Чтение онлайн

То же касается и мимикрии, угрожающей окраски, которая присуща главным образом насекомым да пресмыкающимся. И вообще, собачьи хищники ни теми, ни другими в норме не питаются.

Нет, вряд ли нам удастся отыскать в природе такой случай, когда животное могло бы положиться только на цветовое зрение. Если я не права, пусть биологи меня поправят. Но у меня нет сомнений, что цветовое зрение домашних собак тренируется и совершенствуется именно в их отношениях с человеком, в тех ситуациях, когда человеческое распознавание объектов основывается на цвете.

Но, скажете вы, как же быть с окрасами самих собак? Не будь они важны, зачем бы их столько, и сплошных, и пятнистых? Они, надо думать, играют существенную роль в естественном отборе? Да нет, ничуть не бывало! Окрасы - это плод творчества человека, результат не естественного, а искусственного отбора. Диким собачьим разнообразие окрасов никак не свойственно, у них преобладает серо-рыжий зонарный окрас, именуемый "агути". К слову, в эксперименте по одомашниванию чернобурых лисиц было убедительно показано, что пежины и пятна, наравне с курчавостью шерсти, висячими ушами и загибанием хвоста в кольцо, появляются у хищников в процессе отбора по признаку дружелюбия к человеку!

Да, в нашей селекции окрас играет определенную роль как показатель "генетического качества" (уж простите мне терминологические изыски!). Только дело здесь вовсе не в цвете и расположении пятен, а в насыщенности пигмента, создающего окрас. Опыт разведения собак заставляет специалистов полагать, что с более интенсивными окрасами родителей связаны многие ценные качества психики потомства, в частности, лучшая дрессируемость. Зато ослабленная пигментация способна повлечь за собой разного рода наследственные неприятности. Практика зоопсихолога научила меня, к примеру, опасаться за поведение голубых и изабелловых (дымчатых) доберманов, да простят меня их хозяева, хотя неверно было бы считать, будто окрас играет решающую роль. Но вспомним, что и на выставках, и в племенном разведении в тех породах, где окрас регламентирован стандартом, предпочтение отдается более ярко пигментированным собакам.

Вы еще не устали от загадок, дорогой мой Читатель? Моя "копилка курьезов" еще далеко не исчерпана.

Собачьи тайны

Итак, самое интересное кроется уже не в физиологических возможностях воспринимающего аппарата, а в чисто информационных процессах - в способности правильно анализировать свои ощущения и извлекать из полученного извне "сырья" ту информацию, которая нужна самому субъекту. Не случайно задача распознавания образов по праву считается самой сложной для реализации в компьютерных системах. Вот тут-то я и добавлю вам поводов для размышлений!

Нет конца спорам о том, понимают ли собаки плоское изображение и, в частности, отражение в зеркале. Всяк доказывает свое, но серьезной научной интерпретации как не было, так и нет до сих пор. Зато есть немало наблюдений, заставляющих призадуматься.

У нашего дивана имеется полированная боковина, доходящая почти до уровня пола, то есть как раз на высоте обзора малого щенка или котенка. Она, что немаловажно, освещается так, что сбоку от прохода, где часто оказываются звереныши, хорошо видно отражение. Детишки мои в двух-трехмесячном возрасте исправно и неоднократно интересуются туманным образом, присматриваются, трогают лапочкой, пытаются понюхать. Трогают и нюхают они даже не потому, что предметы, лишенные запаха, им непонятны, а потому, что они в раннем детстве всегда и все проверяют при помощи наиболее развитых органов чувств - осязания и обоняния. Потом, по мере взросления, они теряют интерес, и мне думается, это происходит потому, что эта информация утрачивает новизну, необходимую для поддержания интереса, и становится для животного практически бесполезной. Ну зачем, скажите на милость, просто так смотреться в зеркало? Мы ведь тоже делаем это вовсе не из праздного любопытства, этот акт почти всегда имеет функциональные цели - причесаться, побриться, соринку из глаза вынуть... да и полюбоваться собой для женщины дело тоже весьма практически важное, тут уж вы мне поверьте.

Мои фоксячьи девочки, уже четырех- и двухлетняя, очутились в магазине перед огромным, во всю стену, зеркалом, какого дома у нас нет и никогда не было. В этот магазин мы заходили уже не в первый раз и обычно это зеркало не вызывало у них особо примечательных эмоций, но тут дело было перед летом, я только пару дней назад хорошенько их оттриминговала и были они умопомрачительно хороши. Надо было видеть, с каким восторгом они вертелись перед зеркалом, разглядывая отражения, свое и друг дружки, потом переводили взгляды друг на друга и снова устремляли их в зеркало. Ни дать, ни взять - человечьи девчоночки-школьницы, собирающиеся на вечеринку. Ну разве что локотками друг дружку не подталкивали да не пересмеивались от избытка радости жизни, а уж осознанность их реакции никаких сомнений не вызывала. Ладно уж, мне, пристрастной, вы верить не обязаны, но тогда вокруг них, изумляясь и восхищаясь, столпились все, кто был в тот момент в магазине. И еще несколько лет, пока существовал этот магазинчик (у нас на Невском они то и дело появляются и исчезают), продавщицы всегда передавали приветы моим собачкам (вместе с кусочком колбаски), а сами они, собачки, очень любили заходить именно туда. И никогда не упускали случая хотя бы мельком покрасоваться перед тем же зеркалом.

