Чтение онлайн

Он подошел к машинке и принялся гнуть литеры.

— Что вы задумали? — спросила она.

— Будем печатать признание.

— Какое признание?

— Признание в убийстве Паулы Картрайт, — пояснил он.

От изумления у нее округлились глаза.

— Господи всемогущий! — воскликнула она. — И что вы намерены делать с этим признанием?

— Послать по почте в «Кроникл» заведующему отделом новостей, — ответил он.

Она замерла, не сводя с него тревожного взгляда, затем разом глубоко вздохнула, подошла к своему стулу, уселась и заправила бумагу в машинку.

— Страшно, Делла? — спросил он.

— Нет. Раз вы распорядились, я это сделаю.

— Подозреваю, что мы таки играем с огнем, — признался он ей, — но думаю, смогу вас покрыть, если что случится.

— Все нормально, — ответила она. — Для вас я готова на все. Итак, что прикажете печатать?

— Я буду диктовать, а вы печатайте прямо с голоса.

Он остановился у нее за спиной и негромко начал:

— Адресат: заведующий отделом новостей «Кроникл». Текст:

«Уважаемый сэр!

Я обратил внимание, что ваша газета опубликовала интервью с Элизабет Уокер, в котором она сообщает, что я несколько раз заявлял о том, что намерен погибнуть на виселице; что большую часть своего времени я проводил с биноклем в руках, наблюдая за домом Клинтона Форбса, который тогда называл себя Клинтоном Фоули.

Все это правда.

Я обратил внимание, что вы напечатали редакционную статью с требованием к властям задержать меня, а также Паулу Картрайт, мою жену, до начала суда над Бесси Форбс, намекая тем самым на то, что я убил Клинтона Форбса.

Это обвинение несправедливо и облыжно.

Я не убивал Клинтона Форбса; но я убил мою жену Паулу Картрайт.

Учитывая все обстоятельства, я считаю, что общественность имеет право знать, как это в точности произошло».

Перри Мейсон остановился и помолчал, пока щелчок каретки не возвестил, что Делла Стрит отпечатала надиктованное. Затем подождал, пока она не подняла на него глаза.

— Становится страшно, Делла? — спросил он.

— Нет, — ответила она. — Продолжайте.

— На этом легко можно подорваться, — предупредил он.

— Ну и что? — заявила она. — Раз вы готовы рисковать, то я тоже.

— Прекрасно, — заметил он, — продолжаем:

«Я жил в Санта-Барбаре с женой и был счастлив. У меня были приятельские отношения с Клинтоном Форбсом и его женой. Я знал, что в нравственном отношении Клинтон Форбс — сукин сын, но мне он нравился. Я знал, что у него интрижки с доброй полдюжиной женщин, однако не подозревал, что моя жена в их числе. Открытие обрушилось на меня внезапно, как гром среди ясного неба. Это меня подкосило. Мое счастье лежало в руинах, семья тоже. Я решил выследить Клинтона Форбса и убить его как собаку.

Поиски продолжались десять месяцев, но вот я обнаружил его на Милпас-драйв под именем Клинтона Фоули. Я выяснил, что соседний дом сдается со всей обстановкой, въехал и нарочно взял в экономки женщину, глухую как пень, которая по этой причине не могла сплетничать с соседками. Прежде чем убить Клинтона Фоули, я хотел разузнать о его образе жизни. Хотел разузнать, как он обращается с Паулой и счастлива ли она с ним. С этой целью я наблюдал за их домом в бинокль, что отнимало у меня большую часть времени.

Это обернулось долгим и утомительным делом. Порой мне приоткрывались сценки из личной жизни человека, за которым я шпионил, а порой мне ничего не удавалось увидеть на протяжении нескольких дней. Наконец я убедился в том, что Паула глубоко несчастна.

