Чтение онлайн

Каждый раз, продавая лошадь, он чувствовал ответственность, с того дня, как сделал это впервые. Когда немцы вернули всех лошадей, украденных во время войны, Гарри, члена клуба 4-H, пригласили, чтобы осмотреть их. Никто не знал, что этим лошадям во время войны пришлось вытерпеть и каким образом их использовали нацисты. Когда лошади вернулись в Синт-Оденроде, они во многом напоминали самих голландцев: когда-то упитанные и опрятные, сейчас они были запуганными, худыми, со свежими шрамами. Но, как и люди, они выжили. Вместе с отцом и братом Гарри осмотрел каждую лошадь, проверил их ноги и копыта, заглянул в глаза, послушал дыхание, осмотрел хвост и спину. То и дело они опознавали лошадь, у которой были особые приметы и которую они могли вернуть законному владельцу. Но большинство не имело родословных, и им суждено было обрести новые дома: одну лошадь отправляли на ферму в один гектар, двух – на два гектара. Юный Гарри чувствовал ответственность за каждое решение. Для каждой лошади он выбирал нового хозяина, для каждого фермера от этого решения зависело, сможет ли он возродить свою ферму или потеряет ее.

Гарри, может, и не знал, откуда взялся Снежок, но он знал, что значит быть не на своем месте, недооцененным и не получающим должного внимания, но все равно двигаться навстречу будущему. Ферма неподалеку и мальчик, которому нужен смирный конь, – это казалось хорошей участью. Но все же в первый вечер после отбытия Снежка Гарри обходил своих оставшихся лошадей с грустью. Воздух на ферме Гарри всегда полнился разнообразными звуками. Летними вечерами слышалось пение птиц и стрекот кузнечиков. Запахи фермы – сено, опилки и сапожная вакса – перекликались с запахами болот, раскинувшихся рядом с проливом Лонг-Айленд. Думая о Снежке, Гарри чувствовал себя одиноко. Он вспомнил отца, мать и всех своих братьев и сестер, подумал о своей гнедой кобыле Петре, которая заставляла его гордиться собой на соревнованиях по конкуру, и на мгновение он, прекратив работать, оперся на вилы и посмотрел на темнеющий горизонт.

Однако Гарри взял себя в руки. Сейчас у него была своя земля, собственная ферма, и он заботился о жене и детях. Гарри скучал по дружелюбному ржанию серого, оно звучало, будто сигнал к побудке. Но мужчина заставил себя отвлечься от этого щемящего чувства. Если он собирается заставить свой бизнес процветать, не стоит привязываться к каждой старой рабочей лошади, которая попадает в конюшню.

Гарри было тогда двадцать два года. Он и его жена Йоханна прибыли в Штаты с волной иммигрантов, когда флагман голландского флота «Волендам» вошел в порт Хобокена в августе 1950 года. Из двух миллионов иммигрантов, прибывших в Штаты в период между 1950 и 1960 годами, голландцев было пятьдесят две тысячи человек – пять тысяч человек в год.

Начало 1950-х стало эпохой технического прогресса, который изменил жизнь в стране, – главным было развитие телевидения. В 1951 году Эдвард Р. Марроу презентовал свое телевизионное шоу «Смотри сейчас», показав и Бруклинский мост, и мост Голден Гейт – впервые можно было видеть одновременно Тихий и Атлантический океаны. В 1950 году компания «Дайнерс клаб» представила первую кредитную карту, а «Ксерокс» выпустил первую копировальную машину. Галлон бензина стоил восемнадцать центов.

Но это было и страшное время. Началась Корейская война, знаменующая начало новой эры напряженности «холодной войны». В апреле 1951 года Этель и Джулиус Розенберг были приговорены к смертной казни как коммунистические шпионы. Напряженность на международной арене в эти годы возрастала, а технический прогресс наступал пугающе быстро. Но, как и другие поколения иммигрантов до них, Гарри и Йоханна не страшились неопределенности. Они на собственном опыте познали жизненные невзгоды и были полны решимости начать лучшую жизнь на новой земле.

