Чтение онлайн

«Однажды свет спросил у небытия: «Ты «существуешь» или несуществуешь?» Не получив ответа, свет вгляделся в образ небытия: тёмное, пустое. Целый день смотри на него — не увидишь, слушай его — не услышишь, трогай его — не дотронешься. «Совершенство! — воскликнул Свет. — Кто бы мог ещё достигнуть такого совершенства? Я способен быть или не быть. Но не способен абсолютно не быть». («Люйши Чуньцю»).

Не принимай вещи, как сами собой разумеющиеся. Начни с простого: ничего нет. Никому не говори о том, что ты в действительности думаешь. Это бесполезно, потому что никого нет. Помни, что абсолютная независимость заключатеся в том, чтобы быть отсутствующим.

Античный мыслитель Горгий предполагал, что ничего нет. Отправная точ–ка для истинного мышления находится в небытии. Проблема в том, что человеческий разум отчуждён от небытия бытием. Истинно лишь то, в чём нет места случаю. Бытие случайно и потому неистинно. Следовательно, бытие — это то, что необходимо превзойти.

Однажды греческий живописец Амелий захотел нарисовать портрет философа Плотина, чем вызвал неудовольствие последнего: «Разве мало тебе этого подобия, в которое одела меня природа, что ты ещё хочешь сделать подобие подобия?» Подобно другим неоплатоникам, Плотин выступал как максималист в своём радикальном отрицании земного бытия.

Согласно учению Плотина, субстанцией, находящейся за пределами бытия и мышления, является абсолютное первоначало, именуемое Единым: «Первопричина всегда содержит в себе всё, но в неизменном тождестве, она всегда есть, но не бывает. Единое есть всё и ничто». Мир проистекает из Единого по закону убывающего совершенства. Единое производит Ум (высшее бытие), Ум — Мировую Душу, а та, в свою очередь, производит природу – низшее и неподлинное бытие.

«Что касается Единого, то оно, будучи выше ума, стоит и превыше знания. Первоединое ничего не желает, если бы оно чего–нибудь желало, то не было бы всесовершенным, потому что желания показывали бы, что оно не обладает тем, чего желает», — рассуждал Плотин. С другой стороны, именно в силу своего всесовершенства, Единое способно допускать бесконечно разнообразную иерархию собственного несуществования. Там, куда не достигает свет Единого, господствует тьма. Если дух озаряется исходящим от Единого светом, то материя представляет собою тьму, которая на самом деле несуществует.

Чтобы достичь Единого, следует отказаться от многого. Универсальное благо Единого требует самопожертвования отдельного. «Убийства, смерть во всех её обличиях, уничтожение и разграбление городов — ко всему этому мы должны относиться как к театральному спектаклю, в ходе которого меняются костюмы, изображаются печаль и рыдания», — учил Плотин. Очищение от материального в человеке — это преодоление оков необходимости, путь умственной высшей свободы, ведущей к абсолюту небытия. На этом пути неизбежны утраты и отчаяние. Отвага отчаяния подразумевает самоотверженность. Отчаяние выступает как средство достижения предела за которым начинается абсолютное небытие.

Во всем, что нас окружает, присутствует пустота. Мы видим, как она расцветает в виде прекрасной розы. Улавливаем ту же самую пустоту в бабочке, в которую превратился во сне китайский мудрец Чжуан Цзы, в золотой рыбке, неторопливо плавающей в тропическом озере. Иногда нам начинает казаться, что изначальная пустота — это мы сами. Мы принадлежим Единому, потому что мы тоже есть пустота.

Единое невыразимо в бытийственных терминах. Посокльку ни одна мысль не в силах отразить небытие, философу остаётся только безмолвие немыслия. Душа человека — это есть логос, смысл, но логос перешёл во внешнее и наблюдает себя и окружающий мир через искажённое зеркало бытия. Для того, чтобы вернуть восприятию истинные перспективы, следует разбить обманывающее зеркало и посмотреть небытию в лицо: избежать влияния форм ве–щей на разум, используя искусство сосредоточенности разума на себе. Необходимо сделать так, чтобы, отказавшись от внешней деятельности, душа отвернулась от зеркала и заглянула сама в себя. Именно в нас нужно искать пустотный абсолют. Если мы долго и пристально смотрим в пустоту, пустота начинает смотреть в нас, волшебным образом притягивает нас. Поглощённый созерцаемым, человек соединяется с ним. «Можно сказать, он сам тут как бы исчезает, ибо, восхищённый и исступлённый, оказавшись в полном уединении и в совершенной тишине, погрузившись всецело в глубину собственного существа, не обращая внимания ни на что другое, даже на самого себя, он словно столбенеет и обращается в чистый покой». Я — всё в тот миг, когда перехожу в абсолютное небытие.

Антонио Переда. Сон жизни. 1650 г.

«Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги».

Артур Шопенгауэр

Мир — сон, иллюзия, майя — этот набор идей зародился в восточной философии. «Правильно поступает тот, кто относится к миру, словно к сновидению. Когда тебе снится кошмар, ты просыпаешься и говоришь себе, что это был всего лишь сон. Наш мир ничем не отличается от такого сна». Так учит кодекс чести самураев «Хагакурэ». Русский народ тоже давно уже понял, что мир пуст, жизнь — это сон.

