Чтение онлайн

— Ну что же, — сказал д'Артаньян, видя, что из помощника капитана больше ничего не вытянешь. — Теперь я ничего не имею против вашего поучительного рассказа, господин Эвелин.

— Право же, это намного лучше, чем говорить о политике, сударь, откликнулся помощник капитана со вздохом облегчения.

— Итак, любезный господин Эвелин…

— Итак, сударь! Как я уже имел честь сообщить вам, в юности я попал на один из кораблей Голландской Вест-Индской компании.

— Да, и вы также упомянули, что, благодаря этому, выучились испанскому языку.

— Совершенно верно, сударь. Хотя, на первый взгляд, может быть, трудно усмотреть связь. Дело, однако, заключается в том, что Голландская Вест-Индская компания торгует за океаном — в тех землях, которые испанцы называют Западными Индиями и где они хозяйничают почти как у себя дома.

— Так вот почему вам пришлось заговорить по-испански!

— Не только по этой причине, сударь.

— Какова же другая?

— Я был продан в рабство!

— Проданы в рабство?! Черт побери!

— Сколько раз я повторял то же самое, сударь, когда сделался рабом богатого плантатора. Но в Западных Индиях порядки не такие, как в Европе. Там идет такая же торговля людьми, как в Турции, сударь. Слуг покупают и продают, как у нас лошадей.

— Ах, черт возьми! — воскликнул д'Артаньян, припомнив, как, по наущению Атоса, он чуть было не сыграл в кости на Планше.

— Да, да, сударь, — продолжал между тем помощник капитана, не будучи в состоянии верно оценить чувства собеседника. — Встречаются люди, которые недурно наживаются на таком промысле: они едут во Францию, набирают людей горожан и крестьян, — сулят им всякие блага, но на островах мгновенно продают их, и у своих хозяев эти люди работают как ломовые лошади. Больше того, сударь, — этим беднягам достается больше, чем неграм. Плантаторы объясняют это тем, что негры работают всю жизнь и, следовательно, их необходимо беречь, а белых покупают лишь на какой-то срок и поэтому эксплуатируют их безо всякого зазрения совести.

— Возможно ли, чтобы христиане так относились друг к другу перед лицом язычников! В таком случае это отпетые негодяи.

— Не все из них таковы, сударь. Жизнь там суровая и вынуждает людей поступать таким образом. Однако встречаются сущие изверги — они заставляют работать на плантациях своих слуг с утра до ночи прямо под палящим солнцем, здоровых или больных. Случается, что в те места попадают и дети обеспеченных родителей, которые не выдерживают этих условий. Иногда они умирают во время работы — хозяева говорят в таких случаях: «Шельма готова подохнуть, лишь бы только не работать». Я сам видел такое в бытность рабом у одного богатого плантатора.

— Поистине много чудес на свете, и не все из них приятного свойства, заметил мушкетер. — Однако как же вас угораздило попасть в рабство к плантатору, любезный Эвелин?

— Дело было на острове Эспаньола, — отвечал помощник капитана. Должен заметить — славное вино, сударь.

— Согласен с вами, — незамедлительно откликнулся д'Артаньян. — Ваше здоровье.

— И за ваш успех, господин де Кастельмор. Итак, я сказал, что случилось это неприятное для меня событие на острове Эспаньола. Его открыл в 1492 году шевалье Колумб, посланный доном Фернандо, королем Испании. С тех пор он и остается испанским, а столица острова называется Санто-Доминго. И этот, и другие города и селения построены испанцами, и поскольку климат там удивительно теплый и ровный, то они занимаются плантаторством и возделывают какао, или попросту — шоколад, сударь, а также имбирь и табак.

— Шоколадные плантации! — заметил д'Артаньян. — Звучит недурно.

— Не могу с вами не согласиться, сударь. Однако должен заметить, что именно из-за этих проклятых плантаций мне и пришлось гнуть спину с неграми и прочими, прости Господи, алькатрасами!

— Я вам от души сочувствую, мой друг, но кого вы называете этим странным словом?

