Чтение онлайн

– Нет, ты его разводила, но не дожала. Он ничего полезного так и не сказал.

Он смотрел ей в глаза, твердо, как взрослый.

– Сейчас не сказал, скажет позже. Главное, установлен контакт.

«Что ж, если ты так торопишься вырасти, я тормозить тебя не буду. Только вряд ли тебе понравятся многие из тех открытий, которые ждут тебя впереди. Зря ты несешься, как паровоз».

– Ты не имела на это право, – вдруг сказал Ян.

– На что не имела право?

Сегодня сын не уставал ее удивлять.

– Разводить его.

– Еще раз говорю тебе, я его не разводила, а расспрашивала.

– Нет, разводила. Это гадко, потому что он дебил, а ты умная.

Господи, а ему только девять и он еще не добрался до повести «Цветы для Элджернона». Что будет дальше?

– Знаешь, Ян, умные люди обычно только и делают, что пользуются ситуацией. Иначе какой смысл быть умным?

– Я никогда не буду так поступать. Это подло.

– Поживем увидим, сынок.

Не может быть, чтобы она на полном серьезе схлестнулась с девятилетним мальчиком, своим сыном. Это в нем говорит чувство противоречия, желание делать все наперекор. Возможно, он соперничает с ней за Еву и таким образом выражает протест. Просто у него сложный характер, это бывает, это ничего. Конечно, в этой ситуации маленький засранец не прав, но мать на то и мать, чтобы принимать своих детей такими, какие они есть. И любить их, несмотря ни на что.

Ева металась от одного к другому, пытаясь сохранить равновесие между матерью и братом, но не могла придумать, как это сделать. Их игры были для нее еще недоступны. Она очень любила мамочку, но Ян был вне конкуренции.

– Что, доели? – Саша встала из-за стола. Она решила закрыть тему и все спустить на тормозах. – Ева, допивай молоко и марш в постель! Давайте, я вас провожу.

– А ты где будешь спать? – обеспокоенно спросила Ева.

– Я буду рядом, в соседней комнате. Только посижу немного тут и сразу приду. Хорошо?

– Хорошо.

Они гуськом миновали океан гостиной, скованный штилем, и поднялись по полутемной лестнице. Люстры были выключены, внизу горели только два торшера. Казалось, тени живут отдельной жизнью, сопровождая непрошенных гостей. Почему-то опять возникла ассоциация с саванной. Тьма, полная шорохов животных, полная призраков. Было непонятно, откуда она возникла, потому что двухэтажный зал выглядел скорее как средневековый замок. Поднимаясь по лестнице, дети жались друг к дружке, даже Яна пугала непривычная обстановка.

В своей старой детской она сняла покрывало с кровати; белье оказалось чистым. Постояла, пока близнецы не распаковали пижамы и зубные щетки. Напомнила про обязательное посещение ванной перед сном, пожелала им спокойной ночи и отступила к двери, как полководец Кутузов к Москве в 1812 году.

– Придешь поцеловать нас на ночь? – спросила Ева.

Ян промолчал. Она знала, что он не спросил бы о таком даже под страхом смерти. Вот Лорику он позволяет подобные глупости. Лорик целует их обоих на ночь в обязательном порядке, и они привыкли к этому. Но Лорика нет, а ритуал должен продолжаться. Мать заменяет няню, забавно… Мамаша на подмене, пока не вернется кто-то настоящий.

– Приду поцеловать вас, засыпайте. И не забудьте про зубы.

И закрыла за собой дверь. Постояла на галерее, всматриваясь в глубины сумрачного океана, а потом решительно стала спускаться. Не задерживаясь, миновала дверь в кабинет, пересекла гостиную, следом столовую, пока не оказалась перед шкафчиком, куда спрятала бутылку коньяка. Завтра надо быть в форме, но ей необходимо подкрепиться, иначе она просто не выдержит. Упадет и завоет, как бешеная собака. Вроде тех, что сидят в вольере на заднем дворе.

Вдруг ее посетила неприятная мысль: «Кто теперь будет выпускать собак погулять? Федюша с куском трубы наперевес? И что в это время делать всем остальным, прятаться? Можно ли будет загнать этих монстров обратно в клетку?»

