Чтение онлайн

Гибсон ответила, что не хочет обсуждать этот вопрос по «Скайпу», и предложила Гринвальду немедленно прилететь в Нью-Йорк для личной встречи. Гринвальд согласился. Он планировал заинтересовать Гибсон полученными документами и договориться о командировке в Гонконг, чтобы повидаться с их источником. Гринвальд сообщил о своих планах Пойтрас, и они договорились встретиться в Нью-Йорке, чтобы вместе вылететь в Гонконг.

На следующий день, 31 мая 2014 года, в девять часов утра Гринвальд вселился в гостиницу на Манхэттене и после этого встретился с Пойтрас. Первым делом они пошли в магазин и купили ноутбук. На нем Гринвальд и Пойтрас собирались хранить секретные документы, которые рассчитывали получить в Гонконге. Купленный ноутбук никогда не был подключен к Интернету. Поэтому, если бы спецслужбы типа АНБ вознамерились тайно получить доступ к хранимой на нем информации, им бы пришлось использовать для этого более сложные методы, чем при наличии действующего интернет-соединения. Например, можно было попытаться установить внутрь ноутбука «жучок». Однако если владелец постоянно держал ноутбук при себе, то шансы сделать это были весьма невелики.

Купив ноутбук, Гринвальд и Пойтрас отправились в нью-йоркский офис «Гардиан» на встречу с Гибсон. Она ждала их в своем кабинете вместе с заместителем Стюартом Милларом. Гринвальд показал Гибсон и Миллару документы АНБ, полученные от анонимного источника. К ним было приложено послание журналистам, в котором говорилось:

«Моим главным побудительным мотивом является желание проинформировать общественность о том, что делается от ее имени и противоречит ее интересам. Правительство США, вступив в заговор с правительствами своих сателлитов, главными из которых являются Австралия, Англия, Канада и Новая Зеландия, навязали всему миру систему секретной всепроникающей слежки, от которой невозможно укрыться. Они прячут собственные внутренние системы слежки от надзора со стороны гражданского населения с помощью завесы секретности и лжи, ищут защиты от обвинений в случае утечек секретной информации, чрезмерно преувеличивая весьма ограниченную степень защиты, которую избирательно предоставляют своему народу…

Прилагаемые документы являются настоящими и подлинными, они призваны объяснить, как устроена система глобальной тайной слежки с тем, чтобы разработать средства защиты от нее. В настоящее время все коммуникационные данные, которые могут быть обработаны и каталогизированы этой системой, предназначены для многолетнего хранения. С этой целью по всему миру создаются новые огромные хранилища данных (из соображений секретности именуемые «специализированными»). Самое крупное из них находится в штате Юта. И хотя я очень надеюсь, что гласность и публичные дебаты приведут к реформам, следует иметь в виду, что неутолимая жажда власти заставляет правительство США придумывать все новые уловки и даже нарушать конституцию…».

Изучив документы и послание анонимного источника, Гибсон предложила Гринвальду вылететь в Гонконг следующим утром. Это означало, что он мог рассчитывать на поддержку «Гардиан».

Вечером Гибсон позвонила Гринвальду. Она сказала, что хочет, чтобы в Гонконг вместе с ним и Пойтрас отправился репортер «Гардиан» с двадцатилетним стажем Ивин Макаскилл.

Ивин Макаскилл

Гринвальд не знал Макаскилла. Что более важно, не знал его и анонимный источник. Тот ждал к себе в гости в Гонконг только Гринвальда и Пойтрас. Да и Пойтрас, по мнению Гринвальда, это вряд ли понравится, поскольку она все тщательно планировала заранее и не любила внезапных изменений в череде запланированных событий.

Так оно и вышло. Узнав о намерении Гибсон послать в Гонконг Макаскилла, Пойтрас сказала Гринвальду, что это невозможно. Гринвальд попытался пояснить Пойтрас мотивы, которыми руководствовалась Гибсон. Между ним и «Гардиан» еще не успели сложиться полностью доверительные отношения. Поэтому, когда встал вопрос о публикации на страницах газеты сенсационных документов, попавших в распоряжение Гринвальда, срочно понадобился надежный человек, который давно работал в «Гардиан» и мог бы оценить, насколько эта документы заслуживали внимания.

