Чтение онлайн

— Выбирай выражения, — сказала я уже без злости, выходя следом за ним в коридор.

— В смысле, «выбирай выражения, хам?» — уточнил он.

Мы спустились в фойе, не прекращая препираться, и на мгновение оба замерли у дверей, ошеломленные непроницаемой стеной дождя и снега, укрывшей ночь.

— Придется бежать, — сказал Ростислав, невозмутимо застегивая замок куртки. Взглянул на меня, протянул руку. — Давай руку и береги каблуки, я бегаю очень быстро. Вон та темно-серая, видишь, подмигнула нам?

— Да там метров пятьдесят, ты с ума сошел? — Я даже попятилась. — Я морально не готова.

— Ну извини, в следующий раз подгоню к двери и постелю ковровую дорожку, — съязвил он. — Вперед.

Я никогда еще не бегала под дождем, взявшись за руки, тем более с чужим мужем и моим собственным начальником. Его рука крепко держала мою руку, и эти пятьдесят метров я почти пролетела, не касаясь ногами земли. Это оказалось даже… весело.

Мы забрались в машину, промокшие до нитки и смеющиеся, как дети. Я полезла в сумку за бумажными салфетками, чтобы мы оба могли вытереть лица, пока салон наполнял теплый воздух из кондиционера, и увидела на экране пропущенный звонок.

Незнакомый номер. Никогда не перезваниваю на незнакомые номера.

— Уже потеряли дома?

Я покачала головой и убрала телефон в сумку.

— Понятия не имею, кто это.

Мы завели разговор о защите бюджета, которая должна была состояться на следующей неделе, и дорога прошла незаметно.

В окне моей квартирки на первом этаже было темно, пусто и одиноко, и мне как-то даже не очень хотелось уходить из уютной теплой машины, в которой горел свет и пахло кедром и сандалом.

Правда, реальность почти сразу напомнила о себе: у Ростислава зазвонил телефон, и это была его жена Лида.

— О, а вот моя благоверная меня потеряла, — сказал он, снимая телефон с держателя и поднося к уху. — Я еду. Что там Сережка делает, поел он? Выгони его из-за компьютера, пусть поест…

Я вдруг почувствовала себя виноватой и одновременно почему-то раздосадованной, и как-то даже холодновато попрощалась с Ростиславом до послезавтра. Но когда он уехал, еще долго стояла в подъезде и смотрела в начавшуюся метель.

Уже в квартире я услышала, как звонит телефон, и это снова был незнакомый номер, и на этот раз я взяла трубку и ответила.

— Да.

— Привет, — сказал мой будущий муж. — Ты там не надумала удалить меня из черного списка? Может, все же поговорим?

С моим будущим мужем Костей Лукьянчиковым мы встречались три года с перерывами и безобразно расстались за месяц до того, как я села в поезд до Нового Уренгоя. Он то бесил меня своим взрывным темпераментом и дичайшей ревностью, то приводил в умиление готовностью помочь с чем угодно, начиная от огорода и заканчивая ремонтом дома.

В какой-то критический момент мы разорвали все отношения, поклявшись в вечной ненависти и добавив друг друга во все возможные черные списки.

Вот только когда ты живешь в деревне, где все население — полторы тысячи человек, черные списки не помогают.

В тот вечер незадолго до моего отъезда я, как обычно, взялась готовить ужин и обнаружила, что в доме кончилась картошка. Делать нечего: пришлось, взяв ведро, спускаться в наш темный погреб самой. Папа и мама вот-вот должны были вернуться каждый со своей работы, а ужин нужно было приготовить к их приходу.

Я надеялась, что успею.

Я не включала свет на улице, и потому заметила тлеющую в темноте у двери сигарету сразу. Нахмурилась, ухватила ведро с картошкой покрепче и пошла навстречу незваному гостю, вздернув голову и мысленно готовясь к очередной битве.

«Иди к черту, Юся».

«И ты туда же проваливай».

— Лукьянчиков. — Мой голос пока звучал спокойно. — Зачем пожаловал?

Он стоял, прислонившись к косяку двери, и курил свою неизменную «спичку» что-то там Superslims, лениво выпуская дым в холодный осенний воздух. Я не видела его почти месяц, но глаза б мои на него не глядели, честно. Тощий, длинный, нескладный…

И что я в тебе нашла? Посмотреть же не на что.

— Ну, привет.

А вот бархатный лукьянчиковский тембр мог заворожить. Приезжие даже оборачивались на улице, бывало, услышав, как Костя произносит… что угодно.

— Ну, пока, — сказала я, останавливаясь у двери и задирая голову, чтобы посмотреть Косте в лицо. — Пройти дашь?

В темноте его зеленые, чуть раскосые глаза казались черными, но Костя тут же исправил положение, нажав на выключатель у двери. Яркий свет залил двор, заставив меня заморгать, а клубы дыма — обрести очертания.

— Я поговорить с тобой пришел.

— Мы с тобой очень хорошо поговорили месяц назад, — напомнила я тут же, не удержавшись. — Я все помню, Костя. Потери памяти пока не было.

— Мама твоя сказала, ты на Севера решила поехать, — все так же чуть растягивая слова и как будто не заметив укола.

— Меня есть, кому проводить. — Я пожала плечом свободной руки. — Можешь не утруждаться.

И вот тут от его мнимой расслабленности не осталось и следа. Костя отшвырнул сигарету в траву, выпрямлся и вперил в меня взгляд; глаза его сверкнули яркой зеленью.

— И кому это?

— А это, мой дорогой бывший друг, не твое кошачье дело, — отрезала я, уже не скрывая удовлетворения в голосе. — Я не интересуюсь твоими девками, а ты…

Он ухватил меня за подбородок своими длинными цепкими пальцами и задрал мою голову так резко, что перед глазами на мгновение все поплыло.

— Времени не теряла, да, Юсь? — Сквозь зубы, все крепче сжимая пальцы, и голос уже похож на рычание разозленной большой кошки, а не на мурлыканье кота. — Молодец. Умница. Быстренько нашла мне замену.

— Да и ты тоже не растерялся, Костя, разве нет? — зашипела я в ответ.

О да, о похождениях моего Лукьянчикова добрые люди меня охотно просвещали. Вот только он больше не был моим Лукьянчиковым, и на этот раз я намерена была упираться до последнего.

— Убери руку, Костя.

Как не ему.

— Куда ты собралась?

— Не твое это дело, ясно? — Я дернула головой. — Вон, подружек своих допрашивай.

— С подружками мне есть, чем заняться, кроме допросов, ты уж поверь, — отрезал он.