Нет, не теперь, я подумаю об этом завтра. Вот лучший способ решения всех проблем. Малоэффективный, но и малозатратный. Я подумаю об этом завтра, когда все будет позади, и отец будет лежать в могиле. Рядом с мамой и мальчиками. А сейчас я хочу выпить.

Она щедро плеснула коньяка в бокал и собралась уходить, но потом вернулась и прихватила с собой бутылку. В гостиной прошла через колоннаду и в нерешительности остановилась перед темным холлом. Пошарила по стене и включила свет. Холл озарился светом двенадцати галогеновых свечей наверху и еще восьмью в бра по стенам. Дубовые панели, каменный пол. Букет весенних цветов в сине-белой маминой вазе смотрелся как-то неуместно, слишком легкомысленно для этого сурового интерьера. За двумя узкими высокими окнами по обе стороны от входной двери мерцала тьма. Призрак и Тьма. Господи, какие странные, нелепые имена для собак, как он мог додуматься до такого? Не к добру хозяин дал своим тварям имена из преисподней, так наверняка решили бы селяне, случись это лет сто назад. А может, они думают так до сих пор.

Справа среди панелей в холле пряталась незаметная дверь. Саша открыла ее и попала в небольшой помещение, служившее котельной. Тут мерно и тихо гудели два газовых котла, по стене расползлось переплетение труб, сбегающихся сюда со всего дома. Пол был выложен гладким керомогранитом, стены выкрашены в незамысловатый бежевый цвет. Ощущение сказочного замка тут терялось совершенно; просто техническое помещение. На стене висел металлический шкафчик, в котором хранились ключи от всего дома. Они были снабжены аккуратно подписанными бирками – отец, в отличие от матери, во всем любил систему и порядок. Она без труда нашла ключ с биркой «кабинет» и вернулась обратно в гостиную. Поднялась по лестнице до первой площадки. Поставила бутылку и бокал на пол и взялась за ручку. Подергала – домоправительница не обманула, действительно заперто.

Ключ повернулся легко. Издал послушное «клац» и собачка замка мягко отошла в сторону. Она положила ключ в карман джинсов и толкнула дверь. Сердце стучало сильнее обычного, пригнав горячую кровь к голове. Кровь застучала в висках, но она поборола волнение, будто собиралась ступить в студию, где ее готово было испепелить множество жадных глаз. Это она умела.

Кабинет отца служил еще и библиотекой. Обе из длинных стен были заняты полками с книгами. Около пяти тысяч томов, от огромных иллюстрированных альбомов по архитектуре до карманных изданий беллетристики, которые любила покупать мама. А между ними издания по истории, философии, зоологии, ботанике, специфическая литература по медицине и генной инженерии, книги, посвященные охоте и рыбной ловле, воспитанию собак и астрономии. Полные собрания сочинений Диккенса, Котляровского, Томаса Манна, Байды-Вишневецкого, Достоевского и многих других, доставшиеся родителям еще от их родителей. Научная фантастика во всевозможных видах и подвидах, любимый отцом Джон Толкиен и не менее любимые Льюис Кэрролл и Антуан Сент-Экзюпери. Круг интересов читающей публики когда-то был весьма разнообразен. Теперь из читающей публики не осталось никого.

Затаив дыхание, она стояла посреди кабинета. Сама не знала, что ожидала там увидеть: обведенный мелом контур на полу, полный разгром, разломанную мебель, или другие следы бесчинства чьей-то злой воли. Нет, ничего подобного. Все прибрано, вещи более-менее на своих местах. Обстановка не сильно отличалась от той, которую она запомнила со своего последнего визита. После того, как вынесли покойника, Ксения явно прибралась. Баррикаду разобрали, книги поставили на место. Вероятно, двигать мебель ей помогал Федюша.

Отца нашли в кабинете, дверь в который была забаррикадирована. Это сделал сам отец, потому что никаких посторонних следов полиция в кабинете не обнаружила. Из Черкасс приезжала следственная бригада, были опрошены свидетели, и после того, как пришли результаты вскрытия – обширный инфаркт – оперативно было вынесено заключение: ненасильственная смерть. Следователи закрыли дело, не успев открыть, и умыли руки.

Господи, зачем же отец держал этих тварей?

Никто не желал разбираться в том, зачем ему понадобилось баррикадировать дверь. На вопрос, заданный сегодня утром, вежливый следователь по фамилии Панчин ответил: