Чтение онлайн

— Ладно, — тихо ответила она, глядя отцу в глаза.

— Удалишь? — уточнил он.

— Нет. Ухожу.

ГЛАВА 15

РОМАН Кулешов

1 час

Извините, по техническим причинам в понедельник студия работать не будет. Но есть и хорошая новость: ко вторнику все обработанные фотографии с бесплатной сессии будут готовы! Ссылку на облако модели получат по электронной почте.

Лучшие снимки отправятся на конкурс социальной рекламы.

— Я все сделаю за пару дней! — ворчливо передразнил Рома нерадивого товарища. — Там нечего обрабатывать! Твою ж мать!

Конечно, сарказм возымел бы куда больший эффект, если бы Вадик сейчас тоже находился в студии. Но нет. Рома, как Золушка, которую не пустили на бал и велели перебирать фасоль, торчал на работе один, пока Вадик со своей Лизой развлекался. Вторую ночь собирался провести у нее! Еще и эта Катя, которая не понимает деликатных отказов. А Рома не умел, просто физически был не способен в лицо сказать женщине, что не желает с ней связываться. Отнекивался так вяло, что с виду это больше походило на ложную скромность дорожного инспектора перед лицом пухлого конверта с «давайте уладим это без протокола». И поскольку врал Рома так же плохо, как отказывал девушкам, пришлось действительно засесть за ретушь.

В процессе выяснилось, что паскудный конь Вадика в снимках даже не валялся, и Рома, произведя нехитрые расчеты, понял, что при безотрывной работе ему понадобится часов эдак… Тридцать. Н-да. Тридцать часов, пролежни… Или как это точнее назвать? Просижни на заднице и пара-тройка нервных тиков.

Рома расставил энергетики стройными рядами, положил шоколадки, орешки и подушку на кресло. Все было готово к великой ночи «фотошопа». Но не успел он заняться первым клиентским прыщом, как в дверь деликатно постучали.

— Мы закрыты! — крикнул Рома. Поначалу он хотел, конечно, притвориться, что в студии никого нет, но это было бы слишком глупо: свет-то горел.

— Я ненадолго, — в дверях показался Игорь.

Работа с людьми развила в Роме ощутимую нелюбовь к человечеству в целом. И сейчас Кулешов не обрадовался бы ни одному гостю, но жених Юны… Этот явил собой самую полную, самую выигрышную комбинацию неприятностей. Как если бы Рома собирался на важную встречу, но прищемил галстук в метро, опоздал на автобус, получил порцию грязных брызг от таксиста, который в Москве первый день, а потому повез бы Рому в центр через МКАД, и уже на подходе к клиенту обнаружилось бы, что паспорт, телефон и флешка со снимками остались дома. Рядом с включенным утюгом. Вот примерно такие эмоции обрушились на Кулешова, когда он увидел Игоря. По лицу последнего явственно читалось, что и он пришел не для того, чтобы отвесить комплимент за профессионализм или расшаркаться в любезностях.

— Проходите, — запоздало вздохнул Рома, когда Игорь уже дошел до середины студии.

— Значит, это и есть студия модного фотографа, которому Юна хотела доверить нашу свадьбу, — каждое слово было пропитано снобизмом настолько, что будь снобизм жидкостью, на полу бы уже образовалась небольшая лужица.

— Насколько я знаю, и сейчас хочет.

— Это да, это да, — задумчиво кивнул Игорь. — Но боюсь, теперь уже все равно, чего хочет она.

— А, ясно. Я понял, — Рома скрестил руки на груди, вложив в этот жест все свое презрение. — Сейчас вы предложите мне поучаствовать в древнем обряде похищения невесты. На осле. А она, разумеется, сама хочет, чтобы ее похитили.

— Остроумно, — дернул плечом Игорь. — Жалко, я пришел сюда не на фестиваль стенд-апа.

— Дайте угадаю: конкурс? Так вот: Юна была у меня сегодня. И поскольку она уже прошла в первый тур, что само по себе достижение, она решила идти дальше. И спорить с этим…

— Решения моей невесты я с ней как-нибудь сам утрясу, — Игорь потянулся было к одному из снимков на стене, но в последний момент передумал и отдернул руку, словно боялся запачкаться. — Для вас у меня две новости: одна просто плохая, вторая очень плохая.

— Внимательно.

— Ну, во-первых, свадьбу нашу вы снимать не будете. Это точно.

— А вы уверены, что сама свадьба будет? — не удержался Рома.

— Уверен, — проигнорировал подкол Игорь. — Во-вторых, я знаю: это вы разместили анкету Юны на конкурсе?

— Это она вам сказала?

