Чтение онлайн

– Встреча в школе прошла хорошо. – Трэвис улыбнулся. – Знаешь, нельзя понять, насколько малы размеры начальной школы, пока ты не придешь туда, будучи уже взрослым. Я помню то время, когда мы учились там – тогда это место казалось нам огромным.

Когда отклика не последовало, Трэвис решил сосредоточиться на своем ужине. В их доме так проходило большинство вечеров – короткий разговор, а вернее монолог одного Трэвиса, изредка прерываемый выплесками эмоций Хью, когда он бывал чем-то расстроен. В целом они жили неплохо, но иногда Трэвису бывало ужасно одиноко. Он не мог не чувствовать, что ему чего-то не хватает. Или кого-то.

Если бы только Эмми могла увидеть, как хорошо идут дела у Хью.

Трэвис покачал головой. Нет. Она ясно дала ему понять, что он должен сделать выбор – или он будет верен своим брачным обетам, или своей семье. В конечном итоге их брак распался не из-за обещания, которое он дал своим родителям, а из-за нежелания его жены идти на компромисс. Да и вообще, как он мог жить с Эмми, если он не может уживаться сам с собой?

Бедная Эмми. Выходя за меня замуж, она и не подозревала, что в нашей жизни будет постоянно присутствовать еще один мужчина.

– Когда я был в школе, я познакомился с одной женщиной, – сказал он. – Ее зовут Рене, и у нее розовые волосы.

Хью поднял взгляд.

– В самом деле?

– Да. Не все, только челка, но эта челка была похожа на розовую сахарную вату. Очень яркую.

– Мне нравится сахарная вата.

– Знаю. Думаю, Рене понравилась бы и тебе. – Трэвис улыбнулся, вспоминая свою встречу с ней. – Она была очень мила.

Рене милая, подумал он. Она одна из тех людей, в обществе которых ты расслабляешься и чувствуешь себя непринужденно. Трэвис был так занят, управляя бизнесом, который оставили ему его родители, и учреждая Фонд Дилов, что ему уже много месяцев никак не удавалось поговорить с какой-нибудь женщиной просто так. Ему было жаль, когда ей пришлось уйти.

Хью протянул руку за еще одним куском курицы.

– Почему у нее были розовые волосы?

– Что? А, она парикмахер. Наверное, они иногда красят свои волосы в необычные цвета, чтобы показать женщинам, как те могли бы изменить свой внешний вид.

Поужинав, братья убрали со стола, потом приступили к своему обычному вечернему ритуалу: Трэвис встал у раковины и начал счищать с посуды остатки пищи и ополаскивать ее, а его брат размещал ее всю в посудомоечной машине. Хью был мастер аккуратно укладывать вещи в ограниченном пространстве.

Чтобы функционировать, таким людям, как Хью, были необходимы порядок и предсказуемость, и нынешний ритуал мытья посуды был одним из многих рутинных процессов, благодаря которым жизнь братьев текла гладко и упорядоченно, но Трэвис понимал, что отнюдь не всем хочется быть обязанными делать одно и то же каждый божий день. Поэтому он после своего развода и не хотел заводить отношений с женщинами. То, что одного человека успокаивает, другого может подавлять.

Может быть, потому-то ему и понравились Рене и ее миленькая розовая челка. Было что-то до того беззаботное в этой цветной дуге, обрамляющей ее лоб, и это немного шокировало его, выбило из привычного ему настроя, заставив его почувствовать, что в жизни есть что-то еще, помимо прозябания в стиле повторяющегося изо дня в день «Дня сурка», которое было его уделом с тех пор, как умерли родители.

Хью закрыл дверцу посудомоечной машины и посмотрел на брата:

– Трэв?

– Да?

– Есть еще голубая сахарная вата. Рене могла бы покрасить мне волосы в голубой цвет?

– Не знаю. – Трэвис поморщился. – Ты уверен, что хочешь, чтобы у тебя были голубые волосы?

Хью на секунду задумался.

– Нет, – сказал он. – Лучше розовые.

