Чтение онлайн

СТУДИЯ «ОЛИМПИК» в Барнсе на юго-западной окраине Лондона была самой крутой записывающей рок студией, но она могла вместить и полностью укомплектованный симфонический оркестр. Это был лучший вариант для нашего сингла. Штатные специалисты умели работать как с роком, так и с оркестровой музыкой, так как музыкальным оформлением многих фильмов занимались именно на этой студии. Когда Кит Грант, легендарный звукорежиссер «Олимпик», увидел масштаб моей инструментовки, он предложил, записывать рок-группу так, чтобы у них в наушниках был метроном. Сейчас это называется «метрономной дорожкой». Оркестру остается только следовать ей, чтобы совпадать по времени с оригинальным треком. Но подразумевается, что музыканты будут играть механически, не слушая друг друга.

Ни одна великая рок-группа не играет как машина, и в любом исполнении неизбежно появляется незначительное расхождение в скорости, отсюда и беспокойство Кита относительно совместимости записей без сопровождения метронома. Я сделал ставку на то, что хороший ритм-трек полностью исключит риск, но этот вопрос так никогда и не возник, так как Кит поручил наш проект молодому звукорежиссеру Алану О’даффи. Алан, высокий, несколько подобострастный, добрейший ирландец, стал скалой, которая объединила наши разрозненные части. Его опыт записи всего подряд – от случайных групп до симфонических оркестров – подготовил его ко всему, что вывалил на него. Метроном никогда не входил в его планы, поэтому мы записали группу и соул исполнителей на фоне оркестра в большой студии, где Rolling Stones создали многие из лучших своих хитов.

Мюррей обеспечивал неумолкающий лид-вокал. Госпел исполняли Trinidad Singers, он нужен был для припева. А «соул трио» представляла пара опытных белых девушек – Сью и Санни – дополненных Лесли Дункан, автором-исполнителем, которая позже спела дуэтом с Элтоном Джоном. По иронии судьбы, три белые соул исполнительницы звучали «чернее», чем госпел, который казался напуганным и едва был похож на карибский. Но, когда мы начали сводить все вместе, все оказались потрясающими. Я попробовал несколько вариаций финального припева с группой, но в итоге Алан и Брюс взяли все в свои руки и сыграли синкопу так синхронно, что бросили вызов гравитации. Впоследствии я расшифровал всю композицию, но, несмотря на то что у меня были эти рок-партии, мне никогда не удавалось с точностью воспроизвести то, что они делали.

Проблема хронометража оказалась кошмаром для оркестра. Я записал партитуры «Superstar» в виде ускоренного руководства «Also Sprach Zarathustra» Гилдхоллской школы музыки. Запись оркестра была несложной. Но вот запись связующей части, где весь оркестр играет синкопированные фразы одновременно с рок-группой, заставила бы главного методиста моего отца приложиться к его так называемой бутылочке с водой. К окончанию сессии мы обладали отличным уловом, но только не Алан О’даффи, который объявил нам всем, что он забыл включить студийный магнитофон. Я думал, я свихнусь. Но он совершенно спокойно заставил оркестр сыграть еще раз, и чудесным образом второй раз тоже оказался идеальным.

Когда семьдесят с лишним исполнителей ушли, Алан спросил, не хочу ли я послушать запись оркестра. Этот идиот записал его два раза. Мой оркестр из семидесяти человек теперь звучал, как будто их было сто сорок. Может, это все из-за непослушной рок-н-рольной энергетики Хита Робинсона, которая царила в студии, может, из-за адреналина, который возникает, когда делаешь что-то спонтанно, или, может, дело было в потрясающем вокале Мюррея. Но какой бы ни была причина, той оригинальной записи «Superstar» никогда не требовалось улучшение.

Обратная сторона пластинки была инструментальной и делилась на две части. Первой была аранжировка Рихарда Штрауса, которая в итоге получила название «Gethsemane». Я уже знал, что я напишу для сцены распятия, и моя интуиция подсказывала, что именно эта музыка станет кодой. Я хотел найти что-то противоположное ужасу смерти Иисуса, что-то более светлое, чем дерево и гвозди, которые намекали на то, как Иисус был сентиментализован в таких картинах как «Светоч мира» Холмана Ханта или в барочных крайностях южной Италии. Тим назвал композицию «John 19:41» в честь стиха из «Евангелия от Иоанна», в котором описывается тело Иисуса, покоящегося в могиле. Вторая часть никогда не попала в финальную версию «оперы». Это была забавная мелодия в размере 7/8, которая могла пригодиться, если бы мы захотели написать что-то праздничное, возможно, для триумфального возвращения Иисуса в Иерусалим. Но мы не захотели.

