Чтение онлайн

Одинокое дерево историка Роджера в № 5 за мое отсутствие сильно обкорнали – опять-таки опасаюсь, что это как-то связано со мной. В № 6 Ползучие Ползеры стали обладателями безупречного свежезаказанного газона – полагаю, смещенная деятельность, поскольку друг другом они уже много лет как не обладают. «У нас отдельные спальни», – сообщила на прошлой неделе миссис Ползер, словно заверяя меня, что она давным-давно оставила глупые детские развлечения. Она явилась без приглашения выпить со мной чая. («Из ромашки, если он у вас есть, миссис Блейкмор». – Она называет меня так, чтобы придать мне респектабельности.) Она боится, что я подвергаюсь нравственной опасности – одинокая женщина, беззащитная от хищников, слабая, как весь наш пол (за исключением ее, разумеется). Я заметила, как она прищурилась на Тома Бренда, когда он явился нагруженный бутылками и цветами. «Я уверена, этот мужчина женат, не так ли?» – спросила она у меня вчера. Я улыбнулась самой милой моей улыбкой. «О, да – сказала я. – Пять раз».

Дальше быстренько о садах. № 7 – Билл и Нина. Никакая рецессия в архитектурном ремесле не способна пригасить это буйство полевых цветов. Однако я заметила, что Нина в большом изобилии посадила змееголовники, и я задалась мыслью, что именно рассказал ей Билл, и поверила ли она ему. Милый, добродетельный Билл, единственный, кто сказал мне «нет»! Во всяком случае, в теннис Нина играет еще агрессивнее, чем прежде. Она даже не пожалела денег на спортивный бюстгальтер. Ну, ты знаешь, с бретелькой вокруг шеи, чтобы умерить подпрыгивание. Не столько бюстгальтер, сколько домкрат.

В № 8 у Луизы деревянная фигура в натуральную величину, простирающая руки к небесам («Женщина, поправляющая занавеску в ванной» – ее теперь все так называют), подверглась нападению древоточцев, хотя Кевин и убежден, что это жуки-могильщики, которые переползли с Луизы. Кроме того, она нашла новую гималайскую секту с филиалом в Эксбридже и очень занята. Так что очень занят и Амброз: он возит ее туда дважды в неделю – епитимья, чтобы не писал меня «ню». Рубище к пеплу моего портрета.

Сад Лотти при № 9 был прежде пустым, как ее жизнь. Теперь, пока Морис пребывает в гулаге Макклесфилд, а Аттила активно обретается в доме, сад захлестнули волны ее Ренессанса – бутылки, пивные банки, картонки из-под пиццы, вываливающиеся из мусорных баков и вместе с более интимными свидетельствами указанного Ренессанса разбрасываемые местными кошками для всеобщего обозрения. Ползучие Ползеры смотрят укоризненно, проходя мимо, но Лотти приветствует их блаженной улыбкой. Она блуждает в эротических грезах Барбадоса и черной кожи. И только подумать, что Морис до сих пор воображает, что ее жилец происходит из древнего шотландского клана – Баннокберн Макгрегор, эсквайр.

Далее к № 10. Ах-махн-дах, та, что гомеопатически отравилась. Быть может, ты помнишь ее знаменитое восточное деревце, защищенное зимой мешком и еще охранной сигнализацией, подключенной прямо к полицейскому участку. Так оно погибло. Ах-махн-дах сама теперь смахивает на мешок.

Кажется, я прохаживаюсь на ее счет даже язвительней Кевина. Ну да у меня есть на это основания.

Кевина я припасла под конец, чтобы развлечь тебя получше. Нет, речь не про его сад – в конце-то концов он всегда сводился к питомнику секс-бомбочек. Нет, про его жену. Как я тебе сообщила, она вернулась – к ужасу Кевина. Ну, в воскресенье я только что вышла из-под душа, как кто-то принялся исполнять триумфальный марш на дверном звонке. Я завернулась в полотенце и осторожно выглянула наружу. Кевин подпрыгивал на месте, точно ребенок. «Я добился! – возвестил он. – Добился! Избавился от нее!» «Каким способом?» – спросила я, капая водой с волос на порог. «Самым простым, – сказал он. – Собственно говоря, вовсе не таким уж простым. Работенка была та еще. Два месяца любящих забот, женского внимания, удовлетворения мужских потребностей и все такое прочее. Ладно, решил я, мне-то мои потребности известны, а из-за нее я удовлетворять их не могу, так? Ну, и что я сделал? Трахал ее днем и ночью, так? Ну, прямо как старина герцог Йоркский я был – уж когда он брался, так брал. Наконец она выкинула белый флаг: сказала, что уже не молода для таких вещей. И укатила назад в деревню: раз-два и там… Джейнис, детка, я добился!»

Тут он подхватил меня под мышки и начал крутить – мои волосы заработали как садовый разбрызгиватель, а полотенце еле удерживалось в стратегических местах. К несчастью, Ползучие Ползеры выбрали именно этот момент, чтобы неторопливо прошествовать по улице в намерении принять святое причастие. Не думаю, что она снова явится ко мне попить чая из ромашки. Не исключено, что я буду даже вычеркнута из ее молитв.

Так что в Речном Подворье бушует весенняя лихорадка.

А теперь о моей работе, как я и обещала. Местная «Кулинария» очень высокого разряда вывесила на двери объявление: «Требуется продавщица». Я – постоянная покупательница. Владелец, китаец по имени Цин, всегда называет меня «мадам», немножко кланяется и настаивает на том, чтобы донести мои покупки до машины.

Лицо Цина, когда я сказала, что хочу стать продавщицей, положило конец легендам об азиатской загадочной непроницаемости. Сначала он решил, что я валяю дурака, – опять этот непостижимый английский юмор! Затем впал в недоумение: «Ах нет, мадам. Не для вас. Вы дама, а не продавщица». «Я буду счастлива стать продавщицей, – сказала я. – Удобные часы. Рядом с моим домом. И мне здесь нравится. Окорока. Сыры. Спагетти. Пирожные с заварным кремом. Лучше любой конторы. А еще мне нравитесь вы». Это совсем его добило. И он явно капитулировал. «Так когда же мне начать?» – спросила я. «В понедельник», – пискнул он тоскливо. «Договорились!» Я потрясла его за руку. Впрочем, она уже тряслась.

И в тот понедельник я приступила. И просто наслаждаюсь. Куда лучше, чем писать псевдо-Хокни для индийских игроков в поло. Разделяет душу и тело. Я могу существовать на то, что он мне платит. И столько узнаю!

Первое, что я узнала, позволь сообщить тебе, что бюстгальтер – вещь первой необходимости. Ты спросишь почему? Так вот: Цин славится своим кофе. И люди приезжают за ним очень издалека. Кофейные зерна хранятся в мешках на полу. Мне приходится наклоняться над мешком с совочком. Не та поза, чтобы хранить свои секреты. Один субъект в тот первый день заходил трижды – кофе, которого он накупил, хватило бы, чтобы открыть кофейный бар. Преподобный Хоуп начал заикаться и протирать глаза. Гортань управляющего моего банка сжала судорога. А Кевин, пообещавший навестить меня, объявил толпе покупателей: «Для «Горной смеси» маловато, детка, увы, увы!» Когда я попыталась одной рукой придерживать джемпер, то рассыпала зерна по всему полу, и пришлось их собирать, что усугубило ситуацию.

Дневная выручка взмыла до небес. Цин, который вообще на меня не глядит, объясняет это моим наэлектризовывающим присутствием и выдал мне премию.

Но теперь я таки обзавелась бюстгальтером. Если тебе нужна помощь с оргией в честь Дня рождения королевы, обещаю надеть его, хотя своей фигуры, когда я в нем, я не узнаю.

Том утверждает, что обязательно состряпает для меня свой знаменитый марокканский таджин, как только кончит петь тебе серенады в Мадриде и вернется. Не исключено, что я устрою ему сюрприз и соглашусь. Полагаю, будут гнусные намерения под тихую музыку. И я даже могу поддаться соблазну. Пять месяцев! Я все больше чувствую себя в настрое, а Том – наилучший кандидат в настоящий момент, – собственно говоря, единственный кандидат помимо Кевина. Ну почему на меня всегда клюют седовласые блудники?

Эстебан как будто бы ужасен.

Клайва пригласили выступить в Уигмор-Холле. Не родила ли я нового Менухина? Его гораздо больше волнует наступающий крикетный сезон, тем более что Аттила обещал взять его на первый матч Суррея. «В задницу Моцарта», – говорит Клайв. Может гений быть филистером? Видимо, да.

Как всегда, с любовью и желаю удачи с поросенком (с молочным, а не с Пирсом).

Джейнис (продавщица в «Кулинарии Цина»).

Паласио Писарро Трухильо 16 апреля

Дорогая Рут Конвей!

Мне кажется, после долгих размышлений я все-таки поняла вашу проблему. Она возникла из-за нелепой англосакской привычки рассматривать сердечные дела шиворот-навыворот (мы, французы, называем это «la vice anglaise» [19] ). Советую вам взглянуть на случившееся с вами, как на это посмотрела бы француженка. Ваше положение больше чем завидно. У вас есть муж, который клянется, что любит вас, но обзавелся молодой любовницей. А потому вы можете теперь вежливо настоять, чтобы он оставил вас, и тогда станете свободной, весьма любимой и весьма обеспеченной. Как это поется в американской песне? «Чего ж и требовать еще!»

Правда, между мной и Хавьером это произошло несколько иначе. Это я обзавелась молодым любовником – или несколькими, теперь уж не помню. Но он испытал невероятное облегчение, милейший человек. Наша дружба расцвела, когда над нами перестал тяготеть нежеланный долг. Ведь, конечно же, после стольких лет (шестнадцати, если не ошибаюсь?) уже не осталось ничего нового, что вы могли бы испытать вместе, и вы сказали, что не можете иметь детей. Так почему бы не насладиться сполна распахнутым перед вами миром? Вы еще молоды. В моем возрасте мир сужается, но у меня есть мои воспоминания. Я прожила богатую жизнь.