– Согласен, но, к сожалению, я не знаю, где именно она работает. Я собирался спросить ее, не хочет ли она выпить со мной чашечку кофе, но тут ей пришлось уйти, и я упустил свой шанс.

Трэвис взял посудное полотенце и начал протирать кухонный стол.

– Не знаю, может быть, мне следовало бы оставить ей записку. – Он пожал плечами. – А ты что об этом думаешь?

Он поднял глаза, но Хью уже ушел.

Когда посуда была вымыта и кухня убрана, Трэвис взял мобильный телефон и направился в свой кабинет, чтобы поработать. Хью опять сидел в гостиной, не более коммуникабельный, чем камень, а Макс лежал на полу у его ног. Трэвис сел в кабинете за свой письменный стол, включил компьютер и начал писать электронное письмо своему адвокату.

Теперь, когда появились первые кандидаты для включения в его школьную программу, ставки стали еще выше. Надо будет убедиться, что средства и на тестирование детей, и на оплату работы психотерапевта будут готовы еще до того, как они понадобятся, и каждый шаг надо будет задокументировать и обосновать, чтобы избежать проблем с налоговой службой. Бывали дни, когда перед ним вставало столько препятствий, что ему хотелось бросить все и отступиться, но если его программа спасет хотя бы одну семью от того, что пришлось пережить его родителям, это будет того стоить. И если это поможет ему облегчить свое горе от их утраты, тем лучше.

Он перечитал свое электронное письмо, отправил его и откинулся на спинку кресла, прислушиваясь к мелодии «тетриса», доносящейся из гостиной. Хотя Хью уже было тридцать лет, он во многих отношениях оставался ребенком, и Трэвис искренне завидовал этой способности своего брата целиком погружаться в виртуальный мир. Чего бы он ни отдал ради такой же способности на несколько драгоценных часов забыть обо всех обязанностях, которые наложила на него жизнь, нисколько не беспокоясь о том, что все в ней может пойти прахом.

Его мобильник зазвонил, и он посмотрел, от кого поступил этот звонок.

Саванна – опять.

Трэвис вздохнул и, чувствуя себя виноватым, переадресовал вызов на свою голосовую почту. Похоже, Саванна Хейс узнала о том, что он возвращается в Болингброк еще до того, как об этом узнал он сам.

Не прошло и нескольких дней после похорон его матери, как Саванна снова появилась в их доме, принеся еду и предлагая помощь, и Трэвис, сам не свой от горя, был благодарен ей за доброту. То, что Саванна знала в Болингброке и многих людей, и многие места, также было очень полезно и помогло ему заново вписаться в общество, которое он покинул много лет назад. Но когда ему стало ясно, что Саванне нужна от него не только дружба, а нечто большее, он пошел на попятный. Эмоциональная травма, которую нанес ему развод, была еще слишком свежа, и он просто не был готов к новым серьезным отношениям.

С тех пор они время от времени ходили пить кофе или выпивали с друзьями в «Граулере», но чем дольше они общались, тем больше Трэвис уверялся, что отношения с Саванной у него не сложатся никогда. Несмотря на всю свою красоту и образованность, Саванна была очень закомплексована, и у Трэвиса, которому было необходимо заботиться о Хью и от способности которого спасти «Дил Индастриз», компанию его родителей, зависели пять тысяч сотрудников, не оставалось ни времени, ни сил для того, чтобы сделать ее счастливой. Но даже при всем том он смог бы поладить с Саванной, если бы не одно обстоятельство: Трэвис хотел иметь детей – причем неважно, своих или приемных – а Саванна их иметь не хотела. После того как она ясно ему об этом сказала, продолжать отношения с ней было бы не только бессмысленно, но и жестоко – ведь он не собирался менять своего мнения, как и она. С тех пор он был слишком занят исполнением своих обязательств, и потому их пути пересекались редко, однако по мере того, как его жизнь возвращалась в нормальное русло и мысль о женском обществе опять начинала казаться ему привлекательной, Трэвису становилось все труднее и труднее держаться от Саванны на расстоянии. Саванна умела быть соблазнительной, как сирена, и сопротивляться этому соблазну было так же нелегко, как и пению этих мифических существ.