Чтение онлайн

— Есть! — Виноградов тоже решил не лезть на рожон, тем более что начальник уже поднимал для доклада следующего бедолагу, старшего лейтенанта Родионова…

— Остыл? — Филимонов дождался, когда за последним из оперативников закроется дверь, и выразительно посмотрел на оставшегося по его приказу Владимира Александровича. — Что, недержание речи?

— Извините! — Владимир Александрович поерзал на стуле и в очередной раз дал себе слово держать язык за зубами.

— Я понимаю, если бы ты сам когда-то в моей шкуре не был…

— Прошу прощения. Больше не повторится, честно.

— Ладно… — Начальник отделения развернул огромную, на половину стола, «шахматку» и пальцем нащупал требуемую строку: — С «мокрухой» ясно. Что по краже из ларька?

— Вчера срок был, но у меня фактически готово. Осталось только подшить, и постановление, «усовка» есть.

— Сегодня сделаешь?

— Закончу. И заявление Зиминой тоже отработано, можно отправить в Адмиралтейский, — опережая вопрос, доложил Виноградов.

— Это хорошо. Не тяни! Та-ак… Что по ножу?

— Нарисую рапорт на продление, все равно уже со сроками полная задница.

— В чем проблема-то?

Виноградов помешкал, раздумывая, сообщить ли начальнику правду. Потом решил, что хуже не будет:

— Такая ситуация, Александр Олегович… Эксперт наш орудие преступления посеял.

— Это как?

— Как обычно! Пили, говорит, закусывали. Банку еще им открывали, это он точно помнит, а с утра сунулся искать — нету! То ли прихватил кто-то по-пьяни, то ли еще что…

Филимонов старательно выругался.

— Давно?

— На той неделе.

— Почему не сообщили?

— Думал, найдется, — пожал плечами Владимир Александрович.

— И что теперь делать?

— Да я, собственно, договорился… Сделают нам актик, что провели исследование, что критической удельной нагрузки лезвие не выдержало и ножик этот, значит, холодным оружием не признан. И что, дескать, обломки уничтожены.

— Так что же, двести восемнадцатая плакала? — Ношение холодного оружия — статья не Бог весть какая значительная, но на процент раскрываемости повлиять могла бы очень кстати. Поэтому Филимонов имел основания расстроиться.

— Переквалифицируем на хулиганку и спихнем в дознание. Там состав спорный, но эксперт обещал втихаря решить.

— Тогда ладно! — Все знали, что старший дознаватель и начальник экспертно-криминалистической группы женаты на родных сестрах, поэтому недоразумений между ними не случается. — Карточку заполнят?

— Да, все обещали сделать… — Если бы кто-то вздумал основать новую религию для начальников уголовного розыска, главным идолищем в ней были бы учетно-регистрационные карточки установленной формы на выявленные и раскрытые преступления.

Несколько минут они побеседовали на темы, составляющие негласную и наиболее увлекательную часть оперативной работы, — тут претензий к Виноградову не предъявлялось, репутацию удачливого агентуриста он заработал еще в транспортной милиции, лет десять назад, и с тех пор квалификацию не растерял. На составленных им документах Филимонов обучал молодых, признавая, что в бывшем ОБХСС культура секретного делопроизводства была по традиции выше, чем в уголовке. Хотя во всем остальном сыщики «белым воротничкам» завсегда сто очков вперед давали…

— Кстати, слышал — в субботу районного прокурора арестовали? С поличным, на валюте.

— Нет! А кто? — Владимир Александрович даже не особо удивился: последнее время в правоохранительных органах ситуация напоминала обстановку в международном аэропорту… Кто-то «садился», кто-то шел на «посадку».

— То ли РУОП, то ли чекисты. Не знаю еще точно… Не поделился, наверное, с кем положено.

— Наверное! — пожал плечами Виноградов. Вопросы коррупции занимали его теперь куда меньше, чем неуловимый наркоманский притон на обслуживаемой территории.

— Сколько он, сволочь, наших пересажал… А уволил-то сколько! — Филимонов мстительно прищурился: у каждого бывалого сыщика есть что вспомнить по поводу прокурора. — Хорошо, все… Иди! И свистни ко мне Гришина, если не трудно.

— Запросто! — Владимир Александрович закрыл свой «поминальник» и направился к двери…

Честно говоря, на вечер у Виноградова были совсем другие планы. Намечалась короткая «пуля» по сто рублей за вист, благо жена одного из приятелей укатила в Ригу, ну и можно было спокойно, с пивком и пельменями посидеть за игрой в преферанс.

Но как-то не склеилось… Бывает одно к одному: этот простыл, того не вызвонить, а третий вообще встал на путь исправления и умчался с сыном в Детскую филармонию. Пришлось отправиться домой.

— Товарищ капитан! Извините, забыл имя-отчество… — Печальный, в растрепанных чувствах, Владимир Александрович даже не сразу сообразил, что находится прямо напротив пресловутого «Мутного глаза».

— Добрый вечер.

— Да, здравствуйте… Я звонил, но сказали, что уже не будет. — Бармен Саша заговорщицки подмигнул и понизил голос: — Он здесь. Сидит.

— Кто?

— Пушкин.

— Очень пьяный? — с робкой надеждой поинтересовался Владимир Александрович.

— Пока нет! — лишил его иллюзий хозяин заведения.

Виноградов тоскливо моргнул в сторону ставшего уже недоступным метро: вот идиот, надо было дворами идти!

— Народу много?

— Нет. Не очень…

— Какой столик? Во что одет? Один сидит?

— Столик вот сразу, слева, как заходите, — отрапортовал добровольный помощник. — Бородатый, в свитере. Один… Да, товарищ капитан! Он говорит, что все видел.

— Что — все? — День сегодня по гороскопу был удачный, так что, если не повезло с картами, звезды могли подкинуть подарочек и на профессиональном поприще.

— Кто сумку унес! И вообще…

— Идите вперед. Я как будто просто посетитель, подсяду, попробую побеседовать… Потом по обстановке.

— Хорошо. — Чувствовалось, что у собеседника есть еще вопросы, но перечить представителю компетентных органов он не решился. Уточнил только: — Заказывать будете? Тогда с вас для виду деньги надо получить.