— Каким, сударь?

— Эль… Аль… Черт побери, любезный Эвелин, боюсь, что добрый рейнвейн, содержащийся в бочонках вашего корабля, лишает меня возможности выговорить его внятно.

— Я, кажется, начинаю понимать, сударь. Вы имеете в виду алькатрасов?

— Да-да, именно это я и хотел сказать. Кто же они — эти загадочные…

— Алькатрасы? Нет ничего проще, сударь. Видите ли, в тех отдаленных местах мало европейских женщин. Сказать по правде, их нет вообще. Поэтому испанцы часто берут себе в жены индианок и от них производят потомство вот эти-то полукровки и зовутся алькатрасами. [3]

— Вот как! Теперь я понял, что вы имеете в виду. Продолжайте, любезный Эвелин, продолжайте. Мне не терпится понять, как могло получиться, что вы попали в эту милую компанию.

— Ах, сударь! В эту милую компанию с неграми и прочими людьми разнообразного цвета кожи я попал по вине моей собственной Компании — то есть Вест-Индской, простите меня за этот невольный каламбур.

Компания решила заняться прибыльной торговлей с испанцами и высадила на Эспаньоле целую армию своих слуг и уполномоченных, среди которых оказался и я. Однако Компании не повезло. Она надеялась вступить в сделку с враждебной нацией, а такого быть не могло. Каждый из испанцев, будь то солдат, охотник или плантатор, вначале покупал все в долг, но, когда дело дошло до оплаты, никто платить не стал. Тогда Компания была вынуждена отозвать своих агентов и приказала им продать все, что у нее было, а торговлю свернуть. Все слуги Компании, в том числе и ваш покорный слуга, сударь, — снова прошу прощения за неудачный каламбур, — были проданы кто за двадцать, кто за тридцать реалов.

Как назло, я имел несчастье угодить к самой отменной шельме на всем острове. Это был вице-губернатор, или помощник коменданта. Он издевался надо мной как мог и морил меня голодом, чтобы вынудить откупиться за триста реалов, которых, как вы, конечно, понимаете, я не имел, иначе я расстался бы с ними, не колеблясь ни минуты, чтобы только вырваться из этого ада. В конце концов из-за всех этих невзгод я тяжко захворал, и мой хозяин, опасаясь, что я умру, продал меня за семьдесят реалов одному французскому хирургу.

Надо вам сказать, что часть острова все же занимают наши соотечественники, которые враждуют с испанцами, но не настолько, чтобы не вести с ними меновую торговлю по мере надобности. Живут они в основном за счет охоты, рыбной ловли и пиратства. Есть там и голландцы, но те пиратствуют почти поголовно, и испанцы боятся их как огня, а когда могут изловить кого-либо, то делают это без промедления и убивают без пощады.

Но, кажется, я несколько отвлекся, — продолжал достойный помощник капитана «Морской звезды». — Новый мой хозяин был несравненно лучше — после того, как я отслужил у него год, он предложил выкупиться за сто пятьдесят реалов, причем он еще и был готов повременить с получением денег до тех пор, пока я не накоплю нужной суммы.

— Как же вам удалось оказаться на свободе, черт побери?!

— Вы хотите сказать — как мне удалось раздобыть эти деньги, сударь?

— Ну да, именно это я и имел в виду.

— Это и впрямь было делом нелегким, особенно если принять во внимание, что, обретя свободу, я оказался гол, как Адам, и нищ, как Иов. Именно по этой причине мне пришлось примкнуть к тамошним буканьерам и оставаться среди них некоторое время, не такое, впрочем, продолжительное.

— Все же наверняка вам хватило этого времени, чтобы и самому успеть сделаться заправским буканьером, не так ли, любезный господин Эвелин? заметил наш гасконец, отчасти желая подразнить своего словоохотливого собеседника, на которого доброе вино из запасов «Морской звезды» оказывало более сильное воздействие, чем на него самого, отчасти же заинтригованный таким поворотом сюжета.