Чтение онлайн

Хотя, нет, конечно, Кит не вершитель судеб. И убить Джессику вряд ли сумеет. Ну, если только она совсем вплотную подберется к Эрджили. Просто Кит будет знать. Знать — это важно. Несмотря на то, что девчонку эту он видел один раз, и она ему никто, и он ей ничто, но знать, что она не по ту сторону — важно. Просто потому, что она ему понравилась, а значит — оставаясь бесконечно чужой, была уже не чужая.

Джессика — вторая с удивлением рассматривала его, пока он задумчиво жевал, улыбаясь мыслям о маме и той, слабой пока, надежде, которая у него сегодня появилась. А он, поймав на себе ее взгляд, улыбнулся ей, открыто и честно, как давно уже не улыбался никому.

– У вас случилось что — то хорошее, — констатировала Джессика, разливая травяной чай.

– Пока не знаю, — пожал плечами Кит. — Кажется, да.

– Джесс, — обратился он к ней, допив чай. — Мне через часок нужно будет уйти. Ты, пожалуйста, не включай свой телефон, хорошо? Есть вероятность, что те бандиты могут вычислить нас по отзыву мобильника.

Она кивнула.

– Ко мне сюда никто не ходит, — продолжал Кит инструктаж. — Поэтому к двери, в случае чего не подходить, голоса не подавать. И пожалуйста! Не вздумай никуда идти.

– Да.

Наверное, последнего он мог и не говорить: девочка так напугана этим городом, что у нее не скоро появится желание выйти на его улицы, одной.

Кит вышел на сорок вторую. Время для охоты опять было не очень удачным — десятый час утра. На улице было необычно много гуимов, словно все они повыползали из своих щелей — тараканы с выпученными стеклянными глазами и натянутыми на лица силиконовыми улыбками. Они брели один за другим, расплывчато — дерганой походкой клоуна — паралитика, решившего вдруг выйти на манеж, повеселить публику. Кит не сразу сообразил, что они пытаются при этом держать строй. Там, в конце улицы, где сорок вторая пересекается с сорок пятой, они, как по команде, заворачивали и тащились обратно, не глядя друг на друга, молча, как оловянные солдатики — химеры, созданные чьей — то воспаленной фантазией.

Отпрянув от края этого шествия, к которому быстро и слишком неосторожно приблизился, Кит нацепил на пальцы кастет. Вместе с прохладной металлической тяжестью, легшей в ладонь, в его душу проникла спокойная уверенность. Все сразу, одновременно, гуимы не бросятся, они не умеют окружать и загонять добычу, хотя последнее время — да, они стали организованней и быстрее собираются в стадо. Вот, как эти, которыми будто руководила чья — то жесткая воля, будто незримая рука расставляла этих оловянных солдатиков и показывала им, куда идти и что делать.

И, словно почувствовав что — то, душа дрогнула от холода вползающего в нее удава — страха, за минуту до того, как незримая рука взяла горсть солдатиков, поставила их перед Китом и подтолкнула, отдавая команду.

Первый, бросившийся к Киту, гуим получил отработанный удар между бровей. Тело его надломилось, подалось назад, тогда как ноги еще продолжали разляписто бежать вперед. Удар хороший, отточенный, мощный. К сожалению, таких ударов можно нанести пять — шесть, ну пусть десять, а потом рука слабеет и с каждым разом эффект все меньше и меньше — то попадание не идеально, то сила удара не та.

Следующего, наскочившего слева, Кит не стал бить — экономил силы. Он только чуть подтолкнул его, изменяя направление, навстречу другому, набежавшему справа.

Следующий. Удар в переносицу. Всхрюк, стон, падение под ноги наступающим, свалка.

Шаг назад.

Подсечка тому, что слева; правому локтем в кадык.

Шаг назад.

Ногой под яйца набежавшему спереди; шаг назад, толчок, и тот, что распахнул объятия слева, летит в гноящуюся грязью лужу.

