Чтение онлайн

Рика подумала, что Эба использует игрушку для хранения каких-то особо ценных для себя вещей.

Вил взял письмо.

— Не возражаете, если я для экономии времени прочту вслух?

Девушка отрицательно покачала головой.

Уважаемая госпожа!– начал читать коррехидор, —либо вас ввели в заблуждение, либо закралась страшная ошибка. Обладая аналогичным именем и фамилией с одной из наших воспитанниц, вы посчитали себя ею. Но, согласно записям, хранящимся в городском архиве, госпожа Эба Диккери, девочка 14 лет погибла при пожаре в детском приюте «Доброта» при попытке вытащить из горящей спальни малышей, оказавшихся отрезанными огнём от основной массы детей и не эвакуированных вовремя по вине сотрудников приюта. Она сгорела заживо вместе с пятнадцатью малышами в возрасте от 1года до трёх лет. Ей помогали четверо ребят из старшей группы, ставших маленькими героями нашего города. Все дети похоронены на городском кладбище за счёт Кленовой короны. Имена героев мы приводим ниже:

Эба Диккери, 14 лет;

Оди Зерби, 15 лет;

Марус Семил, 14 лет;

Джек Фэррал, 14 лет;

Риччи Ярси, 15 лет;

Нам очень жаль, но городская мэрия не полномочна предоставлять информацию о родных и близкий покойных кому бы то ни было. С уважением, остаёмся искренне Ваши... Дальше подпись и дата.

— Любопытный документ, — прокомментировал Вил, возвращая письмо, — из него вы поняли, что господин Рэйнольдс вас обманывает.

— Да, — Эба аккуратно застегнула овечку, — я рассказала остальным, мы принялись обсуждать это, и тут нам принялось бросаться в глаза множество несоответствий. Например, ни у кого из девушек не было ежемесячных особенностей женского организма, мы не испытывали голода, не боялись морозов и жары. Болевой порог у нас чрезвычайно низок. Я обратила внимание, что многочисленные статьи в газетах о бездомных людях, бедных животных, голодных птичках зимой меня совсем-совсем не трогают. Как, собственно, и внезапная смерть Оди. Неожиданно, да. Жаль – нет. Единственное чувство, которое мы все испытывали – был страх. Страх за себя, и всё. Когда мы были с Хито одни (иногда он приглашал меня провести ночь в его комнате), я выбрала момент и снова заговорила с ним об этом. Он сначала упирался, а потом, видимо под действием вина, сознался в обмане. Так я узнала, что мы все куклы, и нам дан короткий срок жизни. Сколько именно, выяснить не удалось, хозяин пустился в пространные рассуждения о различных привходящих условиях, определяющих срок жизни, плёл что-то о том, чем больше мы нужны кому-то, и чем больше в нас человеческого, тем дольше. Но я твёрдо была уверена, что подо всем этим скрывалось нежелание раскрывать мне правду. Я беспрестанно ломала голову, как получить нужную мне информацию, и надеялась найти способ удлинить наши жизни. Ходила по разным магазинчикам, покупала газеты и журналы о магии. Серьёзные издания (мне как-то в руки попал номер журнала «Магия. Последние изыскания») мне явно были не по зубам, и я скоренько возвратила его назад в магазин. На мои сетования на абсолютную непонятность публикаций и языка владелица лавки посоветовала начать свой путь в чародейки с чего-то более простого. Так ко мне в руки попала книга для начинающей ведьмы. Меня не заинтересовала ворожба на жениха, богатство тоже было как-то без надобности. Я уже готова была счесть книгу пустой тратой денег, как я увидела заклятие, позволяющее узнать, истинное отношение любимого человека. Я провела описанный ритуал, особо ни на что не надеясь, к этому моменту я уже успела осознать, что никакие тесты на способности к колдовству я позорно не пройду. В предисловии к книге говорилось, будто чтобы осуществить заклятие никакой особой одарённости не нужно, и любой девушке под силу узнать о подлинных чувствах возлюбленного. Я видела, как господин Хито выделяет меня из ряда остальных сотрудников, при этом его чувства были мне глубоко безразличны. Я хотела знать лишь одно: как продлить нам жизнь, и кто нас создал. Ритуал был, действительно, несложным, только вот результат вышел совершенно иной, он совсем не отвечал моим ожиданиям. Моя сущность словно бы изменилась: мир вокруг расцвёл звуками, запахами, вкусами. Я начала плакать и смеяться, сама не понимая почему. Но главное, я увидела сон Хито. Сон сей был кошмаром, в котором я или девушка с моим именем погибала у него на глазах. Я не поняла, как это происходило виделось лишь очень много крови и рука с кольцом в виде цветка сакуры. Знаете, я вообще никогда не носила колец, поэтому взяла себя в руки и огляделась: в том сне помимо молодого Хито действовали ещё три человека. Хито бросился к одному из них – коротышке в кружевных манжетах с надменным выражением лица, и воскликнул:

