Чтение онлайн

— Я не знал, — сказал я. Директор дома престарелых кивнула.

— Да. Сердечный приступ в сорок четыре года, прямо как у его отца. Раз – и все.

Лу слегка нажал на колесо кресла, и оно сдвинулось на пару дюймов. Старику нравилось подкатывать его туда-сюда, и он не поставил тормоз. Потрепав Лу за холку, он вновь пристально уставился на него.

— Вы воевали на Тихом океане? — спросил я.

— Да.

— Мой дядя тоже.

— Вернулся?

— Нет.

— Мои соболезнования, сынок.

— А где вы служили? — спросил я с осторожностью, не будучи уверенным, хочет ли он о таком говорить.

— Гуам, Сайпан, Иводзима. Слыхал о таких местах?

— Я изучал историю в колледже. Вторую мировую войну.

— А про боевых собак слышал?

— Нет, сэр.

Он по-прежнему смотрел на Лу.

— Тогда я тебе расскажу. Гуам был чертовой дырой. Враги скрывались по зарослям и пещерам. Никогда не знаешь, в какой момент кто-то выскочит и начнет стрелять или бросит гранату. Но у нас было одно преимущество перед ними.

— Собаки-разведчики? — Кажется, я об этом читал.

— Точно. Во втором и третьем взводе их использовали для поиска мин и засад, в основном овчарок и доберманов, у меня была помесь овчарки, Шепом звали. Красавчик был, прямо как твой Лу.

Комната затихла. Старики кивали, перебирая какие-то свои воспоминания, у многих были близкие или друзья, погибшие на войне. Между ними возникло странное чувство безмолвного единения, даже я это ощущал.

— Шеп столько раз спасал наши шкуры, я даже сосчитать не могу. Указывал на засады, находил пехотные мины, солдат, которые прятались в ямах. Чертовски опасную работу этот пес выполнял.

Он весь ушел в свои воспоминания, и я не знал, хорошо ли это для него. Но директор не возражала, чтобы он говорил дальше.

— Стоило ему что-то увидеть или почуять, этот пес вставал как вкопанный и указывал в ту сторону. Смотрел таким взглядом, как волк, точно нет в целом свете ничего, что сдвинет его с места. И когда мы вечером на привал вставали, все хотели, чтобы Шеп был поближе, чтобы никто к нам ночью не подкрался. Он любил нас как братьев. Это чувствовалось. Шел прямо навстречу врагам, застывал, подходил ближе, опять вставал. Но потом не выдерживал и бросался в атаку, рыча, как тигр. Такой храбрый. Вспугивал этих мерзавцев, как перепелок, а тут и мы делали свою работу. Так они больше Шепа боялись, чем наших винтовок, я тебе точно скажу.

— И что с ним случилось? — спросила женщина, сидевшая рядом.

— Да… подстрелили его, когда он в очередную пещеру кинулся. Похоронили мы его, как других собак, в углу воинского кладбища на Гуаме. Сотни раз он мне жизнь спасал, этот пес, и ни медали, ничего не получил.

Я посмотрел на Лу, который пристроил голову на колени старого ветерана. Стоило мне у нему повернуться, и он тут же встрепенулся в ответ. Я вспомнил тот день, когда мы столкнулись с грабителями у магазина. Лу мог бы быть таким же отважным военным псом, как и Шеи.

Тут мне пришла в голову мысль.

— Вы обучали Шепа останавливаться и показывать?

— Нет, его учил первый дрессировщик. Мне он достался, когда того ранили. Стой, замри, иди дальше, и опять – стой, замри.

— Иди ко мне, Лу.

Я поставил его посреди комнаты, напротив старого солдата, попросил немного подождать, затем сам отошел к другой стене.

Лу смотрел на меня. Он точно знал, что пришло время работать. Я дал ему знал подойти, незаметным жестом. Он медленно двинулся в мою сторону. Старик смотрел на нас.

Я жестом велел Лу ждать. Он застыл на месте. Я опять сделал знак «идти» – он прошел пять или шесть шагов, прежде чем я вновь его затормозил. Он стоял настороже, уши подняты, взгляд на мне. Я еще раз велел ему идти и остановил рядом со стариком. Тот посмотрел на Лу, и было видно, что он любуется его блестящей черной шерстью и крепкими мышцами, его изящной стойкой и умным напряженным взглядом, направленным строго в одну точку.

По щекам старика потекли слезы. Лу уложил голову ему на колени, сочувственно заглядывая в лицо.

— Шеп, бедный Шеп, — повторял он, гладя Лу по голове. Его память перелистывала запыленные страницы одну за другой, и с них смотрели юные лица друзей и пес, который столько раз спасал им жизнь много лет назад – в точности как этот нынешний пес спас жизнь мне. Все они навсегда остались в наших сердцах.

Мы перебрались в дом, купленный Нэнси, небольшой, но с собственным двориком и в хорошем районе, на самой окраине. Он был именно таким, о каком она всегда мечтала. По соседству находился коммерческий питомник, хозяева которого держали и разводили мощных крупных собак породы фландрский бувье. Постоянный лай смущал многих соседей, поэтому наш дом продавался за бесценок. Но мне после академии на шум было наплевать, я его даже не замечал.

Лу сразу влюбился в наш двор. Он обнюхал все закоулки, все беличьи тайники, каждый крысиный и мышиный след. Он выслеживал енотов среди деревьев, прислушивался к лаю пастушьих собак через дорогу. Он исследовал, помечал все новое и постоянно бдил, словно ожидая нашествия из-за леса неведомых бувье, усатых и самодовольных, как викторианские джентльмены, шествующие в курительную гостиную.

Теперь, когда она обрела свой дом, Нэнси захотела щенка. У нас был Лу, готовый помогать в воспитании питомца, и просторный двор. Мы решили рискнуть.

— Кого ты хочешь? — спросил я.

— Ротвейлера.

— С ними много возни.

— Они мне нравятся.

— Они большие.

— Хочу.

— Очень активные.

— Ротвейлера.

Спор завершился моим предсказуемым проигрышем, после чего я подыскал неподалеку хорошего заводчика, у которого были щенки «на выданье». Хозяева вели племенную работу, питомник был чистый, щенки обучались поведению и в доме, и вне его. Я посмотрел на родителей – типичные ротвейлеры: серьезные, сильные, с бойцовой искоркой во взгляде, отличающей эту породу. Отец был таким же мощным, как папаша Лу, и таким же царственно невозмутимым, мать – грациозной и довольной жизнью.

Я убедил Нэнси, что лучше взять девочку. Разнополые собаки в ломе, по моему опыту, скорее уживались вместе. Мы дважды приезжали в питомник, измучили владельцев проверками щенков на темперамент и, наконец, взяли двухмесячную Джинджер домой.

Она оказалась деловитой и дружелюбной, и ей повезло сразу же обзавестись самым лучшим образцом для подражания. Поначалу Лу решил, что это еще одна травмированная собака, нуждающаяся в «починке», которая затем исчезнет из его жизни. Но шли дни, а Джинджер все еще была здесь, играла с ним, лизалась, таскала его вещи и лезла в его миску, и Лу ничего не оставалось как признать сиротку и заняться ее воспитанием всерьез.