Сны из прошлой жизни
Шрифт:
Because
Оттого, что похож на меня,
Так бессильно тебя ненавижу,
Оглушительно слышу и вижу
Потому, что ты любишь меня.
Оттого, что, пытаясь уйти,
Только глубже увязнешь в болоте.
Я являюсь тебе в позолоте
Потому, что надеюсь спасти.
Оттого, что клянешь свои сны,
Я с другими не стану прощаться,
В комплиментах чужих извиваться,
Потому, что все это – не мы.
Оттого, что двулика Луна,
Так исполнены горечи ночи,
Глубоки неподвижные очи
Потому, что любовь – не одна.
Воплощенную ради тебя…
Воплощенную ради тебя,
Из остывающего пепла
Собираешь меня по частям
В композицию строчек светлых.
В ореоле испытанных бед
Переплавишь цепь превращений
В монолитно-трагичный куплет,
Осеняющий всепрощеньем.
Друг, промолчи
…The Death is another side of a Love,
like a dark side of the moon…
Друг, промолчи о трудном,
Забудь о новостях.
Сегодня полнолуние —
Станцуем на костях!
Под ритм тоски великой,
Под Реквием Любви,
Для скорби многоликой,
За тех, что не смогли.
Обнимем синий сумрак
И, обернувшись в птиц,
Мы похороним в муках
Известных пару лиц.
Не будет слез обычных.
Торжественно бледны,
Движением пластичным
Останемся одни.
И ты уходишь молча,
Я застываю в лед.
Закон исполнен волчий:
Кто слаб, тот и умрет.
Изысканный, красивый сон…
Изысканный, красивый сон,
К чему меня теперь тревожишь?
Всего лишь – ты за мной пришел.
Десерт для царственного ложа!
Холодная, с горящими глазами,
Как гордо я ступлю на эшафот!
Как я легко прощаюсь с Вами:
Вы не растопите мой лед.
Лишь пропоете «танец скорби»,
И снова – тихо – в никуда,
Любуясь собственною болью,
Поняв, что значит «никогда».
Ты пришел ко мне дождем…
Ты пришел ко мне дождем,
Спелой бурной вестью.
Дальним светом лоб зажжен:
Мы сегодня вместе.
Капли умно прошумят
Многоцветной песней.
Уловлю небесный взгляд —
Здравствуй, Неизвестный.
В бессонном всевеличестве…
В бессонном всевеличестве ловлю
Безверия полынные сонеты
И мелодичным бредом отравлю
Спесивые застывшие планеты.
Томится королева в мире лжи,
Трусливых львов и глупых канареек
И с утонченной скукой ворожит
О свете, пред которым свет померкнет.
Оживает город к суете…
Оживает город к суете.
В небе ни звезды, ни солнца.
Спящий человек в «колодце»
Нищих образов совьет плетень.
Камень умывается сырой,
Строится – и снова гнется.
Звон ночной мой отзовется
Вязкой предрассветной тишиной.
Соком северной Селены…
Соком северной Селены
Разливается печаль.
Я сама, не надо плена,
Мне не жаль себя, не жаль.
Бедный бледный мой возница,
Мчимся в белую тоску.
Боевая колесница
Кровь размажет по песку.
Я шепталась с небом…
Я шепталась с небом,
Подмигнула счастью.
Оголенным нервом
Шла одна в ненастье.
Твой привет жестокий
Приму, пойму, – верну,
Такой же одинокий,
Не принятый в миру.
Гость
Гость – и больше ничего.
В час не поздний и не ранний —
Гомон городской притих —
Чую: словно изваянье,
В старом кресле Он сидит.
Не произнесли ни слова.
Но – давно знакомый ток,
Что соединяет снова
Наш безгласный диалог…
И, сомнения загладив
Мрамором застывших поз,
Он оставил мне на память
Свой настойчивый вопрос.
Весь в гробиках…
Весь в гробиках весенний Летний сад,
Снег мартовский в Фонтанке пузырится.
Как глупо, Боже: «Нет пути назад!»
Смех ворона злорадно заострится…
I`m trying to stay
on my way,
But somebody said:
«Don`t think about that».
Простуженно звучит беседа…
Простуженно звучит беседа.
Все счастливы, что не одни.
Так скучны легкие победы,
Томительны крутые дни.
Усталость под казенной маской
Чернея, требует тепла
И тает под пустые сказки
О добродетельности зла.
Нет движений лишних…
Нет движений лишних,
Нет бессильных слов.
Семь колец опишет
Стрельчатый остов.
Днем средневековым
Нам тайком расти,
Вечер бестолковый
Глупо провести.
Ночь – интеллигентно —
В левом рукаве,
Вместе с беспросветным
Аутодафе.
Слезы белого орла…
Слезы белого орла —