Чтение онлайн

— Вы, должно быть, так заняты! Мы кое-что принесли и просто хотели, чтобы вы по-быстренькому дали нам автограф.

Я тут же замахал руками — «ну что вы, зачем». Внутри лежали мои книги, целая коробка! Если, как они говорят, им интересно!.. Мои «ну что вы» и «зачем» вовсе не были проявлением ложной скромности. Причина отчасти заключалась в том, что в моем последнем романе присутствовала длинная и подробная сцена, в ходе которой мужчина мочится в рот своей юной, сексуальной партнерше. Я уже представил, что встречи с соседями у мусорного бака в ближайшем будущем станут более натянутыми, и не без самодовольства подумал, что скоро по нашей улице пролягут оборонительные рубежи благопристойности. Теперь я понимаю, что, наверное, именно это и побудило меня совершить ошибку. Я снял колпачок со своей старой, верной ручки.

Непосвященные всегда подставляют для автографа внутреннюю сторону обложки, тогда как по правилам книгу нужно подписывать на второй странице справа, под фамилией автора, там, где указано «Алан Уорнер», чуть выше названия романа. Широко улыбаясь, сосед торжественно протянул мне книгу. Я прочел: «Алан Уорнер. Блюзовые гитарные соло без труда». Дорогой Читатель, это творение не выходило из-под моего пера.

Не чувствуя себя оскорбленным по-настоящему, я все же испытал постыдный укол задетой гордости, такую же смутную злость, которую ты пытаешься подавить или добродушно стряхнуть с себя всякий раз, когда в книжном киоске аэропорта не оказывается твоих романов. Я также ощутил ничем не оправданную неприязнь к своему несчастному тезке. По правде говоря, мне уже доводилось слышать об Алане Уорнере II. Друзья, которые заказывали мои книги через Интернет, наталкивались на его имя. Будучи в свое время изгнанным из нескольких молодежных рок-групп за неумение играть на гитаре, я сразу оценил издевательскую иронию судьбы. Итак, я держал в руках книгу Алана Уорнера II. По-хорошему, мне следовало сказать соседям правду и посмеяться над недоразумением. Но как же я признаюсь, что не имею никакого отношения к авторству, если они потратили время, чтобы сделать заказ и уже заплатили деньги? Это означало бы для них нескончаемую мороку с возвратом. Кроме того, соседи были очень милыми людьми; они не судили меня по моим книгам, их завораживал уже один тот факт, что я вообще что-то написал. В конце концов, какая разница? Вдобавок я получал дополнительное преимущество: до тех пор, пока соседи считают меня автором самоучителя игры на гитаре, им не придется спотыкаться взглядом на трехэтажных ругательствах, живописаниях естественных отправлений и буйных сексуальных оргий, роняя чашки из китайского фарфора на пол причудливо обставленной гостиной.

Ко всему прочему, я нашел одно необычное и забавное оправдание из собственной биографии. Еще раньше я написал роман на ту же самую тему плагиата! Я почувствовал себя Раскольниковым.

Уверенным росчерком пера я поставил свою подпись под чужой фамилией. Ну, не совсем чужой. В следующую секунду меня пронзила страшная мысль: а вдруг где-нибудь на страницах книги втиснуто фото автора? Соседи совершенно не проявляли интереса к сделанной мною надписи и бойко обсуждали тему раздельного сбора мусора для вторичной переработки, поэтому я притворился, что изучаю оформление книги, и, небрежно перелистав страницы, заглянул на заднюю обложку. Исходя из сферы компетенции Алана Уорнера, я был готов к худшему. Я ожидал увидеть человека с болезненно-впалыми щеками и «конским хвостом», в сдвинутой на затылок фетровой шляпе с перьями редких птиц. Или мрачного типа с проколотыми ушами, носом, губами, бровями и бог знает чем еще. Я уже думал, что и мне придется таким же образом изменить свою внешность, чтобы жить со своей ложью, но — ура! Фотография автора отсутствовала. Среди других работ мистера Уорнера значилось пособие «Гитарные рифы в рок-музыке», учебник под зловещим для всех соседей названием «Хеви-метал: стили игры на гитаре», самоучитель с броским заголовком «Сто импровизаций для соло-гитары» и солидное издание «Гитарные вступления в композициях „Битлз“». А что, если соседи подходят к делу издалека и просто подбираются ко мне с просьбой не включать усилитель на всю катушку? Но они продолжали оживленно болтать, и я решил, что совсем не зазорно, когда тебя путают с мистером Уорнером, явно суперклассным гитаристом.

Пока я любезно кивал, сосед достал из посылочной коробки еще одну книгу, на сей раз роман: «Перемены». Автор — Алан Уорнер. И опять не я! Невероятно — Алан Уорнер III!

То, что я сперва принял в соседях за чудаковатость, теперь поразило меня как фантастическое невежество. Принести две книги двух разных авторов, причем ни одного, ни другого по соседству нет и в помине, — это действительно нечто из ряда вон. Я имею в виду, как эти люди управляются с покупками на Рождество?

