Снова моя
Шрифт:
У нашего светилы проблемы с заказчиком из-за допущенных им же ошибок. А посматривал он на меня так, словно эта ситуация - моя вина. Шовинист и завистник, блин.
Впрочем, уже совсем скоро мысли плавно утекли в иную степь. Точнее, вернулись к ночной переписке. Будто бессонной ночи было мало! Чтоб тебя, Гад Ветров! Свалился же ты на мою голову! Но я тоже хороша, несмотря на все тобою сделанное все равно…
– Всем хорошей недели, - голос Виктора Петровича ворвался в мои мысли.
Я подскочила. Яна округлила глаза, мол, в каких облаках ты витаешь. Босс, к счастью, ничего не заметил.
– Ну так что, Злата, когда будет минутка? – спросил Воронин, когда мы вышли из конференц-зала.
– Для чего?
– Ну как? Куприн же сказал, чтоб ты просмотрела чертеж по «Зефиру». Внесла, так сказать, свои экспертные правки.
Я поймала взгляд Яны. Та кивнула. А я даже этого не помню! Чтоб тебя, Гад Ветров!
– Давай доступ. Посмотрю сегодня, либо завтра до обеда.
Он приблизился. Запахло голубцами и несвежей рубашкой. Чуть склонившись ко мне, с довольным видом проговорил вполголоса:
– Только не меняй там сама ничего, ладно? А то заказчик – женщина, ее, в случае чего, не удастся удовлетворить так же, как Ветрова.
Я буквально почувствовала, как внутри меня закипает кровь. Ну вот почему всегда так? Долго меня будут сопровождать подобные намеки? Беспричинные, между прочим! Мелькнула мысль, а вдруг Воронин знает, что Ветров подкатывает ко мне?
Чтоб тебя, Гад Ветров!
– Зависть, Паш, очень непродуктивное чувство, - громко сказала я. – Нервы портит, а прогрессу не способствует, - и, понизив голос, добавила: - А тебе бы он не помешал, как посмотрю. Иначе только и останется, что опускаться до пошлых намеков от бессилия.
И, стараясь не слишком выдавать удовольствие от того, как вытянулось лицо мужчины, я повернулась к Яне:
– Яна, может кофе?
– С удовольствием! – и, взяв меня под руку, прошептала: - Что он тебе сказал?
– Что я сплю с Ветровым и поэтому он закрывает глаза на мои косяки. Не этими словами, но смысл такой.
– Обзавидовался, что Куприн тебе поручил проверить его «шедевр», - захихикала Яна.
Мы спустились в кофейню и сделали заказ. Яна без умолку распекала Воронина, я слушала в пол-уха. То и дело поглядывала на экран телефона, как делала уже несколько часов.
– Ждешь сообщения?
– Нет! – голос предательски звякнул. – Точнее, да, декан должен отписаться насчет Дениса, - солгала я.
– Все-таки будет сдавать, да?
– Надеюсь.
Как же ненавижу врать. Даже в мелочах. Одна ложь другую за собой тянет и так до бесконечности. И как обидно, что ничего Денис сдавать не собирается. Плевать ему. Что ж, может, когда подчистую сожрет кредитный лимит и приползет клянчить, удастся как-то на него повлиять…. Робкая надежда разбивалась о рожденный опытом скептицизм.
Настало время браться за работу. Вернувшись в кабинет, я открыла «Автокад» и с головой ушла в чертежи и расчеты. Бессонная ночь давала о себе знать, несмотря на выпитый кофе. Глаза нещадно пекло, даже капли не помогали. Иногда изображение на экране расплывалось и приходилось щуриться и присматриваться. Такими темпами я надену очки до тридцати и до этого же возраста обзаведусь морщинами.
Включился телефон. Уведомление. Я замерла, уставившись на экран. Видно, что сообщение в мессенджере, но не видно от кого. Взяла в руки, разблокировала.
Это Ваня.
Ivan Dmitrenko: «Привет! Мы можем поговорить? »
Внутри вспыхнуло раздражение. Не желая признавать его истинную причину, я зашла в мессенджер.
Svetlana Frolova: «Ты неделю назад не все сказал? »
Отправила и пожалела. Так ли во многом из сказанного он неправ? И разве не имеет права ненавидеть после всех проблем, которые из-за меня возникли?
Ivan Dmitrenko: «Пожалуйста…»
Svetlana Frolova: «Хочешь, приезжай вечером к офису».
Ivan Dmitrenko: «Спасибо тебе».
Откладывая телефон, я каждой клеточкой ощущала, что ничего хорошего этот разговор не принесет. Но вместе с тем понимала, что должна ему его.
Глава 14
Ваня ждал меня у входа в бизнес-центр. Букет роз, костюм под пальто, укладка. Шлейф парфюма, словно он полфлакона вылил. Но его вид меня порадовал. Больше всего я боялась увидеть похудевшего и осунувшегося мужчину в глубокой депрессии.
– Злат, я был неправ, - начал он, как только я приблизилась.
– Давай не здесь, ладно? – попросила я, взглядом указывая на многочисленных зрителей нашей беседы.
– Конечно.
Он отдал мне букет, я поблагодарила. Взялась за предложенную руку, позволила усадить себя в автомобиль. В неловкой, напряженной тишине мы доехали до закусочной. Сели за столик, я цветы официанту отдала, чтоб в воду поставил, выбрали блюда. Есть не очень-то и хотелось. Однако заказывать чашку кофе, усиливая тем самым неловкость, хотелось еще меньше. За что мне его наказывать? За слова? Так он, повторюсь, имел на них право. Как ни крути.
– Злат, прости меня, пожалуйста. Я вел себя недопустимо. Сказал со зла. От бессилия.
– Хорошо, - я пожала плечами.
– Правда? – он не смог скрыть удивления.
– Конечно. Вань, из-за меня у тебя все наперекосяк пошло. Да и я еще запуталась, не все рассказывала. Ты меня извини за это. Я не имела права так поступать.
– Ну, я тоже тебе не все говорил. К тому же сам виноват… Ты просто чувствовала, что я Ветрову не соперник, поэтому и пощадила мое самолюбие.
Я открыла рот возразить, но передумала. Частично Ваня был прав, а другая часть слишком-слишком…
Ваня потянулся через стол и взял меня за руку. Его пальцы были холодными и подрагивали от нервов.
– Давай забудем обо всем, Злата, - с надеждой глядя в глаза, предложил мужчина.
Забыть… Как сильно я этого хотела. Долгие-долгие годы и хотела, и всеми силами старалась забыть.
– Ты Сашу Петрикова помнишь? Ну, мы еще в боулинг с ним и девушкой его ходили?
– Помню.
– Так вот, у брата его бизнес в Будапеште. Он меня туда зовет. Руководителем филиала.
– Ваня передернул плечами. – Не сильно переезжать хочется…