Чтение онлайн

Тут он повернулся к Вульфу и рявкнул:

– Будьте любезны пояснить, с какой стати вы радовались тому, что оружия не нашли и Стеббинс не слышал выстрела, когда вы сами его слышали?

– Не торопите меня, мистер Скиннер.

Указательный палец Вульфа тихо постукивал по подлокотнику, и я не понял, с чего это Вульф занервничал.

– Если не возражаете, продолжим с вопросами. В «Газетт» написано, что мистер Стеббинс обыскал карманы лорда Клайверса в поисках оружия. Нашел ли он что-нибудь?

– Нет, – буркнул Кремер. – Клайверс сказал, что обычно носит с собой револьвер, но не в вечернем костюме.

– Но если оружия не нашли, а он не покидал площадки, каким же образом он мог застрелить Уолша?

– Мы найдем оружие, – мрачно пообещал Кремер. – Там много мест, где можно спрятать револьвер. Можно выбросить за ограждение… Но мы найдем. Черт побери, это он. Вы же сами это и подтвердили.

Вульф покачал головой:

– Не отчаивайтесь, мистер Кремер. Скажите еще вот что, пожалуйста. Поскольку мистер Стеббинс полдня следил за мистером Уолшем, надеюсь, вы в курсе. Где он вчера был?

Скиннер рассердился:

– Не зарывайтесь, Вульф. Давайте…

– Я не зарываюсь. Хорошее слово. Так где же он был, мистер Кремер?

Кремер бросил сигару в пепельницу:

– Ладно. Выйдя из Управления, Уолш, зашел в забегаловку на углу Бродвея и Франклин-авеню и поел. Часто оглядывался, но Стеббинс уверен, что не засветился. Потом сел в трамвай, доехал до Двадцать седьмой и пошел в сторону Западных улиц. Дошел до здания «Сиборд продактс», поднялся в лифте на тридцать второй этаж и направился в сторону кабинетов администрации. Стеббинс остался ждать на площадке. Уолш находился там примерно час. Через час вышел, вошел в лифт. Стеббинс побоялся войти с ним в кабину и едва его не потерял. От здания «Сиборд продактс» Уолш пошел обратно, по пути зашел в аптеку и позвонил из закрытого автомата. После чего спустился в подземку и поехал домой на Шестьдесят четвертую. Из дома вышел примерно в пять тридцать пять и отправился на Пятьдесят пятую. На работу пришел без малого в шесть.

Вульф откинулся в кресле и закрыл глаза. Все на него смотрели. Кремер достал вторую сигару, откусил кончик и пальцем снял с языка крошки. Хомберт не выдержал:

– Вы что, уснули?

Вульф, не пошевельнувшись, сказал:

– Значит, мистер Уолш пробыл в «Сиборд продактс» час. Вы не знаете, с кем он там виделся?

– Нет, откуда? Стеббинс туда не входил. Даже если бы я захотел это выяснить, к тому времени, когда я получил отчет, все уже разошлись. А какая разница?

– Кое-какая есть. – Голос Вульфа звучал спокойно, но я-то, зная его лучше всех, понял, что он нервничает. – Да, кое-какая есть. Бывает, что догадка ценна не меньше, чем улика… Иногда даже больше.

Он выпрямился, открыл глаза и вдруг оживился:

– Джентльмены, на сегодня все. Начало третьего, мистер Гудвин зевает. Завтра я вам позвоню… вернее, уже сегодня.

Скиннер устало покачал головой:

– О нет, нет, нет. Честное слово, Вульф, вы попросту невозможны. Мы не договорили. Можно ли попросить еще один «хайбол»?

Вульф вздохнул:

– Не будем препираться. – Он поднял палец. – Сэр, мы заключили сделку. Я сказал, что если смогу получить ответ на некоторые вопросы, то подумаю и помогу, чем смогу. Неужели вы считаете, будто я способен обдумывать информацию в третьем часу? Уверяю вас – нет. Я не пытаюсь увильнуть. Джентльмены, я продвинулся в решении этой головоломки намного дальше вас, но, прежде чем приступать к каким-либо действиям, мне необходимо понять еще одну вещь. Не знаю, когда я ее пойму. Возможно, меня осенит через десять минут, когда я еще не успею лечь в постель, но вполне возможно, что потребуются дополнительные сведения и много работы. Черт возьми, через четыре часа рассвет. Я и вчера лег спать в четвертом часу.

Он плюхнул ладони на стол, отодвинулся вместе с креслом, встал и одернул жилетку, из-под которой снизу выглядывала желтая рубашка.

– Подождем до утра. На сегодня хватит, голова не работает. Завтра я вам позвоню.

Кремер тоже поднялся и повернулся к Хомберту:

– Всегда так. Можно с тем же успехом тыкать булавкой в носорога.

