Чтение онлайн

– Ты в любой момент можешь оттолкнуть меня – я отпущу, – пробормотал Серега, легко подхватывая Алису на руки и неся ее в спальню, – по дороге воровато огляделся, ориентируясь в обстановке. Вот она, кровать, достаточно широкая, с надежным пружинным матрацем! – В любой момент – только скажи… – а руки уже лихорадочно стаскивали комбинезон, ненасытно лаская упругую плоть.

– Я не мылась, – нервно прошептала Алиса, крепко сжимая ноги. – Я вся потная – занимались же… Ну куда ты… Ой!

Рудин не имел ничего против немытости – поднатужившись, втиснул ногу меж неподатливых коленок, опять впился поцелуем в робко возражавшие губы, поборолся немного и, широко раздвинув бедра женщины, осторожно вошел в желанное лоно. И, не сдерживая радостных стонов, рванулся навстречу ярчайшему оргазму в своей жизни, вкладывая в каждое движение мощного тела всю нежность, на какую был способен…

– Я думала, будет хуже, – спустя пару минут после завершения соития произнесла Алиса, прислушиваясь к своему состоянию и машинально водя пальцем по шраму Рудина под ключицей.

– В каком плане «хуже»? – насторожился Серега. – Как мужчина я показался тебе посредственным?

– Меня… меня изнасиловали, – сухо сообщила Алиса, глядя в потолок. – Две недели назад, в прошлое воскресенье. Их было несколько человек… Прошло совсем немного времени, я думала, что не смогу… Ну, ты понимаешь… Тебя это не шокирует? – она выгнула шею и посмотрела Рудину в глаза.

– Я предполагал нечто в этом роде, – Рудин поцеловал Алису в нос и крепко прижал к себе. – Это случилось в прошлом – ты была одна. Теперь у тебя есть я. Скажи – кто, я пойду и отверну им головы.

– Мы с тобой переспали всего один раз, – сказала Алиса, деликатно высвободившись из объятий. – А ты делаешь такие заявления. Мне кажется верхом легкомыслия, переспав единожды с малознакомой женщиной, быть готовым убить за нее совершенно незнакомых людей. Или ты имел в виду нечто иное, говоря «отверну им головы»?

– Нет, я как раз имел в виду то самое, – очень серьезно заявил Рудин. – И ты вовсе не малознакомая – мне кажется, что я знаю тебя целую вечность. Совсем не обязательно анализировать чувства – можно просто принять их как должное. Прими как должное, Алиса Рудольфовна, – я люблю тебя. Все, точка – больше объясняться не собираюсь. А теперь дай мне координаты этих козлов – я займусь ими прямо сейчас.

– Их уже нет, – Алиса растерянно пожала плечами – не ожидала, что столкнется с таким прямолинейным проявлением чувств. – Их уже того… в общем, отвернули головы. И давай больше не будем об этом. Хорошо?

– Ладно, – покорно согласился Рудин, с немалым удивлением констатировав факт, что за время знакомства изучил предмет своего вожделения весьма поверхностно. Кто мог открутить головы обидчикам одинокой женщины, которая не имеет ни всесильных покровителей, ни хороших знакомств в криминальных сферах? Интересно… Однако назойливость не входила в число недостатков Рудина: сказано «не будем», значит, не будем…

– Теперь ты хочешь борщ? – отстранение поинтересовалась Алиса, убрав руку с груди Рудина.

– Нет, теперь я хочу тебя по-настоящему, – сказал Рудин, вновь привлекая Алису к себе. – Это была разведка боем – не более того. Сейчас ты знаешь, что меня можно не бояться. А я знаю, что обоняние меня не подвело, – все оказалось именно так, как мечтал, если не лучше… Так что извольте, Алиса Рудольфовна, сейчас я вам покажу…

– Минутку, мне надо сполоснуться, – Алиса, не стесняясь мужского взгляда, соскользнула с кровати и шмыгнула в ванную. Серега проводил стройную фигуру взглядом, полным желания. Спустя три минуты фигура вернулась, на ходу вытираясь полотенцем, и не раздумывая полезла в кровать.