Когда мы дали послушать сингл Майку Леандеру и Брайану Бролли, последний оказался в состоянии эйфории. Он действительно думал, что это будет величайший – он даже использовал слово «катарсический» – прорыв в поп-музыке. Он заявил, что его американское руководство без сомнений профинансирует оставшуюся часть ненаписанной «рок-оперы». Дэвид Ланд мямлил что-то о том, что же он скажет на бармицве сына какого-то там знакомого, но обсуждение быстро перешло к тому, как назвать сингл. Мы остановились на «”Superstar“ из рок-оперы ”Иисус Христос“».

Все согласились, что для поддержки сингла нам нужен был известный священнослужитель. Очевидным вариантом был Мартин Салливан из собора Святого Павла. Мартин был рад помочь и написал: «Некоторые люди будут потрясены этой записью. Я прошу их послушать ее и подумать еще раз. Это отчаянный крик. ”Кто ты, Иисус Христос?“ – это неотступный вопрос и очень правильный». Мартин сразу же предложил собор Святого Павла в качестве площадки для премьеры, если мы закончим «Иисуса Христа». Мы так никогда и не воспользовались предложением. События захватили нас. Но он предоставил нам такую возможность. Строгие или, как он выразился, радикальные христиане будут обязаны осудить нашу работу, но его это не волновало. Он был уверен, что большинство христиан по достоинству оценят ее. Но его беспокоило то, что мы могли ненароком оскорбить евреев.

Мы были ошарашены. Двое еврейских бизнесменов оказали нам поддержку, поэтому вопрос с оскорблением чувств верующих никогда не был затронут. И вообще в наши планы не входило создание вещи, которая могла бы быть интерпретирована превратно. Тим сказал Мартину, что за основу произведения он хочет взять вопрос о том, насколько правдиво история описывает мотивы Иуды Искариота и Понтия Пилата, и не понимает, как это может задеть чьи-то чувства. Я добавил, что многочисленные связи Сеф-тона и Дэвида в лондонском еврейском сообществе помогут нам уладить любые возможные проблемы. В течение многих лет беспокойство Мартина казалось необоснованным. Но все изменилось после выхода фильма «Иисус Христос – суперзвезда» в США.

Брайан несся вперед на всех парах. «Суперзвезда» должна была выйти в Великобритании 21 ноября. Он позаботился о выходе пластинки на всех крупных территориях и даже на тех, о которых я никогда не слышал. Конечно, самой главной была Америка, где непосредственный начальник Брайана Майк Мэйтленд сразу же оказал огромную поддержку нашему проекту. Американский релиз был назначен на 1 декабря. В Великобритании вокруг выхода пластинки возник огромный ажиотаж, потому что нам предложили выступить вживую на телешоу Saturday night ITV у Дэвида Фроста. У этого было два последствия: возмущенные зрители, обрывавшие телефоны телеканала, и начало моей дружбы с Дэвидом, которая продолжалась вплоть до его слишком ранней смерти летом 2013 года.

Масла в огонь подбавила дурацкая публикация в Daily Express. Один журналист с очень богатой фантазией удалось раскопать какие-то цитаты, которые якобы указывали на то, что мы предложили сыграть роль Иисуса Джону Леннону. Это было просто смешно. Начнем с того, что у нас не было даже сценария, чтобы показать ему. Но до сих пор эта сфабрикованная бредятина считается достоверным фактом. Но, несмотря на рекламу на телевидении и этот мини фурор, реакция британской аудитории была разочаровывающей. Британия была не готова для нашего сингла, который Брайан Бролли определил как «катарсический». И, как выяснилось, то же самое было и в США. Конечно, был некий интерес, но большие Рождественские релизы и предпраздничная суматоха свели трансляцию нашей композиции к минимуму. Но к счастью, сингл имел успех на таких странных территориях как Голландия и Бразилия. И, основываясь на этом факте, Брайан утвердил огромный бюджет в 20000 фунтов (около 318000 фунтов сейчас) на запись нашей «рок-оперы».