Чтение онлайн

— Люди везде одинаковые, — сказала Саманта. — Наверное.

— Люди — да. Но вот природа... Когда я забрался в горы, один, без сопровождающих, залез на вершину, окинул взглядом все вокруг, вот тогда я и понял, что такое Шотландия. Сердцем почувствовал. — Старик ударил себя кулаком в грудь.

— А вам не захотелось там остаться? — спросил Джереми.

— Поначалу были такие мысли. Но потом я рассудил, что Нью-Хэмпшир ничем не хуже Шотландии, и наши горы, и наши болота тоже вполне сойдут.

— В Шотландии много разных легенд, — осторожно начала Саманта. — Я слышала, там и привидения водятся, в старых замках. И вообще, всякие странные вещи бывают...

— Странные вещи везде случаются, и не надо за этим ездить в Шотландию.

— А вы знаете какие-нибудь местные легенды? — спросила Саманта.

— Легенды — это то, что неправда? — спросил старик с хитрой ухмылкой.

— Ну, не знаю. — Она растерянно пожала плечами.

— Не знаю, кто что врет, а при мне случилась одна история...

Джереми и Саманта замерли, боясь спугнуть свою удачу.

— Ты, наверное, знаешь деревню Миддл-Хаммок, — обратился Макартур к Саманте.

Та молча кивнула.

— Миль десять до нее будет, а то и больше. Раньше туда ходили пешком, через лес да болото. — Он помолчал. — Мне тогда лет десять, наверное, было. Так вот, это болото называли Ведьминым. Не знаю почему. Видно, были причины. И через это болото ночью, да даже и в сумерках, ходить никто не решался. Говорили, там бродят неприкаянные души тех, кто не похоронен по христианскому обычаю.

Макартур отхлебнул чаю из своей чашки и продолжил рассказ.

— Был у меня дядька, брат отца. Отчаянный был человек. Молодой, горячий. Не боялся ни черта, ни бога. Присмотрел он себе невесту в Миддл-Хаммоке, ну и стал к ней ходить. Ходил, когда у него выходные выдавались. А выходные тогда были нечасто, не два раза в неделю, как сейчас. Работы было по горло: лес валили, распиливали его на доски. Они уже и день свадьбы назначили. Летом это было, в августе. Задержался он там однажды допоздна, сидели они с отцом невесты, пили, обсуждали, как свадьбу играть будут. Тут стемнело, а темнеет летом у нас поздно, почти что в полночь. Дядька домой засобирался. Отец невесты ему говорит: “Не ходи, оставайся, заночуешь на сеновале”. А он: “Да нет, пойду, утром на работу”. Невеста в крик: “Не пущу тебя через Ведьмино болото!” Если б смолчала, он, может, и остался бы. А тут гордыня его обуяла. “Меня, — говорит, — бабушкиными сказками не испугаешь”. И пошел. Невесту оставил почти что в обмороке.

Голос рассказчика, со старческой хрипотцой, лился неторопливо, плавно, действуя на слушателей завораживающе. Саманта сидела за высоким столом, подперев голову ладонью, и не отрываясь смотрела на старого шотландца. Поза ее была напряженной, глаза слегка расширены, губы напряженно сжаты. Джереми тоже поддался охватившему его интересу, но не забывал время от времени с еле заметной улыбкой поглядывать на Саманту.

— Как сейчас помню тот день, — продолжал Макартур. — Вернее, ночь уже была. Заявился мой дядька домой после полуночи. Ввалился в дверь, лицо перекошено, глаза застывшие, как у покойника, руки трясутся, сам весь белый и мычит что-то, слова сказать не может. Вся семья сбежалась. Ну и мы, дети, тоже. Хоть и пытались нас прогнать, куда там. Очухался потом дядька, рассказал, что с ним было. “Вышел я, — говорит, — из дому невесты, сделал несколько шагов, и так вдруг жутко мне стало, просто мороз по коже. Никогда ничего не боялся, а тут вдруг трясусь от страха, как в лихорадке. Хоть обратно поворачивай. Но не идти же, в самом деле, обратно! Позору не оберешься. Что я баба, что ли, темноты бояться? Ну и пошел себе дальше. Иду, тишина, никого, ничего, только луна в небе светит. Огромная, как колесо, и яркая такая, так что тропинку прекрасно видно. Да я бы и с закрытыми глазами там не заблудился. Сто раз ходил через это болото, правда, всегда днем... Иду, болото уже началось, под ногами хлюпает, ну я смотрю под ноги, на всякий случай. А потом... поднимаю я глаза и вижу — стоят. По бокам от тропинки. Белые, полупрозрачные, на людей похожи... Только лиц у них нету. Стоят, руками машут, как будто к себе зовут. И тишина такая, что в ушах звенит. Я замер на месте, ни жив, ни мертв. Стою, как каменный, и не могу пошевелиться. Потом как-то взял себя в руки, пошел. Иду, смотрю под ноги, на них не смотрю. А они за мной. То сзади, то вперед забегают и все руками машут, машут... Так почти до самого дома и шли. Только, когда на нашу улицу ступил, отстали, кажется. Да я не оглядывался. Не знаю, как до дома дошел”. Закончил он рассказ, ковшик воды выпил и стал раздеваться. Тут мы и увидели, что у него вся одежда, которая на нем была, наизнанку вывернута... — закончил старик почти шепотом.

