Чтение онлайн

– Но ведь… – заворчали сзади.

– Подумайте! Подумайте хорошенько, славные мои! Подумайте, чего вы лишаетесь, если будете настаивать, если будете слушать сказки этого юнца, эти фантазии, этот бред, это… это не знаю что! Ещё раз спрашиваю вас, кто видел зомби? Я, мэр, не видел. И майор не видел, и судья. И доктор не видел, – с нажимом сказал он. – А кто-нибудь из вас видел, а?

Никто не высказался. Андре стоял в одиночестве. На мгновение он поймал взгляд Прозоровски, полный сочувствия и понимания, но потом и доктор отвёл глаза. Невыгодно признавать, что в Смоллтауне были зомби. Тогда не построят новую больницу, не восстановят участок. Нагонят войска, будут всех трясти, тормошить, проверять, суетиться, бегать, искать, собирать показания, свидетельства… А так, зомби нет и не было. Закроем глаза и всё. Посмотрим в ТиВи. Там нам расскажут, что мы видим и слышим. Это всего лишь «птичий грипп». Это обычный медицинский вертолёт. Это взрывались в огне патроны.

Андре сжал кулаки. Один. В толпе. Попытка перепрыгнуть пропасть обернулась падением на самое её дно. Он развернулся и пошёл по проходу, запинаясь об ножки стульев и ноги сидящих. Глаза не видят, руки-ноги как деревянные. Злой, смущённый, с красными ушами, и от этого ещё больше злой. В довершение нога подвернулась на затёртой дорожке, и тогда он почти выбежал из зала, попытавшись напоследок хлопнуть дверью. Створки мягко закрылись на механических затворах.

Как дошёл до дома, Андре не помнил. Что делал потом – тоже. Очнулся, когда стало плохо видно очертания предметов. «Надо бы включить свет,» – он встал, поплёлся к выключателю. В шкафу заскреблось. Парень распахнул створки. Уставился в пустые провалы глазниц.

– Тебя нет. И никогда не было, – сказал он, и ему вдруг стало смешно. – Тебя нет. И зомби нет. И меня нет. Никого нет! И дома нет! И мира нет!

Безумно смеясь, Андре скакал и кружился по дому. Цвета блекли, очертания предметов стирались, растворяясь в сером тумане.

– Нет, ничего нет, никого нет, нет, нет, нет!

Затем внезапно остановился. «Как же нет? Вот же, я вижу их – оранжевые точки. Но их же нет? Их недолжно быть! Нужно исправить!»

Уэсли резал неподатливый стейк и злился. «Когда она уже научится готовить?!» Бет сидела рядышком и флегматично доедала яичницу. В дверь позвонили.

– Кого ещё дьявол принёс? – спросил он, глядя на жену. Бет безразлично пожала плечами. Уэсли бросил нож, салфетку и пошёл открывать сам.

– Чего тебе, парень? – спросил он у стоявшего за порогом бледного молодого человека с неприятным костистым лицом. Тот просто отступил на шаг в сторону. Из темноты возникло костлявое чудовище и, раззявив пасть, бросилось на мужчину.

Андре стоял, прислонившись спиной к стенке домика, и ждал, пока утихнет возня. Вот на крыльце появился скелет, прибежал, похоже, довольный, что выполнил приказ хозяина. Был бы у него язык, он бы его вывесил из пасти. А был бы хвост – он бы им завилял. «Настоящий пёс. Гончая, загнавшая добычу.» Андре осторожно зашёл внутрь и, стараясь не глядеть на брызги крови, подошёл к телам. Склонился и выдохнул. Его дыхание, зловонное отравленное дыхание, прозрачно-зелёным клубом опустилось на трупы. Парень не стал ждать результата и вышел.

На третьем доме он уже привык к звукам и даже мог смотреть на работу гончей не отворачиваясь. Разум заполняла холодная вязкая отрешённость, как застоявшаяся вода болота. Людей же нет. И их пожирает то, чего тоже нет. А потом они встанут, став теми, кого, опять же, нет, и понесут его чуму дальше и дальше, и дальше. Сколько, сколько нужно домов, чтобы люди признали, что всё же зомби есть? Пять, десять, двадцать? Андре решил, что все. Весь город. До последнего человечка. Они все сомневались. Они все не хотели открыть глаза, признать правду. Но они их откроют. Он их заставит. И пусть это будут пустые белые буркалы с закатившимися зрачками и неестественно блестящими молочными белками, но они их откроют!