Кит отступил еще на шаг, спина почувствовала упор. Стена! Видимо, в запале схватки он что — то не рассчитал, сделал где — то неверный шаг, не в том направлении, и теперь уперся в угол, который предполагал обогнуть.

Еще два улыбающихся урода встали перед ним. Один замахнулся, целясь иглой в шею. Опешивший на мгновение Кит успел перехватить и вывернуть руку. Выдернул из ослабшей кисти шприц, всадил в глаз следующему нападавшему.

Давайте, ребята, давайте! Что вы как не живые!

Быстрый присед. Игла следующего гуима клюнула стену, а сам он осел, получив удар в пах.

Не поднимаясь из приседа, круговая подсечка; и еще один гуим повалился, с треском ударяясь черепом об асфальт.

Следующего Кит срубил кастетом в зубы так, что шипы, дробя зубы, разрывая губы и щеки, достали, кажется, до самого горла…

Но их было слишком много. Они перли и перли…

Перебор.

Нельзя махать руками бесконечно, особенно если ты чувствуешь, как против твоей воли паника сжимает горло удушающим обручем, мешает дышать, заставляет думать и ожидать, мешает слушать рефлексы. Тогда силы уходят в два и в три раза быстрей и уже не противник начинает преодолевать, а ты сам побеждаешь себя. Не по — хорошему побеждаешь.

Когда игла пропущенного удара кольнула его куда — то в бок, была только одна мысль: убить. И Кит поддался ей. Нельзя в схватке поддаваться эмоциям, обиде, жажде мести. А Кит поддался. Он схватил уколовшего за голову, резко вывернул подбородок вправо и назад, подбивая снукеру колени, потянул его на себя и вниз, ломая позвонки, наслаждаясь их почти неслышным хрустом.

Потерянные мгновения обернулись еще двумя уколами в спину.

Слабость.

Томительная, ни с чем не сравнимая слабость ударила в ноги, будто ее плеснули на бедра из огромной бадьи — свинцово — тяжелую, вязкую, как огромный ком мокроты из горла того великана, который затеял эту свалку.

Кит повернулся, выбросил руку с кастетом вперед, навстречу улыбающейся морде гуима, но рука не послушалась, ушла куда — то в сторону. И следующий удар мимо. И еще один.

Новый укол, в бедро, справа. Кит повернулся, но бить уже не стал. Какой смысл… Он только равнодушно наблюдал, как золотистые искорки перетекают в него из почти полного шприца довольного гуима. Он физически ощущал снук, который теплыми и чуть колючими струйками растекался по телу, делая его невесомым, несуществующим. Еще мгновение и Кит растворится в воздухе, станет пылью, которая медленно осыплется, осядет на поверхность смрадной лужи под ногами…

– Ну как? — Роб поднял улыбающееся лицо, подмигнул Киту стеклянным глазом. — Хорошо же?!

Кит вздрогнул от внезапной догадки.

Так вот оно что! Роб — снукер. Вот почему…

– Вам снился кошмар? — спросила Джессика, когда он открыл глаза.

– Вот черт!.. Я что, уснул? — Кит помотал головой, посмотрел на часы.

– И так быстро! — улыбнулась девочка. — Только сели на диван и — сразу засопели. А потом, во сне, руки у вас подергивались, а один раз вы застонали.

– Слушай, Джесс, — Кит поднялся, повертел головой, разминая затекшую после сна в неудобном положении шею. — Давай, ты будешь говорить мне «ты», м?

– Давай, — легко согласилась она.

– Отлично. Ты помнишь мои наставления? О том, чтобы никуда, никому, не то, не это?

– Да, — улыбнулась девочка.

Он быстро и без происшествий добрался до бара на тридцать девятой, где вчера встретил Дарлинг. Занял свое обычное место на наблюдательном пункте, за мусорными контейнерами.

Площадка у заведения, да и вся тридцать девятая, пустовала, так что сидеть, видимо, придется долго. У него было время подумать над событиями последних двух дней, который вдруг сгустились во времени и пространстве и стремительно понеслись одно за другим, как вагоны метро, не давая времени опомниться и просчитать свои реакции.