Чтение онлайн

– У меня свой способ приготовления, приятельница научила. Я с пенкой люблю, – с этими словами девушка достала чашки с дымящимся напитком.

Атмосфера заброшенности постепенно вытеснялась кофейным ароматом. Казалось, даже плюшевые обитатели комнаты повеселели. Через десять минут мы были вполне готовы к активной деятельности.

***

Собирать вещи начали в библиотеке. Собственно Кристина что-то делала, а я подпирала спиной книжный шкаф и наблюдала за процессом. Девушка побросала в сумку книги, коробки из секретера, обвела глазами полки и решительно взяла большой фотоальбом в тиснёном кожаном переплете.

– Хочу взять несколько фотографий. Взгляни, это мы с папой в костюмах Деда Мороза и Снегурочки. Папа всегда устраивал праздники для всей окрестной мелкоты. Это папа с Бароном нашли котёнка в лесу – таким заморышем была наша Красотка. А это мама…

С фотографии прямо на нас смотрела весело улыбающаяся девушка с гладко зачёсанными рыжеватыми волосами, огромными смеющимися глазами и задорным курносым носиком.

– Фотографий мамы осталось совсем мало. И она везде смеется. Поэтому я почти никогда не хожу на кладбище. Когда тебе всего двадцать один год, как-то противоестественно стоять у холодного памятника собственной матери. Тем более, что мне она всегда представляется живой и весёлой… Ну, вот и всё, теперь можно идти в мастерскую.

Кристина открыла дверцу шкафа, чтобы вернуть на место тяжёлый альбом, но он вдруг выскользнул у неё из рук, со стуком упал на пол и раскрылся. Из него выпало два снимка, один спланировал под шкаф. Кристина опустилась на ковёр и заглянула под мебельное дно. Видимо, там было темно и плохо видно, девушке мешала корзина для бумаг, стоявшая вплотную к шкафу. Девушка отодвинула корзинку и, согнувшись в три погибели, зашарила рукой под шкафом. Когда она выпрямилась, в руке у неё была зажата фотография и ещё какой-то клочок бумаги.

– За ножку шкафа зацепился, вот мы его и не выбросили при уборке, – смущённо оправдала Кристина существование обрывка.

Она уже хотела, было, бросить его в корзину, но отчего-то передумала. Развернула смятую бумажку, заглянула и прочла. На лице её появилось растерянное выражение. Кристина подняла на меня глаза и молча протянула кусочек листка.

«Ты всё так же уверен, что в случившемся виновата только я? Прошу тебя, тем не менее…» На этом записка обрывалась.

– Почерк не отца, – задумчиво пробормотала Кристина. – Наверное, это про тот несчастный случай, когда мама погибла.

Она ещё постояла немного, потом резко выпрямилась, словно на что-то решилась, подошла к секретеру и принялась выдвигать ящики один за другим. Раскрытый альбом так и остался лежать на полу…

Кристина пыталась что-то найти, лихорадочно роясь в аккуратно уложенных стопках бумаг, тетрадок, блокнотов и прочей нужной макулатуры. Я подумала, что другие фрагменты записки отыскать вряд ли удастся.

– Мне всегда казалось, что с гибелью мамы связана какая-то тайна. Хотелось найти её личные бумаги: конспекты, письма, дневники. Документы, из которых можно узнать, какая она была, о чём думала, – Кристина сочла нужным объяснить свое вторжение в отцовские архивы.

Однако ничего интересного не находилось. Очередной ящичек никак не поддавался, девушка рванула посильнее – ящик вывалился, всё его содержимое высыпалось на пол. Теперь понадобится и моя помощь. Минут десять мы ползали по полу, собирая разлетевшиеся бумаги, буклеты, вырезки из газет и складывая их в аккуратные стопочки на место. Мне попался конверт, поперёк которого размашистым почерком было написано: «Каюта-люкс для Вас с Надеждой Васильевной, как Вы просили. Счастливого путешествия и до встречи в Москве. Искренне Ваш А.С. Корнеев». Кристина заглянула внутрь:

– Там какие-то проспекты. Я прихвачу их с собой, уже много времени. В следующий раз пороюсь в других местах.

С мастерской мы справились быстро: все принадлежности для рисования и живописи были аккуратно разложены, рассортированы и мгновенно находились. Ко всем своим достоинствам Кристина отличалась ещё и любовью к порядку. Будь это моя мастерская, нам бы и недели не хватило.

В десятом часу вечера мы возвращались в Москву по совершенно тёмному шоссе.

***

Остаток вечера просидели у Кристины дома за кофе со сливочным ликером и неспешным странным разговором. Честно говоря, я люблю странные разговоры.

Безлунное тёмное небо и тоскливое пение ветра располагали к обсуждению мрачных тем. Но мне хотелось отвлечь Кристину от мыслей о погибшей матери, нахлынувших на неё из-за дурацкого обрывка записки. Который мог вовсе ничего не значить. Или же говорить о многом…

– Не удивляюсь, что ты боишься оставаться одна в таком большом и таинственном доме. Я долгие годы боялась оставаться одна в любой тёмной комнате, даже если рядом, за стеной был кто-то ещё. Это прошло совсем недавно, не знаю даже отчего… Но ваш тихий дом совершенно восхитителен, полон сказочных образов. Наверное, картины в нём пишутся легко?

– Это правда. Чтобы писать, нужно немного грусти. И чтобы перед глазами никто не мельтешил… А темноты страшатся многие, только мало кто признаётся в этом. Ещё я боюсь кошмарных снов. От них в голову лезут дурные мысли, болит голова, и не высыпаешься, – Кристина вздохнула. – Боюсь тёмной и большой воды. И почти всякий водоём больше лужицы кажется мне глубоким и страшным. Из-за этой глупой фобии я не могу научиться прилично плавать. Может, водобоязнь – это такой вид помешательства?

– В таком случае им страдает очень большое количество народа. Мне казалось, я видела у тебя в мастерской парочку неплохих морских пейзажей. Или это копии?

– Нет, я писала с натуры. Мы с папой отдыхали в Феодосии два года назад. Я читала Грина и делала зарисовки с натуры. А потом у меня очень легко получились эти две небольшие картины. Неплохие, правда? Но спать с ними в одной комнате я бы не смогла, вот чудн'o!

– Ерунда! У меня ещё хуже: я боюсь в спальне портретов. Мне кажется, что все эти люди с картин будут являться ко мне в снах. Представь, каждый день видеть одни и те же рожи ночами…

– А мне в кошмарах снятся зеркала. Я так боюсь их, что в темноте ни за что не взгляну в зеркало. Не знаешь, к чему они снятся?

– Это зависит от того, как ты себя в них видишь, – сейчас придумаю что-нибудь забавное, чтоб успокоить девушку на ночь глядя.

– В том-то и фокус, что я себя в зеркале не вижу. Ровная холодная голубоватая поверхность, большая белая рама. А потом струйки крови по стеклу. И так всякий раз…

– Если честно, я не верю в толкование снов. Это такая же выдумка, как предсказания судьбы. Просто ты в детстве чего-то сильно испугалась. И там, в этом прошлом рядом с тобой было зеркало. Обрывок воспоминания состоит из ощущения страха и вида зеркальной поверхности. Наверное, всё просто объяснилось бы, если вспомнить всю картинку.