А недавно я, взяв на руки Джинку, повернула ее мордочкой к зеркалу, висящему на стенке у нас в прихожей. Она мимолетно оглядела себя и намеревалась уже отвернуться, как вдруг со спины на меня прыгнула вертевшаяся позади Каська. Тут строгая старшая сестра зарычала "воспитательным рыком" на отражение глупышки в зеркале. Это ли не свидетельство совершенно осмысленного отношения к отражению - во всяком случае тогда, когда это имеет хоть какой-то практический смысл!

Наш "двоюродный бультерьер" смотрелся в зеркало на дверце платяного шкафа еще чаще, всякий раз, когда шел в прихожую собираться на прогулку. Не знаю, как именно выработалась у него эта привычка, потому что закрепилась она еще в малом детстве, раньше, чем мы познакомились, но происходило это регулярно в течение нескольких лет.

Да что там зеркало! Окно - картинка почти столь же условная с точки зрения традиционных представлений о собачьем восприятии действительности. Ну не должны они разглядывать то, что происходит во дворе, понимать события с высоты, скажем, нашего третьего этажа, распознавать людей и животных, запаха которых не чуют сквозь двойные, утепленные на зиму рамы. И тем не менее, смотреть в окно они могут часами, вызывая у меня живейшие воспоминания о покойной бабушке-пенсионерке, для которой это было лучшим развлечением. Только сидела она не на подоконнике, а на удобном стульчике и пространно комментировала мелкие дворовые происшествия - но тем разница и ограничивается.

Я уже упоминала о том, что собаки совершенно безошибочно узнают хозяев, стоит им появиться в пределах видимости - это вы и без меня много раз замечали. В темноте, в неверном свете скупых дворовых фонарей, в неурочное время и в непривычной одежде, в компании и без узнают! Столь же однозначно они реагируют и на появление во дворе знакомых собак, никогда не путая друга с недругом. А уж если Рольф видел в окно свою возлюбленную, неотразимую суку ньюфаундленда по имени Фрэзи, живущую в соседней парадной, то мы знали об этом, даже находясь на кухне. Он пытался немедленно поздороваться с ней, и это были совершенно особые слова, с которыми он никогда не обращался ни к кому из собак, кроме Нее!

Однако распознавание образов у собак никоим образом не ограничивается изображениями. Как собака узнает голос хозяина и в каких случаях это для нее существенно?

Когда по радио звучала запись одной из моих "собачьих" передач, мне было очень интересно понаблюдать за реакцией моего собственного зверья на голос хозяйки, звучащий прямо из стены и словно бы отделившийся от меня самой, сидящей рядом с ними. Музыка и речь "из стенки" - дело для них привычное, но тут я, наивная, ожидала, что они чего-то не сообразят, забеспокоятся, ну, по крайней мере, проявят живой интерес. Не тут-то было! Их реакция была не просто прохладной, а до обидного равнодушной. Собаки, в момент начала передачи мирно дремавшие, вскинули головы, на секунду-другую прислушались, потом скользнули взглядами по мне, сидевшей за письменным столом, и снова преспокойнейшим образом улеглись. Точно так же они относятся и к моим телефонным разговорам, надо признаться, довольно частым и продолжительным, в которых я нередко упоминаю и их имена, и произношу, скажем, прекрасно им знакомые команды. По логике многих зоопсихологов, уж на свое-то имя и на команду собака, в силу классического условного рефлекса, обязана реагировать всегда! Но они остаются безразличными: голос-то родной, но по ситуации понятно, что к ним это прямого отношения не имеет. Так и по радио: узнать - узнали, но слушать оказалось незачем.

Зато когда я как-то поставила на магнитофон пятнадцатилетней давности запись, где я читала маленькому тогда сыну милновского "Винни Пуха" (в ролях, на голоса), они отнеслись к этому совсем по-другому. Звери оживились, сбежались поближе, чтобы послушать. Вот что оказалось им по-настоящему интересно: писклявый голосок Крошки Ру, урчание Пуха, сварливые реплики Совы. Я ведь употребила на эту запись все свои актерские способности. Собаки смотрели на меня изумленно: надо же, что ты умеешь! Они прикасались мордами к моим губам (это несомненный признак их интереса именно к речи), а потом заглядывали мне в глаза, пытаясь разгадать, для чего все это затеяно. И даже щенки, сколько их было в тот момент в доме, то ли четверо, то ли пятеро, слушали со вниманием, перекладывая по собачьему обыкновению пушистые головенки то налево, то направо.