Если раньше я терзался муками сомнения, то сейчас пришел в полный восторг. Я взял «Перемены» Алана Уорнера и не колеблясь поставил на титульном листе свой автограф.

Утром, на трезвую голову, я погрузился в раздумья и со всей четкостью осознал глубину моего преступления. Особенно после того, как сам залез в Интернет и выяснил, под чем подписался. Судя по отзывам, мистер Уорнер написал очень увлекательный роман. «Перемены» (цитирую) — «серьезное психосоциологическое исследование в рамках художественного произведения на тему управления организационными переменами в фирме». Автор переносит героев двух предыдущих книг, «Подводя черту» и «За чертой», в новые обстоятельства. Фил Морли занимает пост управляющего семейной фирмы на севере Англии, и главная его задача — изменить образ мышления сотрудников, чтобы компания могла с успехом добиваться поставленных целей. Он снова прибегает к услугам консультанта по кадрам, Кристины Гудхарт! Некий господин Камеш из Хайдарабада очень высоко оценил эту книгу.

Меня вдруг охватило странное предчувствие, что не в меру восторженные соседи тоже когда-то обращались (или еще обратятся) к добропорядочному мистеру Алану Уорнеру III с просьбой подписать одно из моих сомнительных произведений, в надежде, что мои слова помогут им улучшить навыки организации бизнеса.

У меня началась паранойя. Я знал, что пройдет несколько дней и в наш почтовый ящик упадет письмо. Отзываться на зуммер домофона я к этому времени уже перестану. В письме племянник соседей попросит дать ему несколько уроков игры на гитаре. А через несколько недель соседи захотят получить консультацию по поводу организационных перемен в их фирме, может быть, даже попросят, чтобы я пришел в офис и побеседовал с сотрудниками!

Пару дней спустя мне приснился кошмарный сон. Я присутствовал на каком-то ужасном коктейле. По левую руку от меня стояли немолодые мужчины в строгих костюмах, изводившие меня вопросами касательно деловой практики, тогда как справа за штаны меня дергал подросток, требуя показать ему «металлические» гитарные рифы. Ни черта не понимая ни в том, ни в другом, я отчаянно блефовал, а они становились все злее. Перед вечеринкой я долго не мог выбрать, что надеть. Когда я увидел свое отражение в большом зеркале, услужливо подставленном моим сном, то оказалось, что на мне безумный ансамбль: костюм в тонкую полоску, ковбойские сапоги и широкополая фетровая шляпа с цветными перьями.

Я был спасен. Еще до того как соседи успели как-то отреагировать на книги, якобы написанные мной, моя жена сообщила радостную новость. Наши соседи купили дом и на днях переезжают! Они очень извинялись. У них сейчас столько хлопот, что они пока не прочли мои книги, но обязательно сделают это позже. Я понял, что даже если бы подарил им подписанные экземпляры моих собственных романов, мои соседи — не любители чтения, и эти книги точно так же до скончания века пылились бы на полке. Вот вам доказательство того, что в наше время уже никто ничего не читает. И слава богу!

Номер был длинный и узкий. Я посмотрел в окно и увидел внизу рельсы — четыре ровных полосы. Я заглянул в санузел. Единственное полотенце висело над сливным бачком. Я снова сел на кровать, но удержаться на ней было нелегко. Я то и дело соскальзывал с нейлонового покрывала. Телевизор представлял собой маленький ящик в дальнем углу комнаты. Я поискал глазами пульт. Не нашел. Внизу прошел поезд. Я слез с кровати и поплелся к телевизору. Прошел поезд. Я включил телевизор. Прошел поезд. Я был в Бремене. Да, кажется, в Бремене. Определенно, я был в Германии.

Я покинул дом пять или шесть дней назад — по одному городу, поезду, отелю в день. Оставалось еще около недели. Вчера я был в Гамбурге. Красивый город, но после того, как мы проехали в такси больше пяти миль, нас высадили у отеля «Нейлон» — высокого невыразительного здания на краю белого света. Нейлоновое покрывало, нейлоновые простыни.

На этот день у меня было запланировано три интервью. Появился только один журналист, зато в компании двоих приятелей, один из которых, как позже выяснилось, только что написал ругательную рецензию на мою книгу. Журналист ничего не записывал и постоянно перешептывался с приятелями. Те негромко посмеивались и порой улыбались, глядя на меня.

Чтения в тот вечер прошли хорошо — публика была довольно приятной и дружелюбной. Потом мы отправились осматривать достопримечательности — собор Святого Павла и улицу красных фонарей. Женщины за стеклом, на углу — девушки-подростки с синей от холода кожей. В баре на большом экране над головой моего сопровождающего один и тот же пенис долго и нудно тыкался в одну и ту же вагину (судя по всему, такова была режиссерская задумка) — за это время я успел не торопясь выпить две кружки пива, а мой гид прикончил стакан виски и запихал в карман счет. Затем — ночь в «Нейлоне», на следующий день — Бремен, очередной «Нейлон» и еще одна ночь на нейлоновых простынях. Поезд под окнами. Поезда через каждые десять минут. Германия. Уголь, сталь, машины, пиво. Всю ночь напролет.