Чтение онлайн

Целый ряд поведенческих черт собаки указывает на ощущение ею своего «я». В большинстве случаев собаки трезво оценивают свои возможности. Они, неожиданно для самих себя, прыгают в воду за утками — и узнают, что они прирожденные пловцы. Они удивляют нас, подпрыгивая на высоту забора, — они и в самом деле способны его преодолеть. С другой стороны, многие хозяева утверждают, что собаки якобы не знают элементарных вещей о себе, — например, не осознают свой размер. Маленькие собачки важно подходят к большим псам, потому что, по мнению хозяев, считают себя большими. Некоторые владельцы крупных собак, чьи питомцы любят сидеть на коленях, в свою очередь, утверждают: «Моя собака думает, что она маленькая». Но в обоих случаях поведение собак, скорее, наводит на мысль о том, что животные прекрасно осведомлены о своих размерах. Маленькая собачка компенсирует недостаток роста, с гордостью демонстрируя свои достоинства, а огромный пес, который лезет на колени, проделывает это только до тех пор, пока его не прогонят, а после спокойно устраивается на своей подстилке.

И большие, и маленькие собаки, судя по всему, не мыслят категориями «большой» и «маленький», но посмотрите, как они взаимодействуют с окружающим миром. Некоторые собаки, конечно, пытаются поднять целое бревно, но большинство выбирает палку в соответствии со своими возможностями, как будто примеряясь к предмету, который сможет удержать в зубах. Таким образом, все палки на пути собаки подвергаются беглому осмотру: слишком большая? слишком толстая? или тонкая?

Вероятно, собаки узнают о своем истинном размере в ходе игровых драк. Одна из наиболее типичных черт собачьей игры такова: социализированная собака может играть с любой другой социализированной собакой. Поэтому мопс может затеять игру с мастифом, которому он едва достает до коленей. Как мы уже видели, большие собаки умеют соизмерять свою силу, если партнер меньше по размеру: они кусают вполсилы, напрыгивают легонько и аккуратнее толкают своих субтильных товарищей. Они даже могут добровольно поддаваться. Иногда большие собаки регулярно валятся наземь, подставляя брюхо маленькой собачке и терпя своего рода добровольное унижение. Более взрослые и опытные псы приноравливаются к манере игры щенков, которые еще не усвоили все правила.

Игры между собаками разного размера обычно не длятся долго, но, как правило, конец им кладут не сами собаки, а хозяева. Животные несравненно лучше умеют предугадывать намерения и оценивать способности друг друга, чем мы. Они находят общий язык быстрее, чем их хозяева. В игре важен не размер и порода собаки, а то, как она общается с себе подобной.

Наблюдения за служебными собаками прибавляют нам знаний о собачьем самосознании. Овчарки, которые с рождения живут бок о бок с овцами, отнюдь не начинают вести себя как овцы. Они не блеют и не бодаются. Собаки взаимодействуют с овцами, используя собственные поведенческие навыки. Всякий, кто наблюдал за овчарками, знает, что иногда они рычат на своих подопечных. Рычание — это метод коммуникации. Собака обращается с овцой скорее как с другой собакой, нежели как с потенциальной пищей. Ошибка овчарки заключается лишь в чрезмерном обобщении: она прекрасно осознает, кто она такая, однако полагает, что все вокруг — тоже собаки. Это очень по-человечески: овчарки разговаривают с овцами как с собаками, а мы разговариваем с собаками как с людьми.

Способна ли уставшая от игр, поисков подходящей ветки или общения с овцами собака сесть и задуматься: «А ведь я — красивый пес среднего размера»? Нет, конечно; подобные рассуждения о собственных размере, статусе и внешности — это прерогатива людей. Собаки знают, кто они такие, и применяют это знание в случае необходимости. Они чаще всего трезво оценивают свои физические возможности и жалобно смотрят на нас, если мы приказываем им прыгнуть через слишком высокий забор. Собака не заинтересуется собственными экскрементами на земле, поскольку знает, что они пахнут ею. Если у собаки есть самосознание, то, может быть, она думает о себе не только в настоящем, но также в прошлом и в будущем?

Когда мы намереваемся повернуть за угол, Пумперникель резко останавливается, как будто чтобы понюхать что-то; я замедляю шаг. Она опрометью бросается за угол. До места нашего назначения двенадцать кварталов, небольшой парк, фонтан и поворот, но она помнит этот маршрут. Она посматривала на меня всю дорогу и наконец утвердилась в мысли: идем к ветеринару.

Психологи утверждают, что люди с уникальной памятью (например, способные с первого прочтения запомнить сотни случайных чисел или припомнить, сколько раз экспериментатор моргнул, сглотнул или почесал затылок) иногда жестоко страдают. Способность помнить все может быть оборотной стороной неспособности забывать. Груды мусора — вот что представляет собой память такого человека.