Андре шёл по улицам родного города. Посредник между миром мёртвых и миром живых. Наполовину человек, наполовину мертвец. Волк, до поры до времени скрывавшийся под овечьей шкурой. И ему это нравилось.

– Вы не хотели меня принять к себе. Вы вечно гнали меня прочь, даже в беде, даже лишённого родителей и любимой. Вы гнали меня. Чем я заслужил судьбу изгоя, скажите мне?! Молчите? Вы только хрипите под клыками моей гончей, вы молите о пощаде. О милосердии. А дали ли вы его мне? Разве я просил многого? Душевной теплоты, сочувствия, понимания. Друзей, любимой девушки. Семьи. Что, этого слишком много для вас? Вас бы это обеднило?! – Андре горько рассмеялся. Мужчина в его когтях заорал от ужаса. – Но я великодушен. Вы меня не приняли, но я не такой. Я каждого приглашаю к себе. В мой мир. Вы должны почувствовать на своей шкуре, каково это. Добро пожаловать!

Его несчастная жертва отчаянно замотала головой, пытаясь вырваться.

– Я настаиваю! – Андре широко улыбнулся, а затем зарычал и вонзил зубы в череп человека.

«О, Господи Иисусе, какое наслаждение!» Хотелось ещё и ещё испытывать этот краткий миг блаженства! Когда казалось, что ещё чуть-чуть, и вселенная откроется как книга, выложит все тайны мироздания. Он поймёт, что есть Бог, в чём смысл жизни, и какова его, Андре, роль на Земле. Но на самом пике всё обрывалось, знание ускользало, причиняя мучительную боль. Андре вновь и вновь вонзал клыки, дробил черепа, вылизывая их досуха, чтобы испытать усладу прозрения. Которое снова и снова обрывалось, как оргазм, сорвавшийся за миг до начала. Это терзало его, хотелось разрывать на куски плоть, обманувшую его ожидания.

А потом пришла расплата за удовольствие. Мозг наполнили видения. Мысли, чувства, желания пожранных им людей. Счастливые сцены семейных вечеров, чувства родительской любви, несбывшиеся теперь надежды. Требующими возмездия призраками, они врывались в его черепную коробку. Андре ревел, сжимая голову, будь его воля, он бы выскреб их из себя когтями. Видения вставали перед глазами, затмевая реальность, он уже не понимал кто он и где. Он был одновременно волнующейся перед первым свиданием Джессикой, опаздывающим на работу Джоржем, переживающей по поводу сериальной героини Рейчел, ревущим из-за сломанной игрушки Кларком. А ещё Шоном, Моной, Билом, Ником, Хэзер, Эваном, Ренди… «О мой Бог, сколько же их! Отстаньте от меня, отстаньте! Вы сами виноваты!»

Но ложь не помогала. Воспоминания, а может быть и души, терзали его несбыточностью, невозможностью исполнения. Сначала его проклятье сломало жизнь самому Андре, а теперь и им. Он их понимал, по-настоящему понимал, искренне сочувствовал, но сделать уже ничего не мог. Он заставил людей испытать то, что ощущал сам. Но легче не стало. Только ещё хуже. Чужие мучения накладывались на его собственные, слоились, множились, давили. Пока, наконец, разум не выдержал и не отключился на время.

Он пришёл в себя сидящим на асфальте. Вокруг толпились зомби.

«Хватит… Хватит… Горожане, уверен, напуганы. Этого вполне достаточно для привлечения внимания. Нужно собрать мертвецов в одном месте, чтобы они пока не нападали на живых. Я… я увлёкся.. переборщил. Сейчас всё исправлю, что ещё можно исправить. По крайней мере, новых жертв не будет.»

Андре мысленно собрал в руку синие нити, тянувшиеся от зомби. Получилось ухватить больше, чем тогда, в участке. И всё же не все. Стало страшно. «Я не могу контролировать всех, что насоздавал! И бесконтрольные поползут дальше, разнося мою чуму! Господи Иисусе!»

«Думай, Андре, думай. Что изменилось? Почему ты можешь контролировать больше, чем раньше? Ты стал сильнее? Хотелось бы верить, но это вряд ли… Что тогда?!» Он снова огляделся. Среди синих теней зомби яркой каплей крови виделся его скелет. Часть поводков оживших мертвецов тянулась к нему. Словно создание помогало хозяину удерживать контроль над… стадом. Это и правда напоминало стадо бездумных животных, ожидающих команды погонщика. «Нужны ещё скелеты!» – озарило Андре, он побежал к кладбищу. Рядом стучала костями по асфальту его гончая.