Чтение онлайн

– Мать твою!
– взвизгнул Андрей, тут же отвернувшись, давая снегопаду возможность барабанить по спине и затылку.
– Только попадись мне, ублюдок! Я тебе устрою снегопад!!
– пределов злобы на своего пасынка у Андрея не было видно больше, чем всего остального вокруг этого снегопадообразного беспредела.

"Нет, надо мне одеться получше, - решил он, возвращаясь в сторону дома,- а то из-за этого серуна я сам в снег превращусь!" Да, накинет свой брезентовый плащ, болотные сапоги, рукавицы на всякий случай ещё не помешает захватить… Надо только мимо подъезда будет не промазать, а то ж дальше собственных глаз чёрта с два чего разглядишь!

И Андрей, вытянув вперёд руки, потихоньку побрёл в обратную сторону, надеясь, что скоро он упрётся в панельную стену. Но стены почему-то так и не попалось ему на пути, сколько он не блуждал в её поисках.

– Свинья!… - хрипел он, никак не выпуская из головы веснушчатую, курносую рожицу своего пасынка, которая море кирпичей просит.
– Убью тебя!…

Постепенно начинало порошить и Андрей уже лучше мог разглядеть вокруг себя местность. Но, так или иначе, ему казалось, что он шагает где-то посреди какой-то гигантской заснеженной долины. Не меньше четырёх часов прошло как Андрей Фраеренко отправился искать своего пасынка (как будто пасынок этот на самом деле был белоснежным и одновременно переливающимся всеми цветами радуги, и умел гипнотизировать…).

В дверь его с Аллой и Олегом квартиры тем временем раздался звонок. К двери подошла его жена, и открыв её, обнаружила за ней слегка "поддатого" соседа Михаила.

– Его нет, - сказала ему Алла, как будто давно уже мечтала дать ему именно такой ответ, потому что соседу Михе всё время открывал Андрей и тут же впускал его в квартиру или же сам отправлялся с ним на улицу, где их ждали ещё несколько человек; и возвращался Андрей только среди ночи; равновесие как всегда раздваивалось в глазах с земным притяжением и в квартиру он вползал в основном не четвереньках, обязательно с подбитым глазом или кровью из носа (стекающей одновременно и с его массивных кулаков) и расквашенными губами.

– Алёна, - выговаривал ей Михаил своим заплетающимся языком (он всегда её Алёной или Алей или Алиной называл, но не в коем случае не Аллой), - баба меня выгнала. Дай я его подожду. Нам с ним пару телевизоров надо отремонтировать. Пусти, Аля.

– Чего вам с ним надо?!
– протянула она.
– Ты свои телевизоры допить не можешь?… Он четыре часа…

– Алюшка!
– произнёс он с игривой угрозой.
– Пусти меня!

– Он пять часов назад ушёл, - объясняла она ему.
– Сколько ты его ждать собрался?

– Куда это он ушёл? Чё ты врёшь?

– Олега искать пошёл.

– Олега искать?
– переспросил он с сильным недоверием.
– Ну ладно, Алина, я пошёл проверять, правда ли он на улице. А если это неправда, знаешь что будет?

– Нажрётесь опять с ним, - пробурчала она в ответ.

– Не так сказано! Ты нам сама за двумя пузырями побежишь. Идёт?

– А если не найдёшь его?

– Такого быть не может!
– ответил он, уходя.

– Миш, - задержала она его, значительно изменив тон.
– Не ходи на улицу.

– Тогда ты иди - за черпаком. Одно из двух.

– Андрей действительно ушёл пять часов назад, - говорила она с изысканной искренностью.
– И я не думаю, что он столько времени согласится бродить под снегом.

– Да не под каким он не под снегом!
– гнул Миша своё.
– Небось подсыпала ему в стопарь каких-нибудь транквилизаторов. Вот он и дрыхнет пять часов. Ну пусти меня к Андрюхе, Алёк! А то я щас искать его пойду! Не пустишь?

– Иди домой лучше, Миша, - советовала она ему самый верный вариант, - и ляжь обязательно спать.

– Я хоть и миша, но спать во время такого снега не намерен! Посмотри какой снег!

– Ну хорошо, - решила она снизойти.
– Раз он дома лежит спит, то ты заходишь и будишь его…

– Не буду его…

– Не перебивай. Но прежде тебе моё условие: если у тебя разбудить его не получится - в том смысле, что некого будет будить, - то ты идёшь домой и ложишься спать. Как тебе такой вариант? А если он спит сейчас - как ты сказал "у себя дома" - то я покупаю вам двоим по ящику водки - ПО ЯЩИКУ!
– Я не шучу! Согласен такое пари заключить? Ты же у нас любитель заключать различные пари…

– Добряк!
– обрадовался он.
– Уговорила. Я пошёл на улицу.

– На какую улицу?
– Она не ожидала от него такого ответа.

– Снег сильный пошёл, - разъяснял он.
– Снег летом. А он никогда ничего хорошего не предвещает. Это опасный снег! Понимаешь? Андрюху надо спасти, пока не стало слишком поздно.

– Миша, - умоляла она уже его, - не ходи ты туда! Я тебя прошу! Андрея ты уже не найдёшь. Ты, как и он, потеряешься в снегу.

– Плевать, - последнее, что сказал он, исчезая из глаз Аллы во тьме лестничной площадки.
– Всё равно, без снега жизни для меня не существует.

Вот так! А до этого он считал, что запросто может умереть или сойти с ума без спиртного. А теперь… снег… Лучшее средство для тех, кто хочет бросить пить (бросить курить; оставить в покое пристрастие к чревоугодничеству, и расстаться со многими остальными дурными привычками).

Сквозь обжигающий кожу мелкий снежок, рассекающий морозный воздух со скоростью ветра, Андрей разглядел пять человек, идущих ему навстречу. Одеты они были по-зимнему. Четверо мужчин и одна женщина. Шли эти пятеро с таким видом, что вряд ли можно было догадаться, интересует ли их на этом свету что-нибудь (или кто-нибудь) ещё кроме собственных персон. Но для Андрея это ничего не значило. Насколько он себя знал, то вопросы задавать и добиваться своего он ещё не разучился.

– Мужики, - подошёл он к ним.
– А где здесь дом? Заблудился я круто.

– Мы можем тебе ответить только, где здесь снег, - сказали ему мужики с небольшим сарказмом в голосе. Женщина вообще игнорировала его присутствие; на её безрадостном угрюмом лице всего одно слово можно было прочитать: феминизм.

– А вы пацана девятилетнего такого не видели где-нибудь по дороге?
– спросил он тогда.
– В "монтане". Он, по-моему…

– Корефан, - перебил его один из них усталым голосом, - мы пацанами не интересуемся.

– По-моему, ты врёшь, дружок, - заметил ему Андрей.

– Ну это только по-твоему, - сказал ему другой.
– И вообще, приятель, ты утомляешь нас.

– Да неужели!
– стремительно пошёл Андрей в атаку.
– Может ты ещё предложишь мне хрен пососать пойти? Может у тебя ещё и "дура" или хотя бы "пика" есть?

Четверо (за исключением разве что дамочки, которая скучно уставилась в одну точку) посмотрели на него как на идиота.

– Я не пойму, землячок, - сказал ему тот, что самый крупный из четверых, - чего ты от нас добиваешься?