Такова ли собачья память? В определенном смысле — да. Есть убедительные свидетельства того, что собаки обладают памятью. Когда вы приходите домой, собака узнает вас. Она не забудет, где оставила любимую игрушку или в каком часу накрывают на стол. Собака умеет найти короткий путь в парк, помнит любимые столбы и кусты, узнает собак-друзей и собак-врагов с первого взгляда (и обнюхивания).

Мы задаемся вопросом, обладают ли собаки памятью, потому что наша память — это не просто накопление информации о ценных предметах, знакомых людях и местах. Человеческие воспоминания носят субъективный характер. Это нашопыт и нашепредвосхищение будущего. Поэтому мы спрашиваем, субъективен ли собачий опыт, осознает ли пес, что это егожизнь?

Ученые, обычно скептически настроенные и осторожные в своих заявлениях, часто ведут себя так, будто собачья память аналогична человеческой. Собак давно используют в качестве модели для изучения человеческого мозга. То, что нам известно об ухудшении памяти с годами, получено путем изучения памяти стареющего бигля. Собаки обладают кратковременной, «рабочей» памятью, которая функционирует примерно так же, как, по мнению ученых, работает человеческая память. То есть в любой момент мы скорее всего помним только то, на чем сосредоточено наше внимание. Отнюдь не все, что с нами случается, мы запоминаем. Только то, что мы повторяем и заучиваем, сохраняется в долговременной памяти. Из многих событий мы запомним некоторые — чаще всего первое и последнее. Собачья память работает сходным образом.

Это сходство не абсолютно: различие обусловлено языковой деятельностью человека. Одна из причин того, почему взрослые, как правило, не помнят себя во младенчестве, кроется в том, что до трехлетнего возраста люди мало пользуются языком для оформления, обдумывания и сохранения опыта. Хотя мы можем сохранять физическую память о событиях, лицах, даже мыслях и настроении, подлинные воспоминания формируются только при наличии лингвистической компетенции. Если дело в этом, то у собак, как и у младенцев, нет долговременной памяти.

И все же собака помнит многое: своего хозяина, дом, места прогулок. Она помнит бесчисленное множество других собак; не забывает, что такое дождь и снег, столкнувшись с этими явлениями; она помнит, где приятно пахнет и где можно раздобыть хорошую палочку. Собака помнит, что иногда мы не в состоянии увидеть, чем она занята; помнит, как мы недавно разозлились, увидев, что она пожевала ботинки; она знает, когда ей можно залезать на кровать, а когда нельзя. Она помнит об этом потому, что научилась, а научение — это память об ассоциативных связях и событиях.

Вернемся, впрочем, к вопросу об автобиографической памяти. Собаки во многом ведут себя так, будто помнят свою жизнь. Иногда они даже будто задумываются о будущем. Когда Пумперникель не больна и не спит, ей ничто не мешает съесть свои галеты в мое отсутствие, и тем не менее она предпочитает дождаться возвращения хозяйки. Даже не будучи одни, собаки прячут кости и лакомства; пес может беспечно бросить игрушку во дворе, чтобы вернуться за ней через неделю. Эти действия зачастую можно связать с определенными событиями прошлого. Собаки помнят и избегают участков земли, где можно поранить лапы, неприветливых сородичей, жестоких и неуравновешенных людей. Они узнают вещи и существ, с которыми регулярно сталкиваются. Щенки быстро привыкают к хозяевам и со временем начинают узнавать гостей дома. Они охотнее и легче играют с собаками, с которыми знакомы дольше всего. Давние товарищи по играм могут обойтись без церемоний — достаточно неформального приветствия перед тем, как с головой уйти в игру. [49]

К сожалению, нынешнее наше представление об автобиографической памяти собак не глубже суждения бигля Снупи, вынесенного полвека назад: «Вчера я был собакой, сегодня я — собака, и завтра я, вероятно, останусь собакой». Осознание собаками прошлого и будущего не подвергалось экспериментальной проверке; однако опыты с участием других животных показали у них наличие памяти (в определенной степени). Например, в ходе эксперимента, проведенного с участием голубых кустарниковых соек — любительниц припрятывать пищу, — у птиц обнаружилось качество, которое — применительно к людям — мы назвали бы «силой воли». Если я очень хочу шоколадного печенья и кто-нибудь даст мне целый пакет, я вряд ли отложу до завтра. Соек приучили к тому, что если им дают лакомство, то на следующее утро пищу они не получают. Несмотря на желание съесть угощение немедленно, часть они приберегали. Так же, вероятно, поступила бы и я… Но у меня нет шоколадного печенья.