Чтение онлайн

Когда все угомонились, учитель поздравил ребят с началом учебного года и выразил уверенность, что все они будут хорошо учиться, бороться за качество учебы.

Ребята охотно пообещали, что будут «бороться». А затем Иван Фомич с торжественным видом принес из учительской подарок от шефов-пограничников — новую винтовку.

Винтовка всем очень понравилась.

Ребята, довольные подарком, спели песню про «Красную винтовку».

Пенье вышло не очень стройным, каждый старался петь так, чтобы все его слышали.

Винтовочка, бей, бей, Винтовочка, бей! Красная винтовочка, Буржуя не жалей!

После того как винтовка побывала в руках каждого школьника и каждый мог из нее прицелиться, погладить, понюхать и даже слегка вымазаться ружейным маслом из ее затвора, она вернулась на стол учителя.

Иван Фомич убрал винтовку и рассказал ребятам, как в глухую, ненастную ночь проводник Онни Лумимиези и его замечательная собака Дик пошли в дозор, как обнаружили банду диверсантов и бились с ними, как нож одного из этих негодяев пронзил грудь смелого пограничника.

— Они убили его? — тихо спросила Анни.

— Нет, тяжело ранили, — ответил учитель.

— Выживет ли?

— Сколько ему лет?

— Какой он? — посыпались со всех сторон вопросы. Учитель развел руками:

— Я не видел его в лицо. Начальник не разрешил мне даже взглянуть на него. Нельзя, говорит, беспокоить раненого.

— А вы бы в щелочку, Иван Фомич, — посоветовал Юрики.

— Я хотел в щелочку — не позволили, — сокрушенно ответил учитель.

Ребята несколько раз подробнейшим образом заставляли Ивана Фомича описывать Дика и очень жалели, что учитель не видел в лицо самого героя, Онни Лумимиези.

— Давайте напишем ему письмо и пригласим в гости, — предложила Анни.

— И Дика попросим привести, — добавил Юрики.

— Едва ли он будет в состоянии скоро к нам прийти, — сказал учитель.

— Позовем на елку. К этому времени он должен выздороветь.

— И деда Мороза смастерим.

— Живого нарядить лучше.

— А кого?

— Попросим деда Тикку.

— Из него Мороз будет знатный!

— А согласится?

— Согласится! — решительно заявил Юрики.

Ребята немедленно принялись писать коллективное письмо на заставу.

Вот оно:

«Дорогие товарищи пограничники! Спасибо за винтовку. Мы очень обрадовались и все хотим стрелять. А Иван Фомич говорит, что кое-кому надо подрасти. Мы обязательно вырастем.

Раз вы наши шефы, то приглашаем всех вас в гости на елку. И обязательно, чтобы пришел к нам ваш проводник Онни Лумимиези, и пусть приведет с собой Дика.

Елка у нас в школе будет очень, очень хорошая.

С завтрашнего дня хотим начать игрушки делать, а дед Мороз будет живой, настоящий. Приходите. Ждем. Пишите.

Лучше не пишите, а приходите».

После обеда Юрики, Анни, Тяхтя и другие ребята забрались в телегу.

Василий Федорович взял вожжи. Покатили… Сначала ехали по старой лежневой дороге. По обеим ее сторонам тянулись участки почти вырубленного леса. Старые пни понемногу исчезали среди молодой поросли, и только кое-где над ними еще высились одряхлевшие сосны.

Вскоре дорога кончилась, и лошадь осторожно пошла по узкой лесной просеке. Сразу же стало темно от наступавших со всех сторон деревьев.

Мрачную окраску соснового леса неожиданно расцвечивали огромные пурпурно-золотистые букеты рябины и осинника.

Каждый раз, увидев такое дерево, ребята вскрикивали от радости.

Солнечные лучи иногда проникали сквозь ветви деревьев, освещая лесную дорогу, усыпанную красными и золотыми листочками.

Дорога убегала в чащобу, ехать становилось трудней.

Огромные почерневшие корни деревьев, как узловатые руки подземных великанов, выступали из земли и протягивались поперек дороги. Телегу подкидывало. Ребята хватались за края телеги, друг за друга, пищали и хохотали.

Наконец лошадь остановилась, они вышли и по тропинке направились к избе лесника Кондия. [7]

Срубленная из толстых бревен изба покривилась и осела. Мох и лишаи пробивались из пазов между бревнами. Два подслеповатых окошка глядели из-под крыши.

Солнце быстро опустилось за вершины деревьев. Часть неба окрасилась в багрово-красные тона. Темно-зеленые сосны против света казались совсем черными.

— Невеселое местечко, — сказал Большаков и постучал в дверь.

— Кто там? — послышался хриплый сонный голос.

— Открывай!

— Сейчас…

Минуты две-три слышалась возня лесника с крючком у двери.

— Ох ты! — ругался лесник. — Заклекла… не отопрешь. Наконец дверь открылась.

— Чего запираешься средь бела дня? — здороваясь, сказал Большаков и переступил порог.

Ребята застенчиво жались у двери, не решаясь войти.

— Входите, садитесь, будьте гостями, — сказал лесник, пытаясь быть любезным.

Небольшого роста, кряжистый, с лицом, заросшим волосами, он легко, по-звериному, двигался по избе в своих мягких, подшитых кожей сапогах с острыми носами. Сходство со зверем дополнялось черными точками маленьких злобных глаз и короткой шеей. Рассеченная посредине губа обнажала ряд крепких желтоватых зубов.

«Медведь», — думал Василий Федорович про лесника.

Лесник вдруг зевнул и прикрыл лицо рукой. Но его глаза совсем не казались сонными. Наоборот, они остро и настороженно прощупывали неожиданных гостей.

— А ребята вот пришли с тобой познакомиться. Сидишь ты тут, как в берлоге…

Лесник захохотал. Анни вздрогнула от страха.

— Не бойся, не бойся, — оскалил в улыбке свой рот лесник.

«Ох, и зубищев у него! Как хватит…» — с опасением подумал Тяхтя и пересел поближе к Большакову.

Кондий полез в сундук, вынул кулечек с пряниками и угостил ребят. Пряники были сухие и пахли не то крепким табаком, не то нафталином.

Ребята понемногу освоились и с любопытством разглядывали обстановку избы.

Огромная печь, сложенная из плитняка, занимала почти половину избы. Над очагом для варки пищи — крючки. В котелке, подвешенном на крючок, варится уха с картошкой и луком. На другом крючке — большой старый кофейник.

Вверху, у печи, почти под потолком — длинный шест с нанизанными на него лепешками — пекки-лейпа. Это пресный карельский хлеб.