— Акито, за что? Как ты мог сделать такое со мной и Эбой?

— Сие плата за твою чёрствость и предательство, — ответствовал Акито, — твоя Эба заплатила, заплатишь и ты.

— Диметрий! – обратился господин ко второму, грузноватому парню в кожаном фартуке и с шапкой кудрявых волос. За ухом у него торчал карандаш, а из кармана фартука выглядывала мерная линейка, — ты так и будешь молчать? Почему ты отвернулся от меня, неужели и ты веришь в то, что говорит Касл? Разве ж я мог столь жестоко оборвать чужую жизнь? Разве кто-то заслужил уходить рано, в расцвете юности? Не было ли здесь твоей ошибки? Повернётся ли твой язык перед богами и людьми заявить, что не внёс свою лепту в ужасную трагедию, коснувшуюся всех пятерых?

В сне Хито кудрявый рассмеялся зловещим смехом и ответил, что каждому отмерен свой срок и своя мера страданий, страдайте и вы!

Господин залился слезами, потом обратился к последнему – мужчине в королевском тартане. Он был одет в форму вашей службы, господин граф.

— Сержант, — взмолился Хито, — почему вы выбрали жертвой именно меня, по какому праву вы столь жестоко вторглись в мою судьбу, словно она не была щедра ко мне по части боли? Зачем вы добавили ещё? Почему я? Неужели в вас не осталось совсем нисколько места для справедливости и сочувствия? Ваше грубое вмешательство сломало то, единственное, что у меня ещё осталось – мою жизнь.

— Твоя жизнь – ничто, — буквально выплюнул ему в лицо собеседник, — ты и все, кто стоит рядом с тобой, — пустышки, марионетки, камешки на клетчатой доске, которым никогда не суждено встать на звезду. Мне нет дела до вас, ибо для Джерри Сато существует только Джерри Сато. До всех остальных ему просто нет никакого дела.

Затем последовал удар по лицу, и мой господин проснулся. Оказалось, что я не спала вовсе, а просто лежала рядом с закрытыми глазами и чётко видела его сон, словно это был его собственный. Видимо, я не смогла правильно выполнить ритуал из книги, — Эба чуть качнула головой.

— Нет, — проговорила Рика, — вы всё сделали правильно. Просто в вашей книге ритуал для пробуждения истинной души вещи выдавался за любовную ворожбу.

— Вот как, понятно. Интересно, что за душу я пробудила в себе и моих товарищах? – бледная тень улыбки тронула пухлые розовые губы куклы, — что за чудовищ я пробудила во всех нас?

— Рэй Хитару, а именно так по-настоящему звали вашего господина, — сказал Вил, — по незнанию создал вместо театральных кукол-марионеток борцов с демонами-пожирателями снов, но, видимо, он не обладал достаточными знаниями и умениями, чтобы сделать это в полной мере, да и целью он задавался иной. А вы смогли довершить начатое им в полной мере – Эба печально кивнула, — из сна господина вы узнали имена людей и ошибочно связали их со своими проблемами?

— Да, всё прекрасно складывалось: пятеро, а нас было пятеро; предательство, ужасная безвременная кончина, кольцо с цветком сакуры – символ юности, весны и любви. Люди, которые либо не пожелали помочь в ритуале нашего создания, либо сознательно вредили, — Эба нервно мяла в руках игрушку, — из-за них мы умираем столь рано. Я провела ритуалы со всеми. Неделя тренировок, и мы могли входить в сон любого человека, находящегося не далее ста сяку. И мы решили выяснить, как нам продлить наши жизни, какие ошибки сделал Хито, когда создавал нас. И мы начали…

— Пытать и убивать, — услужливо подсказала чародейка.

