Снова в детство
Шрифт:
Попросил женщин принять работу, покритиковать, если надо будет. Если же не надо, то похвалить. Хотя бы немного, — хитро скосил глаза в сторону Маши, намекая на поцелуй. Та вдруг заалела, то ли маму постеснялась, то ли себя.
Готовый к использованию шкаф привел женщин в благоговейное состояние. Где-то с полчаса они молчали, гладили мебель. Первой заговорила, разумеется, Анастасия Васильевна.
— Благодать-то какая! — умилилась она, — есть все-таки Бог на земле!
— Это я его нашла с папой! — тут же встала Мария на защиту остальной части родственников, — вообще папа тоже раньше ремонтировал хорошо. Просто ему так сейчас некогда. Работа ответственная, сложная, особенно перед всесоюзными состязаниями.
— Ай, страсти-то какие ты рассказываешь! — махнула она рукой, — по секрету вам скажу, Саша никогда не умел работать руками. Потому и, наверное, пошел в начальники. Зарабатывать ведь надо как-то!
Я мысленно хохотнул. С моим огромным опытом административной работы, я был твердо уверен, что девять десятых претендентов лезут в начальники только потому, что там никогда ничего не надо делать. Указывать, что делать, это не то, что делать самому.
А министры всегда (и у них на Западе, и у нас в России) выбирают на демонстрации дураков. Чем дурнее, тем гарантированнее, что выберут. А в сфере образования министров выбирают строго в сумасшедшем доме. Их можно сразу арестовывать по статьям головотяпство с взломом и крупные грабежи интеллектуальной собственности.
Иногда, правда, в виде исключения, начальники с годами становятся поумнее, подопытные. Александр Петрович прошел в этом исключении дальше всех. Все-таки из людей, а не из чертей полосатых!
Все это я произнес, строго про себя, прекрасно понимая, что женщины кругом пусть добрые и ласковые, но линчевать за такие мысли могут моментально и очень жестоко.
А так все прошло благополучно. Мы даже выпили в честь этого знаменательного события «Каберне» — женщины по сто грамм, я примерно двадцать. И ничего что так. Я молодой, завтра соревнование, а молдавское вино оказалось жуткой кислятиной. О-ох!
Пришел Александр Петрович, дыша на всех армянским коньяком, со всеми поздоровался.
Как и положено,Анастасия Васильевна вначале сделала ему втык за неплановый выпивон — мы с Машей скромно сидели на софе, взявшись на руки.
Это, в свою очередь, плавно перетекло на восхваление молодой пары (нас с Машей). Впрочем, не на долго. Смущенная моя невеста тихо, но твердо перетянула на тему отремонтированного шкафа. А тут уж разговоров хватило на весь вечер.
Даже Александр Петрович сказал несколько прочувственных слов. Еще бы, его работу сделал, теперь он моет ходить в семье с высоко поднятой головой.
Где-то часов в десять я откланялся, сказав родителям положенное «до свидания», а Маше поцелуй украдкой. И ушел. Они все-таки еще чужие, а мне надо было хорошенько отдохнуть перед соревнованиями.
Глава 18
По данным отечественных синоптиков, на Средний Урал и Поволжье откуда-то из Арктики пришел холодный антициклон. Тоже, видимо, полюбопытствовал, как там идут соревнования по биатлону в одном из регионов России.
В принципе, типичная погода для наших мест для ранней весны. Ни добавить, ни убавить, просто констатируй, как объективный факт. В рамках общего потепления пошло резкое, хоть и временное, буквально три — четыре дня, похолодание. Но для лыжников относительно нормально, хоть весенний наст окреп.
А гости идут ничего, густо, хоть и по-разному, кто на поездах, кто на самолетах (в Ижевске есть аэропорт). А кто по соседству, на автобусах — и рейсовых и ведомственных.
В условиях именитых спортсменов команда хозяев заметно потеснилась. Формально в сборной Удмуртии находилось всего три мастера спорта, тогда как всего в копилке гонок были даже мастера спорта международного класса более десяти. И ничего, что почти половина из них практически равнялась нулю по причине возраста и даже не собиралась выходить на лыжню. Зато какие солидные списки! Разные там разрядники, типа Ломаева, толпились скромно вдалеке.
Мне ведь тоже перепало почти сразу же, как в позитиве, так и в негативе. Сначала плюшки — под именитых гостей Пушину почти без нарушений и без кромешного ора удалось пробить мне первый разряд. Хотя еще недавно местные спортивные чиновники и слышать не хотели о такой квалификации неопытного спортсмена. Но здесь и они стушевались и молча согласились при условии участия меня в данном мероприятии.
А теперь вот негатив, хотя и относительный. Вроде бы и спортивный демократизм, и шли по одному списку, и Маша ходила ругаться почти громко, то есть с намеком на мат, а все же я, как сильно неименитый, попал в самый хвост спортсменов. Ладно бы по жребию — там, как повезет. Просто оттеснили, как молодого и неименитого.
Хотя, между прочим, ни о каком пренебрежении ко мне не велось. Как и к другим молодым участникам. Скорее, больше о почтении именитым старцам — спортсменам в три — четыре десятка лет.
Все это мне было понятно и не очень-то обидно, но факт есть факт — из-за этого на финише почти половину дня пришлось бултыхаться на приличном морозе, дожидаясь своей очереди.
И только после обеда, когда уже более половины стартовавших спортсменов финишировала, пришла и моя очередь. На пластиковых лыжах (большое спасибо, Алексей!), лихо стартовав, с неизменной винтовкой за спиной и с палками в руках, я побежал в неведомую даль, за спортивным золотом и личным счастьем с собственным тренером.
Как не крути, все же в любом времени старта есть свои отрицательные и положительные стороны такого положения:
Большой минус — я уже порядком уставший, замерзнувший и изрядно перенервничавший;
Не меньший плюс — почти половина спортсменов уже сошла с лыжни и теперь никак не может воздействовать на окончательные итоги состязаний. В том числе, что не могло не радовать, уже многие потенциальные соперники пришли с готовыми результатами. И ничего сделать ребята не могут, максимум плюнуть издалека и выругаться в воздух.
А результаты-то в целом оказались для этого уровня средненькие. Вот что значит пускать вперед стариков — медали пригибают к лыжне и они не торопятся. Во как!
Это я себя морально стимулировал, поскольку начинать оказалось все же довольно тяжеловато. Потом как-то разбежался, хотя и там явно стало хуже, чем на тренировках. Кисловато оказалось в официальных соревнованиях. Пусть и цена какая немаленькая!
Я даже не о высоком золоте, а о прелестной невесте. Конечно, это не связано, но здесь это (ох!) подразумевается. Все-таки Пушины меня дожали — я тоже, как обычное и само собой разумешееся ставил личное и общественное вместе. Вот ведь коммунист несчастный!
Даже на старте, совсем не стесняясь множества окружающих, очень любопытных, кстати говоря, Мария вместо тренерской предстартовой мути поцеловала меня в виде аванса и, заалев, прошептала, что и остальное тоже будет, если я добуду «золото». А я ведь даже не возражал, просто многообещающе улыбнулся. Мол, а как же, строительство советского общества и маленькой семейной ячейки обязательно совместим!
Вот ведь какой стимул! И что она сказала и как она сказала. На миг мне стало интересно — а если я вдруг не возьму «золото», свадьба будет? Твердо сам себя убедил — будет! Не только моя ненаглядная Мария, которая, похоже, уже спит и видит, что я стану ее мужем. Но и ее отец Александр Петрович плюнет и не отменит свадьбу!