Постепенно и западная философия начинает овладевать опустошающими истинами. Вначале в средние века в христианской Европе сформировалась негативная теология — представление о том, что Бог находится за пределами познавательных возможностей человека и, следовательно, за пределами любых определений. На все вопросы: не является ли Бог тем–то и тем–то, возможен только один ответ — нет. Следовательно, Бог есть Божественное Ничто. Общая формула этой парадигмы такова: «Omnia ex nihilo» («Всё из ничто»). В различных формах подобные идеи высказывали Псевдодионисий Ареопагит, Иоганн Скотт Эриугена, Николай Кузанский и другие. Немецкие мистики Мейсиер Экхарт (13–14 вв.) и Яков Бёме (16–17 вв.) довели отрицательную теологию до логического завершения, отождествив Бога и Ничто.

Одним из источников мистических интуиций в средние века стала каббала, с её представлением о древе Сефирот. Это древо символизирует процесс, в результате которого из пустоты и невещественности (из ничто) возникли живые существа. У древних не было никакого сомнения в реальности небытия. Современные верующие небытие, как правило, игнорируют, поскольку увлеклись представлениями о загробной жизни, в то время, как средневековые каббалисты определяли небытие как единственный источник всего сущего мира. В древе Сефирот небытию соответствует первая Сфира – Кетер (корона), которую иначе называют Эйн Соф — «беспредельное ничто». Параллельный перевод того же понятия — «бесконечность». На иврите «я» — «ани», а «ничто» — «эйн». Кроме того, «эйн» — одно из каббалистических имён Бога, которое также употребляется в сочетании Эйн Соф — «Беспредельное Ничто». Каббалисты обратили внимание на то, что слова «ани» и «эйн» складываются из одних и тех же еврейских букв: «алеф», «нун» и «иод». Считается, что между словами, состоящими из одинаковых букв, существует некое глубинное тождество. Слова «ани» и «эйн» — «я» и «ничто» — отличаются только порядком букв. Когда «йод» стоит на конце, получаем слово «я». Когда «йод» стоит в середине, получаем слово «ничто». Одно из каббалистических толкований буквы «иод» — «йада», то есть «сознание». Когда сознание обращено наружу, возникает «я». Когда сознание обращено внутрь, проявляется «ничто». Но это ещё не всё: слово глаз на иврите звучит как «айн». Глаз небытия — это наше самосознание. Айн Эйн — Ани.

Засыпая, каждый становится свидетелем репетиции гибели не только себя, но и вселенной. Мы умираем каждый вечер. Но мы — мертвецы, наделённые памятью. Мало встать следующим утром, нужно ещё перестать спать. Обычно это никому не удаётся — за исключением воинов пустоты. «Жизнь — это сон», — пьесу с таким названием сочинил испанский драматург Кальдерон. «Жизнь — это сон, снящийся Богу», — уточнил Борхес, выразив суть философии Беркли.

Джордж Беркли был ирландском епископом, он родился в 1685 и умер в 1753 году. Некоторое время занимался просветительской деятельностью в Северной Америке, где в его честь в Калифорнии впоследствии назвали Берклиевский университет. Беркли чувствовал, что современные ему философия и естествознание создают угрозу христианскому мировоззрению, видел, как набирающий силу материализм подрывает веру в то, что всё на свете создано и управляется Богом. При этом именно Беркли оказался наиболее последовательным эмпириком. Он считал, что все вещи в мире таковы, какими мы воспринимаем их в своих ощущениях, но при этом они никакие не вещи, а произвольно сконструированные в нашем сознании идеи, Так называемый физический мир не обладает реальностью — его нет. С точки зрения Беркли, «существует» только то, что мы воспринимаем. Предполагать, что за нашими ощущениями скрывается некая субстанция — это значит приходить к преждевременным и необдуманным выводам. У нас вообще нет и не может быть убедительных примеров из опыта для того, чтобы делать подобные заявления. Все наши идеи обусловлены причиной, лежащей вне нашего сознания, но причина эта не материального, а духовного происхождения. Что же представляет собой абсолют при условии тотального отсутствия материи? Это и есть бесконечная пустота, ничто. Жизнь — это сон, снящийся пустоте.

В 1709 году Беркли издал свой первый трактат «Опыт новой теории зрения», где заявил, что у вещей нет свойств, восприятие которых не зависело бы от нашего восприятия. Действительно, различные живые существа видят мир по–разному. Следовательно, вещи, а вместе с ними и весь мир — всё это является продуктом нашего восприятия. А в 1710 году Беркли сочинил главный труд своей жизни — «Трактат о принципах человеческого знания», в котором пришёл к следующим выводам:

1). «Философы сначала подняли облако пыли, а теперь жалуются, что оно мешает им видеть». Уже во времена Беркли стало очевидно, что философия придумывает ничего не значащие термины, например — «материя», для того, чтобы за мнимой наукообразностью спрятать свою несостоятельность.