— Сначала, — Эба холодно посмотрела ей в глаза, и в ней проглянула на мгновенье почти утраченная сила, — моей целью была лишь голая информация. Но первый (им был тот самый субтильный коротышка, что так высокомерно разговаривал с моим хозяином в его сне) упёрся. Он нёс какую-то ерунду о том, что вообще не слышал ни о каких куклах и понятия не имеет, что и зачем делал Хито. Он, кстати, весьма удивился, когда узнал, что его старый друг жив. Я хотела лишь добиться от него правды. Его жизнь и его боль не имели для меня тогда никакого значения. Риччи возражал, он и до ритуала был самым чувствительным из нас, но я велела ему заткнуться и исчезнуть из сна. Я справилась сама. Однако ж, ничего не узнала. Путаница имён, событий, мешанина чувств: любовь, ненависть, ревность, страх, раскаяние. Они не дали мне ни единой зацепки. Я потратила слишком много сил, Риччи перестал со мной разговаривать, но я убедила остальных, что мой план – единственная возможность спасения, и предложила объединить силы. И мы, уже втроём, пошли к дому мастера. Его я узнала сразу, он изготовил и установил знаменитое кольцо смерти, залезать в которое мне жутко не хотелось. Мастер ничем вообще не помог, он просто орал во сне так, что у нас закладывало уши, и более ничего. Убить его оказалось куда проще первого. В наших рядах пошла смута. Риччи замкнулся, уходил куда-то на целый день, даже старался не есть с нами вместе. Семил был на моей стороне целиком и полностью, он говорил, что ради достижения цели нужно думать только о цели, а остальное – ерунда. Если бы боги были против нас, они не за что не дали бы нам таких способностей. Марус колебался. Он начал бояться смерти, пару раз ходил в храм и покупал предсказания. Никому о них не рассказывал, но погрустнел и помогал с большой неохотой. У нас оставался ещё Джерри Сато. Мы узнали, что теперь это уважаемый человек, Мировой судья Кленфилда. Если честно, нас даже забавляли статейки в газетах, где говорилось о тодзиру, а, когда я увидела, что судья нанял себе охрану, не могла сдержать смеха. Джерри Сато тоже ничего не прояснил, хотя я морозила его постепенно, старалась сохранить работоспособным сердце, как можно дольше. Он не знал вообще ничего по интересующему нас вопросу. Наверное, из всех наших клиентов, судья был наиболее далёк от магии. Хито он помнил, и даже сожалел о чём-то, но его сожаления меня не трогали.

После судьи мне стало ясно, что виноват во всём сам господин. Я предложила проникнуть к нему в сон всем вместе и прямо спросить его, как нам продлить жизнь. Знаете, — вздохнула Эба, — чем сильнее мы начинали чувствовать, тем больше не хотелось умирать. Я говорила, что мы не станем причинять вреда господину Рэйнольдсу, просто поговорим. Марус и Риччи возражали, они спрашивали, почему нам не поговорить с хозяином просто так, в его комнате. Для этого вовсе не нужно пролазить в его сны. Но я объяснила, что наяву мы не сможем отличить правду от лжи, во сне же я легко сделаю это. Риччи решил пойти для подстраховки. Он заявил, что остановит меня силой, если я попытаюсь убить хозяина. Мне было безразлично. Каждое проникновение делало меня сильнее, Риччи же погружался в чужой сон всего однажды и не знал некоторых тонкостей. Мы выбрали время и отправились поговорить с господином Хито. Я рассказала ему всё, начиная с того самого сна, в который проникла впервые, о своей безвременной смерти и его сожалениях. Вы не поверите, но он захохотал. Во сне он был молодым, таким я его никогда не видела. Он смеялся до слёз.

— Так ты серьёзно думала, будто тот сон был о тебе, Эба? – проговорил он, когда отсмеялся, — какая наивная самонадеянность! Какой же глупой нужно быть, чтобы верить, будто я полюблю куклу! Девушка с кольцом совсем другая Эба, она была живой, прекрасной, весёлой и чуточку капризной. Но меня это не раздражало, а порой и забавляло. Это в честь неё я создал твою внешность и удачно подвернувшееся имя.

Оказалось, хозяин был в числе магов, помогавших тушить пожар в приюте. Он просто записал имена погибших детей и дал их нам, а наши документы оформил, заявив, будто бумаги сгорели. Затем он спросил, действительно ли мы хотим знать причину нашей короткой жизни? Мы ответили, что да.