И все же вопреки всему задуманному я не преуспел в своих намерениях. Выбрав ночь потемнее, что отвечало моим планам, я прокрался участком к дому моего врага. Я твердо решил убить его и забрать жену. Экономке я отдал письмо к моему адвокату, куда вложил завещание. Я хотел быть уверенным на случай, если что-нибудь со мной случится, что дела мои останутся в полном порядке.

Задняя дверь дома была не заперта. Клинтон Фоули держал полицейскую овчарку по имени Принц; Принц сторожил квартиру, но меня-то он знал — мы с Клинтоном Форбсом были приятелями в Санта-Барбаре. Он не только меня не облаял, но обрадовался моему появлению. Он прыгнул на меня и лизнул руку. Я потрепал его по голове и тихо прошел через задние комнаты. В библиотеке я неожиданно повстречался с женой. Увидев меня, она закричала. Я схватил ее и пообещал придушить, если она не замолчит.

Она была едва жива от ужаса. Я ее усадил и стал говорить с нею. Она рассказала, что Клинтон Форбс и его экономка Тельма Бентон вот уже несколько лет как живут в тайной связи и началось это еще до того, как он соблазнил ее; что Форбс куда-то отправился с Тельмой Бентон и она одна в доме; что повар А Вонг, как обычно, пошел провести вечер со своими друзьями-китайцами.

Я сообщил ей, что намерен убить Форбса и хочу, чтобы она вернулась ко мне. Она ответила, чтобы я и думать забыл об убийстве, что она меня разлюбила и не сможет быть со мной счастлива. Она начала угрожать, обещая вызвать полицию и все про меня рассказать, и потянулась к телефону. Мы с ней схватились, она подняла крик, и я ее задушил.

Я не в состоянии объяснить, что я тогда чувствовал. Я страстно ее любил. Я знал, что она меня больше не любит. Она дралась со мной, чтобы спасти человека, который предал меня и которого я ненавидел. Я забыл обо всем на свете, я понимал только, что сжимаю ее горло в безумной хватке. Когда я пришел в себя настолько, чтобы отдавать себе отчет в своих действиях, она уже не дышала. Я задушил ее до смерти.

Клинтон Форбс делал пристройку к гаражу. Оставались только цементные работы — предстояло залить пол. Я пошел в гараж, отыскал кирку и лопату. Я выкопал грунт, там, где должны были сделать пол, захоронил тело жены в неглубокой могиле, а оставшуюся землю покидал в тачку, отвез на зады участка и там высыпал. Я хотел дождаться Клинтона Форбса, но не посмел. То, что я совершил, напрочь выбило меня из колеи. Я дрожал как лист. До меня дошло, что из-за вспыльчивого моего характера я убил женщину, которую любил. Однако я понимал, что разоблачение мне не грозит. Строители вот-вот должны были залить пол в пристройке цементом, а это уничтожит следы преступления. Я отправился в другую часть города, снял комнату под чужим именем, сменил внешность и с тех пор так и живу.

Я пишу это признание, потому что к этому меня побуждает чувство чести. Я убил жену. Я не убивал Клинтона Форбса — и жаль, что не убил. Он заслужил смерть, но я его не убил.

Опознание мне не грозит. Никто никогда не проникнет в тайну моей новой личности.

С искренним уважением».

Перри Мейсон дождался, пока Делла Стрит кончит печатать, извлек лист из портативной машинки и внимательно прочел текст.

— То, что надо, — заметил он.

Она побледнела, губы у нее задрожали.

— Как вы собираетесь с этим поступить? — спросила она, посмотрев на него широко раскрытыми глазами.

— Собираюсь взять завещание Артура Картрайта за образец и подделать под признанием его подпись.

Она наградила его долгим взглядом, затем молча прошла к столу, где находились чернила и ручка, обмакнула ручку в чернильницу и подала Мейсону. Все так же без единого слова она подошла к сейфу, набрала комбинацию, открыла дверцу, вынула завещание Артура Картрайта и принесла адвокату.