– Слушай, я же воду не спустил, – растерянно пробормотал Рудин. – Ты что – в моей воде купалась? Она же псиной пахнет…

– Ты так меня тискал, что насквозь пропитал своими запахами, – лукаво заявила Алиса, ныряя в объятия Рудина. – Теперь уж все равно… Ну давай – что ты там хотел мне показать?

– Сейчас, – решительно заявил Серега, очертя голову бросаясь на приступ поверхностно исследованной крепости…

…Да, в это воскресенье многим славным ребятам из белогорской социальной верхушки пришлось встать раньше, чем обычно. Не составляли исключение и коннозаводчик Руслан Владимирович Саранов, и глава бандитской группировки Улюм. В тот момент, когда Рудин впервые за сегодняшний день заходился в пароксизме неподдельной страсти, два лидера так называемого Второго альянса сидели на террасе дома Саранова, мрачно пили кофе с апельсиновым соком и в очередной раз просматривали принесенную Толхаевым кассету.

– А сам где? – наконец-то поинтересовался Улюм – он все ждал, когда Саранов сочтет нужным объяснить отсутствие третьего представителя сообщества, а Руслан Владимирович с объяснениями не торопился, как будто чего-то стеснялся. – Ты, конечно, все доходчиво объяснил… Но хотелось бы самого послушать. Какого рожна он сразу не сказал о своих подозрениях? И вообще – если конкретно разобраться, Гриша мог упредить… Не замочил бы Пес тех козлов, сейчас другой расклад вышел бы.

– Давай пока не будем об этом, – болезненно поморщился Саранов. – Давай разберемся с этим ублюдком, потом посмотрим, как с Гришей поступить. Нам сейчас войну на два фронта затевать не стоит – сам понимаешь…

Улюм недовольно поморщился: будучи человеком действия и прирожденным бойцом, он не любил интриги – особенно в отношениях с близкими людьми. Больше всего ему хотелось сейчас схватить Григория за грудки, встряхнуть и заорать что-нибудь типа: «Братуха! Это че за залепуха?! Я тебе верил как брату, а ты? А ну – ответь!!!»… Но Саранов – мозговой центр сообщества выдал десять минут назад странную версию, которая требовала, чтобы с ней немедленно разобрались. Версия на первый взгляд была совершенно абсурдна: сам Улюм до такой дичи никогда бы не додумался. Саранов – видимо, под впечатлением от беседы с Толхаевым, который укатил перед самым приездом Улюма, – сказал примерно следующее: Рудин откуда-то пронюхал о способе хранения «черного нала» сообщества, вышел на курьера Гену, пытал его, выявил местонахождение тайника и системы допуска к нему. К курьеру он подбирался кружным путем, методом проб и ошибок, о чем свидетельствует опозоренный перед смертью Жека, который, как мнится Саранову, понятия не имел обо всей этой истории с «левым банком», а также двое убиенных секьюрити во дворе дома Кулькина. Сообщники Рудина «засветились» – Пес, искусно маскируясь под благородную личину, сам принял участие в этом мероприятии…

– Тпрр, тормози – так отреагировал на этот пункт Улюм. – А на хера ему это было? Он что – не мог их отмазать тогда, при опознании? Что-то накручено тут…

– А собака виновата, – пояснил Саранов. – Он бы и хотел, да не получилось, собака почуяла злодеев. Толхаев выдернул Пса с представления, тот был не готов к тому, что ему предстоит обличать своих подельников, вот и… Это, кстати, доказывает, что Григорий не лжет, говоря о своих подозрениях насчет Рудина. Если бы они были заодно, тогда в воскресенье он все Рудину наверняка рассказал бы и Пес от этого мероприятия как пить дать, отказался бы…

Итак, кругом выходило – по версии Саранова, – что Пес, сволочь и мерзавец, подбирается к «левому банку» сообщества. Толхаев тоже сволочь – не совсем конченая, правда, – мог бы раньше предупредить о своих подозрениях. Хорошо, пока ничего не случилось. А ну как не успели бы? Этот самый Пес – головорез, каких поискать. За ним глаз да глаз нужен…

– В общем, я понял – прямо сейчас начнем пасти этого придурка, – высказал предположение Улюм. – А как что – сразу за хомут и на кичу. А на крайняк – замочим на месте, чтобы непоняток не было… Я правильно понял?