая подруга — сестра. Сильная, смелая, волевая.

— Идём? — спрашивает Рома, подбадривающе улыбаясь.

— Идём, — соглашаюсь и мы медленно проходим этот коридор.

Меня передают в руки женихов и отходят к скамье. Дрожу немного, будто в первый раз замуж выхожу. Аж щёки горят от этих взглядов и витающего в воздухе напряжения.

К нам выходит Таня. Как главная жрица Богини Наит. Она в белой длинной тоге с золотой каймой и широким поясом. Выглядит совершенно другой, воздушной, недосягаемой, практически божественной. К нам она приезжает лечить Лео в мужских рубашках и брюках. Вот это несоответствие так ярко сейчас бросается в глаза.

Таня тихо и нараспев начала читать молитву, взявая к Богине Наит. В храме воцарилась просто идеальная тишина, а её голос эхом разносился по всему огромному и помпезному помещению, создавая ощущения присутствия самой небожительницы. Подняв голову, смотрю на статую, сжимаю пальцы женихов, чувствуя этот трепет и волнение всеми фибрами души.

— Вы принесли дары? — спрашивает Таня.

Мы вытягиваем вперед руки, показывая браслеты на запястьях. Наша жрица накрывает сверху и снизу ладонями наши сцепленные пальцы и продолжает взывать к Богине. Через время, браслеты на запястьях вспыхивают ярким жёлтым светом, немного ослепляя.

— Дары приняты Богиней, — громко и радостно объявляет Таня, выпуская наши руки. — Объявляю вас мужьями и женой. В знак начала вашего брака, можете поцеловать жену.

Жрица отступает. Я смотрю на брачную татуировку, оставленную на месте двух браслетов. И слышу тихий мелодичный голос, словно звон колокольчиков вдали:

— Благословляю…

Эпилог

— Себастьян! — рявкаю я на сына, что взобрался на дерево и дразнит Марию. — Немедленно слезай. Иначе…

Замолкаю на полуслове, потому что Мари — дочь Натали и Ромы, покрывается тёмно-серой дымкой и перемещается на ту же ветку, на которой сидит мой сын.

— Так не честно! — вопит семилетний мальчик.

— Привыкай, Бастиан, — фыркает девочка и схватив друга, опять покрывается дымкой, на этот раз спуская его на землю. — Тебе от меня нигде не спрятаться!

— Мама, она жульничает! — бежит ко мне сын, заметив наконец меня.

— Вот ябеда! — фырчит ангельской красоты девочка и надувшись, уходит к искусственному озеру.

— Она девочка и слабее тебя, — хмыкаю я, обнимая самого прекрасного мальчишку. — Ты должен это учитывать и иногда уступать.

— Я всегда ей уступаю, — бурчит Себастьян, закатывая глаза, — А она ни разу.

— Прям таки ни разу? — прищуриваюсь, садясь на корточки и отряхивая грязные коленки. — А кто тебе с уроками помогает? И прикрывает твои проделки в школе?

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — пожимаю плечами, растрепав светлые волосы сына. — Зови Мари, будем ужинать, скоро за ней родители приедут.

Мальчишка убегает к своей лучшей подруге, а я захожу в дом. Пройдясь по первому этажу, заглядываю в кабинет мужа. Мой ректор даже после работы умудряется найти себе занятие.

Заметив меня, откладывает свитки и откидывается на спинку кресла. С улыбкой наблюдает, как я преодолеваю расстояние и взбираюсь к нему на колени. Обнимает, подтягивает, укрывает на своей груди как делал это все эти годы. И целует в губы.

— Что там с твоим отпуском? — шепчу, устраиваясь удобнее.

— Завтра правитель подпишет назначение и уедем, — урчит Дастиан, прижимаясь губами к виску и посылая тёплых мурашек по коже. — Отпразднуем нашу годовщину в том захолустье, как ты и планировала.

Мечтательно улыбаюсь, фантазируя наш совместный отдых. Детей оставим на Леонеля… А мы… Только втроём…

— Мира! — гремит голос второго мужа где-то из недр дома. Встрепенувшись, сажусь ровнее.

— Что ты натворила опять? — посмеивается ректор.

— Ничего особенного, — пожимаю плечами, но слезть с колен мужчины не успеваю.

Дверь кабинета громко бьётся об косяк и в проёме появляется мой белобрысый здоровяк. По совместительству любимый муж и самый нервный член нашей семьи.

— Я советник его величества, Мира! — прищуривается Аарон, тряся скомканным свитком и надвигаясь. — Я третье лицо империи!

— А ещё ты мой муж, который не был в отпуске вот уже семь лет. Даже на рождение нашей дочери не взял хотя бы недельные выходные! — тоже повышаю голос и спрыгиваю с колен ректора.

— Это не повод писать Аларду угрожающую записку! — рявкает нервнобольной, нависнув грозной горой.

— Я писала его жене — это, во-первых, во-вторых, он дал тебе отпуск? — скрещиваю руки на груди и выгибаю бровь.

— Да! И отчитал… И пообещал отправить своих детей к тебе на воспитание, — уже не так грозно ворчит муж.

— Ну вот видишь как всё удачно складывается. — улыбаюсь, закидывая руки на плечи и подтягиваясь на носочках. — И пусть отправляет своих спиногрызов, мы их воспитаем как надо.

— В могилу меня сведёшь, — бурчит Аарон, стискивая в ручищах и целуя в губы. — Уволит меня с твоей инициативой или казнит, как самого обозревшего.

— Пусть попробует, тогда точно получит угрожающую записку. — хмыкаю я и разворачиваюсь к сидящему Дастиану. — Пойдёмте ужинать. Нас дети заждались.

В столовой и вправду нас ждут дети. Сын Себастьян как старший, помогает девочкам занять стулья. Дочь Ариэла, что-то там объясняет нашему чопорному мажордому Тайнелю. Заметив отцов, спрыгивает и бежит на ручки. Ей четыре года, и она копия Дастиан. Такая же умная, любознательная и строгая.

— А можно мне остаться у вас с ночёвкой? — спрашивает Мари, когда я подхожу к ней.

— Если мама разрешит, конечно оставайся, — соглашаюсь, присаживаясь рядом. — Дома шумно?

— Очень, — вздыхает ребенок, закатывая глаза. — Близнецы такие громкие, постоянно плачут, а Рамиэль ломает все мои игрушки и не даёт позаниматься.