Пойтрас, выслушав рассуждения Гринвальда, осталась при своем мнении. Участие в мероприятии третьего малознакомого человека могло привлечь нежелательное внимание властей и напугать анонимный источник. В качестве компромисса Пойтрас предложила, чтобы Макаскилл приехал в Гонконг несколькими днями позже, когда Гринвальд и Пойтрас сумеют заручиться доверием со стороны анонима. Но Гибсон была непреклонна: Макаскилл должен лететь в Гонконг тем же рейсом, что и Гринвальд с Пойтрас.

Гринвальд проинформировал об этом Пойтрас, как только они сели в такси, чтобы ехать в аэропорт. Пойтрас пришла в ярость и обвинила Гринвальда в том, что он поставил под удар успех всего мероприятия. В свое оправдание Гринвальд сказал, что Гибсон не прислушалась к его возражениям и что, согласно договоренности, Макаскилл должен был присоединиться к ним на более поздней стадии, когда контакт с анонимным источником будет установлен. Но Пойтрас не желала ничего слушать.

Некоторое время Гринвальд и Пойтрас молчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Потом Гринвальд нарушил молчание, сказав, что Пойтрас права и надо что-то предпринять. Он предложил максимально игнорировать Макаскилла, по возможности делая вид, что его не существует. Пойтрас молча кивнула и извлекла из сумки флешку.

«Что это?»– спросил Гринвальд. «Секретные документы», – ответила Пойтрас. Она пояснила, что Гринвальд должен изучить документы на флешке, которую прислал ей анонимный источник из Гонконга. А по прибытии туда Гринвальд получит свою собственную подборку секретных документов.

Сразу после взлета Гринвальд достал купленный вместе с Пойтрас ноутбук и углубился в изучение документов на флешке. Следующие шестнадцать часов полета он только и делал, что читал документ за документом. Одни из них были такими же шокирующими, как презентация «Призмы», с которой он успел ознакомиться ранее. Другие производили еще более сильное впечатление.

Первым на глаза Гринвальду попался ордер, выданный судебной комиссией по надзору за внешней разведкой. Эта комиссия была учреждена американским конгрессом в 1978 году после того, как комитет под председательством конгрессмена Черча обнаружил, что правительство США десятилетиями занималось незаконной электронной слежкой. Американскому правительству было позволено продолжить слежку, но только под наблюдением судебной комиссии, чтобы предотвратить злоупотребления. Мало кто имел возможность ознакомиться с ордерами этой комиссии, поскольку им автоматически присваивался наивысший гриф секретности. Доступ к ним был разрешен только горстке правительственных чиновников.

Тем не менее известно, что с 1978 по 2002 год судебная комиссия по надзору за внешней разведкой ни разу не отказала АНБ в выдаче ордера на электронную прослушку. А с 2003 по 2012 год количество отказов было ничтожно мало – менее 0.06 %. При этом судебная комиссия внесла незначительные поправки в менее чем 3 % общего числа заявок от АНБ.

Сверхсекретный ордер, который Гринвальд прочел по пути из Нью-Йорка в Гонконг, представлял особый интерес по двум причинам. Во-первых, он обязывал телекоммуникационную компанию «Веризон» передавать в распоряжение АНБ все регистрационные записи о телефонных соединениях своих абонентов. Это означало, что АНБ тайно и без разбору собирало информацию о звонках десятков миллионов американцев.

Во-вторых, в ордере было сказано, что этот массовый сбор информации осуществлялся на основании американского «Закона о патриотизме». Гринвальда поразила вольная интерпретация этого закона исполнительной властью США. Принятый вскоре после событий 11 сентября 2001 года «Закон о патриотизме» вызвал немало споров, поскольку разрешил американскому правительству обосновывать правомерность получения доступа к конфиденциальной информации об американских гражданах лишь ее «релевантностью» вместо наличия «вероятной причины». Таким образом, ФБР, чтобы заполучить в свое распоряжение истории болезни, банковские счета и регистрационные записи о телефонных соединениях американцев, надо было только продемонстрировать, что это имело хоть какое-то отношение к проводимому расследованию.

Однако ни республиканцы, в 2001 году яростно отстаивавшие необходимость принятия «Закона о патриотизме», ни борцы за права человека, предупреждавшие о неблагоприятных последствиях его принятия, не могли тогда и помыслить о том, что этот закон будет использован, чтобы вести слежку за всеми американцами вне зависимости оттого, подозревались они в совершении каких-либо правонарушений или нет. Ордер, предписывавший компании «Веризон» передавать в АНБ все свои регистрационные записи о телефонных звонках, неопровержимо свидетельствовал о том, что такая слежка стала реальностью.