Семьи Гарри и Йоханны собрали достаточно денег на билеты первого класса – это должно было стать их медовым месяцем, – но, когда молодая пара прибыла в Америку, у них оставалось всего сто шестьдесят долларов. Шесть дней плавания дались нелегко, Гарри провел большую его часть, скорчившись в каюте в приступах морской болезни. Хобокен, отделенный рекой Гудзон от Нью-Йорка, был шумным портом. Сойдя с корабля, молодожены поражались незнакомым звукам и видам. Перед прибытием в Хобокен Гарри и Йоханна прошли Эллис Айланд, где инспектора иммиграционной службы проверили их документы и провели медицинский осмотр. В порту Хобокена таможенники осмотрели содержимое небольшого деревянного сундука, в котором лежали пожитки молодой пары, – не так уж много их было. Гарри и Йоханна стояли рядом, пока инспектор изучал скудное содержимое. Потрепанное кожаное седло Гарри и его сапоги для верховой езды занимали почти все место. Ничего не сказав, инспектор закрыл крышку. Покончив с официальными процедурами, Гарри и Йоханна спустились с корабля на землю своей новой родины, не оборачиваясь.

До войны казалось немыслимым, что Гарри, старший сын процветающего пивовара, однажды будет стоять на земле хобокенского дока со своей женой, имея лишь маленький деревянный ящик со своими пожитками, не считая надежд и мечтаний. Но война перечеркнула его будущее. Никто из тех людей, которые видели их, осторожно идущих через порт, не мог предположить, что этот молодой человек настолько хорошо управлялся с лошадьми, что в свое время участвовал в параде в присутствии королевы Голландии. На них была простая одежда, у них было мало вещей, они почти не говорили по-английски. Но глаза молодой пары сияли. Пусть на дне ящика с вещами и лежал семейный фотоальбом, сейчас, с самого первого дня в Хобокене, их взгляды были устремлены в будущее. Гарри и Йоханна сели на поезд, идущий на юг, и направились навстречу новой жизни.

Их покровитель, Билл Маккормик, выращивал табак на ферме неподалеку от Хай-Поинта, штат Северная Каролина. Условия договора издольщика казались Гарри и Йоханне более чем щедрыми. Привыкшие к небольшим голландским фермам, новоиспеченные иммигранты с надеждой смотрели на огромные табачные поля, простирающиеся до самого горизонта. Система работала просто: владелец предоставлял фермеру землю для возделывания и жилья, взамен требуя пятьдесят процентов прибыли. В сонной сельской местности так было заведено уже почти столетие. Система издольщиков начала существовать в период после Гражданской войны, когда белые фермеры предоставляли землю своим освобожденным рабам, вынуждая работать на себя и не передавая землю в собственность. Табачные фермы не были механизированы: на полях работали мулы, на ферме использовали лошадей и ручной труд.

Но после Второй мировой войны экономическая ситуация для американских фермеров начала меняться. Во времена послевоенного индустриального бума многие черные издольщики покинули фермы и мигрировали на север в поисках работы. Тысяча девятьсот пятидесятый считался плохим годом для фермеров, их общие прибыли упали на десять процентов. Вследствие технологического прогресса увеличилось количество выпускаемой продукции и уменьшилось количество рабочих мест. Нужда в рабочих снижалась по всей стране, в западных штатах мексиканцев начали все чаще обвинять в том, что они «крадут рабочие места», и это закончилось Операцией «Ветбэк» в 1954 году, заключавшейся в принудительной репатриации более четырехсот тысяч трудовых мигрантов в Мексику.

«Проблема фермеров» обсуждалась большинством политиков. Маленькие фермы объединялись, рабочие покидали обжитые места или были вынуждены бросать фермы, а правительство тратило все больше и больше денег на субсидии. Весь жизненный уклад американского фермера трещал по швам. Но когда Гарри и Йоханна приехали в страну, они ничего не знали об этой сложной экономической, социальной и политической ситуации. Они лишь знали, что не боятся тяжелой работы, и собирались заняться ею на новой земле.

Домики работников стояли в ряд на краю фермы. Новый дом Гарри и Йоханны был сколочен из грубых досок, изнутри в стенах между ними виднелись дыры. Гарри работал в поле от рассвета до заката, пока Йоханна пыталась украсить жилище и, несмотря на скудный бюджет, шила занавески и подушки. Они жили очень экономно, рассчитывая, что в ноябре, когда урожай табака будет продан на аукционе, они получат неплохую прибыль.

Табачный край в округе Гилфорд, штат Сверенная Каролина, ничем не походил на Синт-Оденроде, традиционную голландскую деревню, где выросли Гарри и Йоханна. Но им нравился бодрый американский настрой. Голландские деревни пострадали от боевых действий, и послевоенная атмосфера в Европе оставалась депрессивной. Потери и разрушение воцарились на некогда дорогих сердцу землях – люди были разорены, деревни уничтожены. Соединенные Штаты стали маяком надежды за океаном, страной, где царил мир, родиной отважных людей, пришедших на помощь голландцам. Получить визу в Соединенные Штаты было нелегко. Большая часть голландских эмигрантов ехала в Канаду, чье правительство с радостью принимало фермеров.