Чтение онлайн

— Ксения Сергеевна, решила к нам вернуться? — с надеждой спросила Тамара, когда я сообщил ей о предстоящем «собеседовании».

— Пока нет, но я постараюсь ее уговорить.

— Постарайтесь, Тимур Андреевич, — взмолилась она, — пожалуйста. Разве это дело, что она где-то далеко? Не здесь, не с семьей.

Конечно, не дело. От нашей семьи и так остались ошметки. Благодаря мне.

Лучше не вспоминать, потому что, когда образы прошлого вырываются наружу, хочется только одного — удавиться.

— Влада сразу привести?

— Нет. Побудьте пока с ним, появитесь чуть позже.

— Как скажете, — тут же согласилась она, — главное, чтобы Ксения к нам вернулась.

Тамара работала у меня уже больше десяти лет и была почти что членом семьи. И Ксению любила как родную дочь.

Они всегда прекрасно ладили. Раньше. До того, как…

Я почувствовал приближение Ксю прежде, чем она появилась в поле зрения. По спине прошла горячая волна и волосы встали дыбом на затылке.

Все-таки приехала.

Ольга сказала, что она сопротивлялась. Отказывалась, несмотря на выгодное предложение и долго сомневалась стоит ли тащиться в такую даль.

Я бы с радостью перевез их ближе! Поселил бы под боком, купил дом на соседней улице, но врач сказал лишний раз не нервировать и поместить Ксю в комфортную среду.

А комфортно ей было там, где ничего не напоминало обо мне. Там, где она жила еще до нашей встречи.

Пришлось смириться. И с расстоянием, и с тем, что мы не вместе, и с тем, что надо поступать как лучше ей, а не как хотелось мне. Кара за прошлые ошибки и самоуверенность.

К кабинету ее привел охранник. Я как ненормальный вслушивался в их шаги — тяжелые мужские и легкие, слегка кокетливые женские. И чем ближе они раздавались, тем отчаяннее дубасило в груди.

Она здесь. В моем доме. В нашем доме…

Дверь открылась, и Ксения зашла внутрь. Натянутая, как струна, взволнованная. Сжимала в руках маленькую сумочку и нервным движением заправляла непокорную прядь за ухо — она всегда так делала, когда нервничала.

— Добрый день… — увидела меня и замерла. И без того бледное лицо побледнело еще больше. Глаза распахнулись широко-широко.

Мы схлестнулись взглядами и молча смотрели друг на друга, пока, наконец, она не кашлянула и не произнесла:

— Я вас узнала.

От этих слов у меня все внутри оборвалось.

Узнала? Она меня узнала?

— Мы вчера виделись возле парка. Я сделала вам замечание по поводу неправильной парковки.

Черт…

Разочарование накатило горькой волной. Не узнала. Даже не вспомнила как зовут. Хотя раньше любила мое имя, шептала его в беспамятстве, когда оставались наедине.

Чуть позже выяснилось, что Ксения не просто меня не узнала, так еще и при повторном «знакомстве» я ей понравился гораздо меньше, чем в первый раз.

Я помнил, как увидел ее впервые. Каждую деталь: восторженно сияющие глаза, смущенно алеющие щеки и голос, дрожащий от волнения. Она была такой милой.

А сейчас была чужой. Смотрела на меня настороженно, с подозрением, и не спешила соглашаться на мои условия. Была начеку, словно рядом с ней находился не муж, а опасный незнакомец.

Кто бы знал, как сильно это меня вымораживало. Хотелось схватить за плечи. Хорошенько встряхнуть и прокричать:

— Посмотри на меня! Это же я.

Ксения не купилась ни на оплату, ни на график и вместо того, чтобы с радостью согласиться, попыталась аккуратно убедить меня в том, что совершенно не подходит на роль няни для моего сына.

Ее желание уйти было практически осязаемым. Обычно, когда хотят устроиться на работу, начинают всячески себя нахваливать, а Ксения, наоборот, прямым текстом говорила:

— Вы можете нанять любую няню

Да сдались мне эти няни! Я хочу, чтобы ты была здесь. Рядом с нами, как прежде. Хочу, чтобы Влад радостно смеялся и говорил «мама», а я снова купался в улыбках и взглядах, наполненных любовью

Да, я гребаный эгоист. По совместительству собственник и тиран. Идиот, который сам все сломал, своими собственными руками…

От нереальности происходящего, от неправильности этого момента, меня просто прибило. Сидел перед ней, как идиот, и двух слов не мог нормально связать. Все мое красноречие, весь опыт и умение манипулировать людьми в этот момент просто испарились.

Тимур Бессонов чувствовал себя беспомощным котенком и не знал, что делать дальше. Скажи кому — засмеют.

Приказать? А кто я такой, чтобы ей приказывать? Обнаглевший посторонний, которого она запросто пошлет?

Заставить? Удержать силой? Я могу.

Только что это даст, кроме презрения и страха?

Эту проблему не решить привычными мне методами. Не продавить, не прогнуть.

Мне не нужен ее страх и вынужденное повиновение. Я не хотел в ее глазах снова становиться самовлюбленным чудовищем, которого волнуют только его собственные желания. Я хотел вернуть ее любовь.

И козырь у меня был только один. Влад.

Мой расчет был простым. Она должна находиться рядом с сыном. Должна почувствовать. Вспомнить. Понять.

А я…я стану ради нее другим.

Она тоже изменилась. Научилась выстраивать границы и не пускать за них посторонних. Меня, например.

И это было просто пипец как выматывающее. На каждую мою реплику, иногда откровенно провоцирующую, она отвечала сдержанно, но твердо. Не прогибаясь, раз за разом подчеркивая, что не собирается идти у меня на поводу.

Я гордился ей. Честно. Даже несмотря на то, что отчаянно хотелось подскочить к ней, схватить за плечо и хорошенько встряхнуть

Все правильно девочка. Ты молодец. С такими как я иначе нельзя, иначе корона начинает сдавливать мозги.

Потом она поинтересовалась матерью Влада.

— Тебя интересует женат ли я?

Провокационный вопрос. Мне хотелось увидеть хоть какую-то реакцию— смятение, покрасневшие щеки, прикушенную губу. Что угодно, что выдало бы ее интерес к моей персоне.

Но нет, Ксения снова провела границы:

— Меня интересует исключительно мать ребенка. Потому что даже если сейчас собеседование проводите вы, то в дальнейшем, основной контакт по малышу будет именно с матерью.

— Скажем так…она жива, здорова, но не с нами.