— А как вы думаете? — Игорь выразительно усмехнулся. — И я знаю, что никакого письменного разрешения у вас нет. Следовательно, я могу вас засудить за использование чужого лица.

— Это и есть «очень плохая новость»?

— А что, к судам вы уже привыкли? — парировал Игорь.

Не то чтобы Роме было в тот момент очень смешно, но все же он заставил себя расхохотаться в лицо Юниному женишку максимально правдоподобно и раскатисто.

— Это ее снимки, — сказал Кулешов, когда смех стал больше напоминать кашель. — Только она может подать на меня в суд, а она этого делать не будет.

— И откуда такая уверенность?

— Просто в отличие от вас я понимаю, как сильно вам повезло с невестой, — последнюю фразу Рома произнес без малейшего сарказма, и это, как ни странно, подействовало на Игоря отрезвляюще.

На мгновение на его лице промелькнула растерянность, и Рома понял, что попал в больную точку. Что именно это означало, правда, так и осталось загадкой. То ли Игорь заволновался, что Рома сможет отговорить Юну от свадьбы, то ли почуял конкурента… Трудно было разобрать по снобистской физиономии. Но все же Кулешов убедился в том, что подозревал и раньше: все это странное поведение Игоря, включая необъяснимую ревность и истерику вокруг конкурса, было вызвано чувством бессилия. Уязвимостью. Страхом. Значит, не так уж идеальны отношения между будущими молодоженами, и Игорь об этом отлично осведомлен. Рома знал, что у него нет ни малейшего шанса отбить Юну у этого богатенького Буратинки. И плевать даже на классовые различия, — а кто бы что ни говорил, они актуальны даже в двадцать первом веке, — просто Юна считает своего фотографа геем. Пусть она трижды расстанется с Игорем, пусть отменит свадьбу, в Роме она мужчину все равно не увидит. А если он признается, то не простит лжи. И все-таки Рома испытал облегчение от одной мысли, что вся история со свадьбой держится на шаткой трехногой табуретке, и Игорь, сам того не подозревая, лишь расшатывает ее каждым своим шагом.

— Я не собираюсь ничего запрещать Юне, — Игорь снова взял себя в руки и нацепил маску хозяина положения.

— Отлично, потому что она взрослый человек и вправе сама…

— Но я сообщил о конкурсе ее отцу, — перебил Игорь, и на сей раз Роме стало не по себе. — Вижу, вы в курсе, кто он такой. И какие у него политические взгляды.

— Есть немного.

— Значит, вы понимаете, что прыгать от восторга от этой новости Лев Львович не будет, — почувствовав слабину противника, Игорь ухмыльнулся и подошел к Роме. — Видите ли, Юна — его дочь. Ей за это ничего не будет, разве что небольшая семейная ссора. А вот вы, человек, который уговорил ее сниматься обнаженной… Который ее фотографировал, а вдобавок еще и разместил снимки на конкурсе… На таком конкурсе… — Игорь цокнул и покачал головой. — Я бы на вашем месте задумался, Роман. Стоит ли все это тех шишек, которые на вас полетят? Пара кликов — или конфликт с влиятельным человеком?.. Ну, не буду вас задерживать, — и, довольный и самоуверенный, как никогда, он исчез за дверью.

*********

Рома остался в студии один, и это был, пожалуй, первый раз за всю его жизнь, когда тишина нервировала, а не радовала. Как бы мерзко Игорь себя ни вел, он говорил правду. Озвучил то, о чем Рома и сам догадывался, отправляя анкету Юны на конкурс. Надеялся, конечно, что обойдется. Псевдоним, как-никак. Но нет. И что теперь делать дальше, Кулешов не представлял вообще.

Мужская гордость требовала бороться до последнего. Собственно, так бы Рома и поступил, если бы его решение рикошетом не отскочило по Вадику. Лебедев не станет разбираться, кто именно разместил снимок. Даже если по правилам девяностых депутаты больше не играют, просто так «Кукушкиному гнезду» подобный фокус с рук не сойдет. Благо, у слуг народа из городской думы полно легитимных рычагов. Натравить налоговую? Засыпать проверками? Докопаться до арендодателя? Лебедев по щелчку пальцев мог лишить Рому и Вадика бизнеса, и это — еще меньшее из зол. Потому что помимо ООО парням было, что терять. От дорогого оборудования до здоровья и, в конце концов, жизни. Кто станет поднимать шумиху, если одного никому не известного человечка собьет случайная машина без номеров и скроется с места происшествия? Не то чтобы Кулешов грудью рвался на амбразуру и мечтал по-рыцарски погибнуть ради девушки, пусть и такой нежной, красивой, удивительной, как Юна. Но подставлять Вадика? Нет, это чистой воды эгоизм.