Чтение онлайн

Дальше – больше.

Томительный день закончился, но сон не приносил облегчения – бежал от Сони. А ночью человек беззащитен, открыт для боли и горьких мыслей. Особенно в тот странный, тревожный час перед рассветом, когда клубятся по углам, глядят из темноты ночные незваные гости, и рушится зыбкая грань между бредом и явью, и не кричал еще первый петух, гоня в преисподнюю кошмарные тени, снимая чары.

И в зыбком свете занимающегося дня Соня с невыразимым ужасом увидела, что ручка на ее двери медленно поворачивается. Кровь застыла в жилах, и каждая клеточка ее тела, лишенная этого живительного тока, забилась, запульсировала, отчаянно протестуя.

Мыслей было только две. Первая – кошмарная – пронзила ее ледяными иголками: вернулся Васятка, спеша расквитаться за позор и обиду.

Вторая была досадливая: любвеобильный Костя Стариков давно поглядывал на нее горячим масляным взглядом, а с исчезновением Даника активизировался чрезвычайно. Именно от него она каждый вечер тщательно запирала свою дверь и вдруг оплошала и не заперла. Как же она так?

Естественно, Соня его не боялась. Еще чего не хватало! Но кому нужны эти водевильные ситуации, пошлые и нелепые? Однако действительность приготовила ей совсем другой, гораздо более оригинальный сюжетец.

Дверь бесшумно отворилась, и в неверном сумеречном свете в комнату вплыла баба Люба. Ее заплывшие глазки на одутловатом лице были широко открыты, а руки с растопыренными пальцами вытянуты вперед. Седые сальные пряди рассыпались по плечам. Бесформенная ночная рубашка, сшитая рукодельной Валентиной из старой простыни, пестрела застарелыми пятнами. Заскорузлые шлепанцы, задубевшие от мочи, и слоновьи ноги с синеватой куриной кожей, разрисованные сеточками сосудов. Восставшая из гроба, тронутая тлением горгулья.

– Что вам здесь нужно?! – фальцетом взвизгнула Соня.

И резкий звук петушиным криком разорвал тишину, пугая призраков.

– Ой! – очнулась баба Люба. – Я дверью ошиблась…

И попятилась вон из комнаты. А Соня напряженно смотрела на ее бледные ноги – не заструится ли по ним зловонная желтая жижа, что, уж конечно, явилось бы последней каплей как в прямом, так и в переносном смысле.

Но Бог миловал. Дверь со злобным стуком затворилась, и Соня, как ни странно, уснула. Сразу. Почти мгновенно.

Но ночь еще не кончилась, не потеряла свои права. И снилось Соне, что опять открылась дверь ее комнаты и вошла зловредная старуха с мертвым взглядом и двинулась прямо к ее кровати, сжимая дряблой рукой кипящий чайник. И Соня, не в силах крикнуть и даже пошевелиться, с ужасом смотрела в ее потустороннее лицо. Но когда спасение показалось уже невозможным, она вдруг закричала так громко и отчаянно, что подняла всю квартиру.

Дверь (так и не запертая, будь она неладна!) широко распахнулась, ударившись в стенку, и на пороге нарисовался Костя Стариков собственной персоной в шикарных трусах а-ля «закрой глаза, а то ослепнешь».

– Звала? – галантно осведомился он.

– Мне приснился кошмарный сон, – нахмурилась Соня. – Идите, Константин.

– Уже иду! – жизнерадостно откликнулся тот, шагнул в комнату и закрыл за собой дверь.

– Да не сюда! – рассердилась Соня. – А отсюда!

Но сосед уже присел на краешек кровати, и Соня, любившая спать голой, натянула одеяло до самого подбородка и на всякий случай предупредила:

– Я закричу!

– А что ты будешь кричать? – неожиданно заинтересовался сосед. – Если «пожар», все двинут на лестницу спасать свои задницы. Кричи лучше: «Убивают, насилуют!»

– Да вы просто воинствующий бабник! – поразилась Соня. – И по-моему, вам абсолютно все равно, с кем спать.

– Абсолютно, – подтвердил Костя. – Какая разница, с кем ты спишь? Главное, с кем ты бодрствуешь. Неужели тебе хочется уснуть рядом со мной?

– Конечно же, нет! – искренне открестилась Соня.

– И я не дам тебе этого сделать, – горячо заверил Стариков. – Ты не уснешь, пока я рядом.

– Послушайте, Костя! Что вы идиотничаете? Я совсем не это имела в виду! – разволновалась она. – Вы все переворачиваете с ног на голову!

– То есть тебе все-таки хотелось бы уснуть рядом со мной?

– Так, – сказала Соня. – Так. Немедленно уйдите из моей комнаты. Немедленно!

И даже рукой указала, куда именно. Совсем при этом забыв о простыне, которая тут же сползла, обнажая грудь.

– Вы гоните нас? – потрясся Константин, откровенно наслаждаясь открывшимся зрелищем. – Нас с мальчиком?!

– С каким мальчиком? – растерялась Соня, торопливо подбирая упавшую простыню.

– Ну как же? – удивился сосед, опуская глаза.

И Соня, невольно проследив за его взглядом, увидела, как просыпается и растет в шикарных трусах упомянутый «мальчик». И взгляд его был красноречивее всяких слов, то есть не «мальчика», конечно, а соседа, и сказал ей так много и так страстно, что Соне просто нечего было возразить. Но самое удивительное заключалось в том, что ей вообще не хотелось возражать Константину Старикову…

И когда он потянул простыню, она не сжимала ее побелевшими пальцами и не кричала: «Убивают, насилуют!» Не отшатнулась с гневом и омерзением, когда он наклонил к ней свое лицо, очень медленно, будто спрашивая разрешения. И понял – она разрешает, зовет его и торопит.

Дамский угодник Костя Стариков, волею судеб многогранно отточивший свое ремесло, был великолепен, надо отдать ему должное. «Мальчик» тоже не подкачал, и этот рафинированный секс, спонтанный, свободный даже от намека на чувства, потряс Соню, как атомный взрыв, посеяв хаос и в мыслях, и в теле.

Глупое тело помнило каждый вздох, томилось и жаждало продолжения. И Соня в мурашках воспоминаний, вдруг застигнутая картинкой минувшей ночи, вскидывала голову, как лошадь, пронзенная стрелой.

Но с той самой глубины души, до которой она была потрясена, поднималось отвращение, делая немыслимой не то что новую встречу с соседом, но даже и нахождение с ним под одной крышей. И Соня, собрав вещички, уехала к Марте.

– Ты знаешь, – сказала она ей вечером за ужином, – я словно тону в пучине. И кажется, глубже уже нельзя, некуда, так не бывает, вот-вот покажется дно, и я, оттолкнувшись, всплыву на поверхность. Ан нет, спускаюсь все ниже и вязну, вязну…

– У тебя постабортная депрессия, – поставила диагноз тетка. – Самая настоящая. Так бывает, я читала. И учти, она может тянуться годами и плохо кончиться. Давай смотреть правде в глаза: у тебя действительно не было выбора. Но жизнь-то не кончилась. Просто гони своего Даника. Гони его в шею, Соня! Этот урод приносит одни несчастья. Все уже случилось. Давай выбираться и жить дальше. Главное, не нужно себя казнить.