Когда на следующее утро, в среду, в девять пятнадцать я поднялся в оранжерею, чтобы передать Вульфу сообщение и увидел, чем он занимается, я решил, что гений наш вчера перетрудился и спятил. Вульф стоял у скамьи в горшечной, держа в обеих руках по дощечке, дюймов десять длиной и четыре шириной. Когда я вошел, он не обратил на меня внимания. Размахнулся пошире, а потом как хлопнет дощечкой по дощечке. И так несколько раз. Покачал головой, бросил одну дощечку, а другой постучал по скамье, потом по одной ноге, по другой, потом по табуретке, по ладони, по пачке оберточной бумаги. И снова покачал головой. Наконец, соизволив заметить мое присутствие, он швырнул дощечку на пол и обратил на меня взгляд, полный ярости.

– В чем дело? – рыкнул он.

Я безропотно ответил:

– Звонил Кремер. Третий раз. Говорит, после визита к вам окружной прокурор Скиннер страдает с похмелья и рубит головы налево-направо… Кстати, раз уж пришлось к слову, голова и у меня того гляди расколется: я две ночи спал по четыре часа… А еще Кремер говорит, что госсекретарь звонил в «Газетт», а издатель послал его к черту. А еще Кремер хочет знать, видели мы утренние газеты или нет. А еще он говорит, что у Хомберта в кабинете сидят два человека из Вашингтона, и у них копии правительственных сообщений из Лондона. Еще говорит, что полчаса назад Хомберт вернулся из отеля, где беседовал с Клайверсом и спросил его о вашем разговоре, а Клайверс сказал, что разговор носил личный характер, что погода сегодня прекрасная и хорошо бы не было дождя. А еще Кремер сказал, что вам пора колоться, иначе он сам вас расколет. Кроме того, мисс Фокс поссорилась с мисс Линдквист, поскольку у них сдают нервы. Кроме того, Фриц встал на тропу войны, поскольку Сол и Джонни мешают ему в кухне, а Джонни сожрал каких-то калифорнийских моллюсков, которых Фриц собирался положить в грибы. Кроме того, я так и не получил от вас ответа, нужно ли ехать к Клайверсу читать его бумаги, прибывшие с «Беренгарией». Кроме того… – Я остановился, чтобы перевести дух.

Вульф сказал:

– Отстань. С пустяками сам разберись. Посмотри на меня… – Он поднял дощечку и швырнул ее об пол. – Я жертвую оранжерейным временем ради того, чтобы развязать последний узел, а ты отвлекаешь меня всякими глупостями. Надеюсь, госсекретарь пошел, куда его послали? Вот и ты попроси всех последовать за ним.

– Ага, конечно. Говорю вам, они собираются приехать. Я не могу не впустить комиссара полиции.

– Запри дверь. Не впускай. Устроили травлю.

Он демонстративно отвернулся. Я плюнул на все и ушел. По пути вниз я притормозил у двери южной комнаты послушать голоса наших клиенток, которые продолжали ссориться. Внизу я тормознул возле кухни, отметив для себя, что голос Фрица еще дрожит от злости. Сумасшедший дом.

Вульф вел себя невыносимо с самого утра, с тех пор как я – еще не было семи – поднялся к нему наверх, потому что он не снял трубку, когда мне нужно было доложить о звонке Кремера. Ни разу он еще не был со мной так резок, но вообще-то я не обиделся, потому что злился он не на меня, а на свои мозги, которые никак не желали работать как следует. Потому и я злился не на него, а на мигрень, во-первых, и, во-вторых, на Фрица и наших клиенток, которые пытались переложить на меня все свои проблемы. В-третьих, я сердился на телефонную трубку, откуда на мою бедную голову то и дело сыпалась брань. Все это длилось уже больше двух часов, и конца видно не было.

Вернувшись в кабинет, я выпил вторую таблетку аспирина, закончил обычные утренние дела, сел за стол, просмотрел записи, сделанные в оранжерее, и позавчерашний отчет Хорстмана, потом проверил счета, потом почту. Пришли счета от «Ричарта» и от «Хёлна» [18] , из Англии прибыли два каталога, которые я полистал и отложил в сторону. Позвонил из «Газетт» Гарри Фостер, каким-то образом узнавший, что у нас можно разжиться какой-нибудь информацией, и я навешал ему лапши на уши. Позже, в самом начале одиннадцатого, раздался еще один звонок, и я услышал голос не чей-нибудь, а самого маркиза Клайверса. От неожиданности я чуть было не переключил его на оранжерею, но, послушав, решил, что уж лучше я сам передам Вульфу содержание нашей беседы. Так что я, положив трубку, аккуратно сложил новые счета и каталоги друг на друга, свернул их в трубку, стянул резинкой и пошел наверх.

Вульф стоял у окна в третьей комнате возле стойки двухлетних гибридов. Вид у него был грозный, а у Хорстмана, который остался в «тропиках», самый что ни на есть несчастный.

Я шел навстречу буре. Подошел, щелкнул резинкой на своем свертке и сказал:

– Тут счета от «Ричарта» и от «Хёлна», английские каталоги. Хотите посмотреть или бросить в горшечной? И еще звонил Клайверс. Спросил, приеду ли я читать его бумаги. Про свой небольшой инцидент с полицией не сказал ни слова, а я как человек вежливый…