Саманта выпрямилась и нервно огляделась по сторонам. Джереми глубоко вздохнул.

— Жуть какая, — выговорил он.

— Не веришь? — спросил Макартур.

— Почему не верю? Верю, — ответил Джереми. — Вы правильно сказали, каких только странных вещей на свете не бывает.

— Но это еще не конец истории. — Старый шотландец повысил голос, и Саманта почувствовала холодок, пробежавший по спине. — На следующий день дядька мой, как обычно, работал на лесопилке. Взяли они с одним мужиком бревно, взяли, понесли, тут дядька мой неожиданно бревно выпустил и свалился на землю. Подбежали к нему люди, а он мертвый.

Саманта вздрогнула и посмотрела на Макартура расширившимися от страха глазами.

— Вот так-то, — добавил он.

— А... отчего он умер? — спросила Саманта, прокашлявшись.

— Никто не знает. Был молодой, здоровый, ни на что не жаловался.

— Сердечный приступ, — предположил Джереми.

Старик пожал плечами.

— Может, и так. Доктор у нас тогда один был на всю округу, он живыми занимался, не до мертвых ему было.

— А что потом стало с его невестой? — спросила Саманта.

— А что ей сделается? — Макартур снова пожал плечами. — Наверное, замуж вышла за какого-нибудь парня. Я не помню, меня это тогда не очень интересовало. Но болот тех я всю жизнь боялся и по возможности обходил стороной, не только ночью, но даже и днем.

— А что сейчас стало с теми болотами? — спросил Джереми.

— Нет тех болот, осушили их. Но место там все равно нехорошее, — упрямо закончил Макартур.

— Ну как тебе? — спросила Саманта Джереми уже в машине, после того как они тепло попрощались со стариком и обещали обязательно заходить еще.

— Сильно, — кивнул тот. — Шикарная история получится. Обязательно нужно пару слов сказать о самом Макартуре, его семье, первых поселенцах...

— Нужно сходить в библиотеку и в архив, — сказала Саманта. — Там много чего можно нарыть. Как ты думаешь, фотографии хорошие получатся? Освещение, по-моему, было не очень.

— С моей вспышкой можно и в темноте фотографировать, — самодовольно заявил Джереми. — Это тебе не какая-то мыльница, а профессиональный фотоаппарат. Я за него кучу денег выложил.

— Ладно, ладно, не хвастайся. Если бы я не уговорила его попозировать, никакого толку от твоей чудо-техники не было бы.

— Это да, — согласился Джереми. — Не представляю, как это тебе удалось его уговорить. Упрямый, как черт.

— Но он все же согласился оставить свое фото для истории. И даже дом разрешил пофотографировать, и внутри, и снаружи.

— Ему понравилась идея с музеем.

— Я собираюсь всерьез этим заняться, — заявила Саманта.

— Каким образом?

— Для начала отправлю письма с фотографиями в администрацию штата и в несколько благотворительных фондов. А там видно будет.

— Какая ты предприимчивая! — восхитился Джереми.

— А ты думал.

В этот момент Саманта сделала резкий поворот и машину немного занесло. Саманта выровняла автомобиль на дороге и с вызовом посмотрела на Джереми, ожидая нелицеприятных комментариев. Но он беззаботно смотрел в окно и что-то насвистывал. Саманта улыбнулась и решила внимательнее следить за дорогой.

— Интересно, как там дела у Каролины, — сказала она. — Что-то она не звонит.

— Кто бы мог подумать, — сознался Джереми, — но мне ее тоже как будто не хватает...