Чтение онлайн

Она неопределенно хмыкнула и замолчала на несколько секунд.

— Мам, все хорошо?

— Да, вполне. Я чувствую себя превосходно!

— Тогда можно с тобой поговорить кое о чем?

Переживания о ее самочувствии отошли на второй план, и я смогла выдохнуть свободно, надеясь на откровенный разговор, поддержку и мудрость. Мне сейчас остро не хватало хоть какого-нибудь совета родителей, правда, папа уже намекнул на самостоятельность подобных решений, а вот мама… Я очень надеялась на ее слова и была уверена — нет никого ближе и важнее, кто смог бы помочь мне сделать правильный выбор.

— Только недолго, — строго сказала она, и волнение охватило меня с такой силой, что задрожали руки. Это не был страх перед родителем, просто ее мнение, как и отцовское, всегда являлось для меня авторитетным.

— Мам, мы с Арсением прилетели на выходные отдохнуть, но в итоге его родители, да и сам Арс, настаивают на венчании. Они предлагают завтра…

— Ты забыла что я говорила, Аня? — Возможно, мне показалось, но мои слова вызвали у нее острое недовольство.

— Нет, мам. Просто…

— Просто ты забыла. Буквально пару дней назад я убеждала тебя в том, что миром правят женщины, и решение должно оставаться за ними, а сегодня ты звонишь мне и в нерешительности сообщаешь — родители твоего мужа настаивают… Даже не твой муж! Хотя о нем и говорить нечего.

— Ты слишком предвзята, — постаралась я остудить ее пыл.

— Это не предвзятость, Аня. Я подозреваю о мотивах вашей скорой свадьбы и не одобряю этот фарс ни в коем разе. Бьюсь об заклад, ты его даже не любишь, а уж о совместном будущем и говорить нечего.

— Это не так! — все-таки сил возразить ей хватило. — Ты не права. Арсений — замечательный мужчина.

— Ты его раньше терпеть не могла!

Мама окончательно разозлилась и повысила голос. Это случалось крайне редко, и обычно по очень серьезному поводу. Нет, я понимала, мы не шутим, а говорим о моей дальнейшей судьбе, однако подобная реакция настораживала.

— Ты права, но от ненависти до любви — полшага…

— Бред! — припечатала она мой довод, чем еще сильнее разозлила.

— Мама, я позвонила, чтобы услышать от тебя совет, одобрение, либо здравую мысль о том, что не стоит спешить. Пожалуйста, давай поговорим спокойно. Я сама не в восторге от идеи, но как и любому человеку мне хочется поддержки...

Мелкая дрожь прошлась по телу, а нервы сначала натянулись, как тонкая струна, из-за чего у меня зазвенело в ушах, а потом закрутились в тугой тяжелый ком в груди. Конечно, ожидать безумной радости от мамы не имело смысла — не такой она человек, добродушие не в ее характере, однако и откровенного негатива тоже не ожидала. Помнится, раньше наши ссоры заканчивались ее молчаливым уходом и долгим бойкотом, но вскоре мы обе оттаивали.

— Хорошо, — примирительным тоном произнесла она. — Допустим, ты его полюбила, он тебя — тоже, во что я не верю совершенно; вы даже поженились. Но зачем венчаться? Разве ты не помнишь, какая важная роль отводилась у нас этому мероприятию? Нужна особая подготовка, понимание, ради чего вы встаете перед Богом.

— Я понимаю, мам. Поэтому и звоню…

— И вообще, Ань, — снова перебила меня, — это совершенно несерьезно и безответственно. С Вадимом ты вела себя совсем иначе, понимала важность своей роли, уважала решение родителей, а потом взяла и на все наплевала. И после этого ты надеешься, что отец одобрит твоего мужа?

— Папа доверяет Арсу.

— Даже так?! — искренне удивилась она, и вновь замолчала на несколько мгновений.

— Мам…

— Если тебе так важно мое мнение, то я против вашего венчания! Мужчина, который обманом ведет мою дочь на алтарь, толкуя о какой-то любви — слабак.

— Прости, но я с тобой не согласна, — прошептала, вспомнив кто кого пытался затащить в ЗАГС. — Слабак не тот, кто решился сразу на женитьбу, а тот, кто ее оттягивает, не желая брать на себя ответственность за женщину. И пока эта женщина слепо ему верит, он спит с секретаршами и варит лапшу большими порциями, чтобы потом повесить ее на мои уши.

— Я поняла, — огорченно произнесла мама, — этот разговор бесполезен. Без понятия, зачем ты вообще позвонила. Если так рьяно защищаешь ваши отношения, то вопрос отпадает сам собой.

— Мам, — я сглотнула, но горький привкус во рту остался. — Я не хочу, чтобы ты принимала мое решение в штыки. Когда звонила тебе, то хотела услышать мнение, а не поливание грязью. Ты слишком категорична и даже не хочешь принять тот факт, что я никогда больше не буду с Вадимом.

— Да, не хочу. Аня, он настоящий мужчина, намного лучше Снежного и любого твоего ухажера. Добрый, приятный, интеллигентный и главное — любящий.

— Любящий? — Мне вдруг стало так смешно, что я истерично захохотала. — Ты издеваешься?! Да он даже после помолвки полгода тянул со свадьбой, уговаривая не спешить, хотя по факту должен был настаивать, раз такой любящий.

— Нет! Вадим не тянул со свадьбой. Он не хотел тебя подводить, заводить семью, будучи неокрепшим и неуверенным в завтрашнем дне. А твой Снежный еще много слез тебе принесет. Арсений не домашний мужчина. Такие мужики годны только для постели. Все!

Я вздохнула, осознав одну важную вещь — без толку. Токарев настолько промыл ей мозги, что нет ничего удивительного в ее “мигрени” и нежелании поддержать родную дочь.

— Мама, в тебе говорит принципиальность и однобокость. Мой муж совсем другой, и мне для понимания хватило одного проведенного в компании его семьи дня. И да, я люблю Арсения, — устало произнесла уже не в попытке переубедить маму, а просто поставить в известность, хотя сама пока не была уверена в своих чувствах.

— Жаль, — отстраненно произнесла она.

У меня сложилось впечатление, будто я отвлекала ее от важного дела, и мои душевные терзания ей и даром сейчас не дались.

— Я тебя отвлекаю? — вяло поинтересовалась, прикусывая губу.

— Да, я работаю, помогаю отцу, пока ты маешься без дела в Греции. У нас возникли проблемы.

— Я прилетаю в понедельник.

— Это будет весьма кстати. Пока.

Она бросила трубку. Я понимала, что неприятности могли оказаться серьезными, раз отец подключил даже мать, однако...

После разговора не стало легче ни капельки, тяжесть на сердце только усилилась. От обиды. Мне нужен был этот разговор. Не потому, что я не знала, как поступить — это далеко не так. Просто порой хочется ощущать присутствие матери в жизни, делиться даже самой пустяковой новостью, льнуть к ее груди, когда тебе больно, или сжимать в объятьях, когда радость переполняет сердце; знать и быть уверенной — в любой ситуации она останется на твоей стороне.

Мне незамедлительно потребовался холодный душ. Или, наоборот, горячий, обжигающий, чтобы выпарить из себя боль, облегчить ее. Однако даже после посещения ванной я не сумела прийти в себя. Сначала мучили горечь и проклятое чувство одиночества, потом не давали покоя мысли о неприятностях в компании, которые легли на плечи отца.