Перри Мейсон в сосредоточенном молчании уселся за стол, несколько раз расписался для пробы на листочке бумаги и старательно вывел под признанием подпись Артура Картрайта. Он сложил документ и вручил Делле Стрит конверт с маркой.

— Напечатайте адрес, — сказал он. — «Заведующему отделом новостей «Кроникл».

Он закрыл футляр пишущей машинки.

— Что вы намерены делать? — спросила она.

— Отправлю письмо и позабочусь о том, чтобы портативная машинка оказалась там, где полиции никогда ее не найти; а вы садитесь в такси и поезжайте домой.

Она внимательно на него посмотрела и пошла к двери. Взявшись за ручку, она остановилась, постояла и, повернувшись, снова подошла к Перри Мейсону.

— Шеф, — сказала она, — лучше бы вы этого не делали.

— Чего именно?

— Не рисковали.

— Приходится.

— Это неправильно, — возразила она.

— Правильно, если даст правильный результат.

— Какого результата вы добиваетесь?

— Я хочу, — объяснил он, — чтобы в пристройке к гаражу взломали цементный пол и тщательно проверили, что под ним.

— Почему в таком случае не попросить об этом власти?

Он язвительно рассмеялся.

— От них дождешься, держи карман шире. Они меня на дух не переносят. Они хотят осудить Бесси Форбс и не станут делать ничего такого, что может ослабить позиции обвинения в глазах присяжных. Они исходят из того, что она виновна, и на том стоят. Ни о чем другом они не желают и слышать, так что попроси я их о чем — они, понятно, решат, что я пытаюсь их обвести.

— Что случится, когда вы пошлете это в «Кроникл»?

— Тут и думать нечего — взломают цемент.

— Но как им это удастся?

— Никак, взломают, и все.

— Кто-то им даст разрешение? — спросила она.

— Не будьте глупенькой, — ответил он. — Форбс купил дом и является его хозяином. Он мертв. Бесси Форбс — его жена. Если ее оправдают, она наследует недвижимость.

— А если не оправдают? — возразила Делла Стрит.

— Обязательно оправдают, — решительно произнес он.

— А почему вы считаете, что под цементом окажется тело? — спросила она.

— Вот что, — ответил он, — давайте посмотрим на это с точки зрения здравого смысла и перестанем идти на поводу у многочисленных фактов, которые ровным счетом ничего не значат. Помните, когда Артур Картрайт впервые к нам обратился?

— Конечно, помню.

— Помните, что он сказал? Он хотел составить завещание, причем такое, чтобы его имущество отошло к женщине, которая в то время проживала как жена Клинтона Фоули в доме на Милпас-драйв.

— Ну да.

— Прекрасно. Потом он написал завещание и переправил его мне, но условия были уже другие.

— Почему? — спросила она.

— Потому, — объяснил Мейсон, — что он знал: бессмысленно завещать имущество человеку, которого нет на свете. Каким-то образом он выяснил, что она умерла.

— Значит, он ее не убивал?

— Я этого не утверждаю, но думаю, что убил не он.

— Так не преступно ли подделывать признания такого рода?

— В определенных обстоятельствах — преступно, — согласился Перри Мейсон.

— Не представляю, в каких обстоятельствах это не было бы преступно, — возразила она.

— Об этом подумаем, когда придет время.

— Так, по-вашему, Артур Картрайт знал, что его жена мертва?

— Да, он ее очень любил. Десять месяцев ее разыскивал и два месяца жил рядом, пытаясь выяснить, счастлива она или нет. Он решился убить Клинтона Форбса и догадывался, что заплатит за это жизнью. Он хотел, чтобы его имущество отошло жене — не жене Клинтона Форбса, но Пауле Картрайт, однако опасался написать завещание в ее пользу до того, как убьет Клинтона Форбса, потому что считал, что это повлечет судебное расследование. Поэтому он составил завещание, вернее, хотел составить таким образом, чтобы отказать имущество женщине по имени Эвелин Фоули.