Чтение онлайн

— Ты этого не знаешь, — слезы катятся из его больших, глубоко посаженных глаз. Его рука в моей шершавая и холодная, совсем не такая, как у Джимми.

Джимми дышит мрачно и ровно. Я подношу костяшки его пальцев к своим губам и всего на несколько секунд поддаюсь полному, глубокому, душераздирающему ужасу, прежде чем снова заставляю себя успокоиться.

Вальдес отпускает мою руку и поворачивается, чтобы уйти. За дверью его встречает Радович. Я смотрю, как они безмолвно сближаются, обнимая друг друга так крепко, что у Радовича трещит рубашка. Справа, скрестив руки на груди и стиснув зубы, за мной встревоженно наблюдает Кертис.

Ногой я подтягиваю сумку поближе, беру ее за ручки и кладу на колени. Я понимаю, что не должна шпионить, но не знаю, что еще делать. Если я чем-нибудь не займу свой ум, то развалюсь на куски. И я достаточно много знаю о серьезных травмах головы, чтобы рассчитывать, что Джимми слышит и понимает меня. Он не спит. Он где-то там, внутри.

Я держу его руку в своей, а другой медленно расстегиваю молнию на сумке. Внутри — одна из книг, которые я купила для него в «Барнс энд Нобл», «Сознание чемпиона».

Оглядевшись вокруг, я понимаю, что это лучший способ занять себя на какое-то время, если, конечно, я не собираюсь читать ему «Лучшие дома и сады». Если я просто начну болтать, то знаю, что потеряю его. А я не позволю этому случиться. Так что все должно быть именно так.

— Ладно, давай посмотрим, — говорю я, открывая книгу.

Первое, что я вижу, — это диаграммы. Тантрические диаграммы.

— Что?

Я заглядываю под мягкую обложку и вижу «Тантру для влюбленных».

— Ах, ты, — шепчу я, невольно улыбаясь.

Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что горизонт чист, я перелистываю страницы до той, которую Джимми отметил загнутым углом и маленькой аккуратной линией рядом с одним из абзацев.

«Если и существует такая вещь, как истинная любовь, то доверьтесь себе, чтобы узнать ее. Не сомневайтесь в ней, когда почувствуете её в своем сердце, не сомневайтесь, что нашли того, кто может исцелить вас, смеяться вместе с вами и учить вас. В первую очередь всегда верьте в то, что вы чувствуете. Пусть свет глаз вашего возлюбленного приведет вас домой».

Я вытираю слезы, и тут что-то еще в сумке Джимми привлекает мое внимание. Красная бархатная коробочка для колец.

Кончиком пальца я провожу по крышке, затем по шву, где сходятся две половинки, и по тончайшим латунным петлям, которые удерживают все это вместе.

Я опускаю голову на холодный край кровати.

— Пожалуйста, пожалуйста, очнись, Джимми. Прошу. Вчера вечером я тебе этого не сказала, но я думала, что беременна.

Я шмыгаю носом над своими коленями и вижу, как мои слезы капают на джинсы. Затем беру коробочку с кольцом и снова прикасаюсь кончиками пальцев к мягкому и тонкому бархату. Я кладу её на бедро и позволяю его сумке соскользнуть на пол.

— Я даже сделала тест. Я никогда раньше не делала тесты на беременность.

Я снова начинаю плакать, потому что я, конечно, сильная, но не на столько. Мой голос становится писклявым и начинает звучать выше, нос закладывает, а слезы капают на коробку.

— Прости, что я тебе не сказала. Мне так жаль, что я не позвонила…

И вдруг я чувствую, как кто-то сжимает мою руку. Поначалу так слабо, что кажется, будто мне это померещилось. В моей голове мелькает мысль, что это не может быть реальным. Но постепенно хватка становится все тверже и тверже. У меня перехватывает дыхание, я поднимаю голову и пристально смотрю на Джимми.

— Ты меня слышишь? — шепчу я. — Джимми. Ты меня слышишь?

Его губы растягиваются в красивой, чисто американской улыбке.

— Не извиняйся, — хрипло говорит он, открывая один глаз.

— О, Боже мой! Джимми, — выдыхаю я, ища другие признаки движения. Я отвожу взгляд от его лица и смотрю на его пальцы ног. Они начинают двигаться, его ноги двигаются, он их вытягивает. Он вплетает свои пальцы в мои и кладет другую руку на мою ладонь.

— Ты беременна?

Я качаю головой, глядя на него и не в силах вымолвить ни слова. Я так счастлива, что даже не могу пошевелиться. Но каким-то образом, за всхлипами и вздохами, мне удается сказать:

— Но я хотела быть беременной.

Его большая грудь поднимается и опускается, а пульсометр слегка ускоряется.

— Черт. Я тоже, — Джимми улыбается еще шире и выпрямляется в постели. — Не сделаешь ли ты мне одолжение?

— Что угодно, только позову медсестру… — я тянусь к маленькому телефону, свисающему с кровати на усиленном проводе.

— Не сейчас. — Джимми сжимает мою руку и смотрит мне в глаза. Он протягивает руку и забирает с моей ноги коробочку с кольцом. Затем открывает её, демонстрируя самый красивый, самый великолепный, самый большой бриллиант, который я когда-либо видела в жизни.

Джимми достает кольцо из плюшевой бархатной подушки и держит между большим и указательным пальцами. Кольцо скользит вниз по моему безымянному пальцу, так, словно оно было изготовлено для меня. Это слишком щедро, слишком причудливо. Оно слишком совершенно.

— Прежде чем я тебя спрошу, ты должна перестать плакать, — в голосе Джимми слышится легкий смех.

Но я не могу. Радость, счастье и облегчение смешались внутри меня. Чистая, простая благодарность за него, и за этот момент, и за все, что нас ждет. Я давлю рыдания и прижимаю руку к своим губам.

— Это ты от счастья плачешь или от горя?

Каким-то образом мне удается выдавить из себя вымученное «от счастья».

— Тогда выходи за меня замуж, Мэри Монахэн. Позволь мне сделать тебя такой счастливой, что ты будешь плакать каждый день, отныне и навсегда.

_______________

Примечание:

1 — Кладдахское кольцо — традиционное ирландское кольцо, которое преподносится в знак дружбы, а также в качестве обручального кольца.

Глава 54

Джимми

Три месяца спустя…

Проходя через вращающуюся дверь Ратуши в Чикаго, я снимаю кольцо Суперкубка и протягиваю его Вальдесу.

— Не забыл их? — спрашивает Вальдес, беря мое кольцо и кладя его в карман, пока поправляет галстук.

Я похлопываю себя по карману пиджака, где под моей ладонью есть два маленьких кружочка, её кольцо крошечное по сравнению с моим. Розовое золото для неё, белое — для меня. Её кольцо прекрасно, моё — массивное. Но они были сделаны одним ювелиром, а наши инициалы и та цитата Руми — чуть изменённая — выгравирована внутри.