Чтение онлайн

Тогда Тотила сам уже пошел к св. мужу и, издали еще узнавши его сидящего, не смел подойти и повергся на землю. Человек Божий два, три раза говорил ему: "Встань"; но он не смел подняться пред ним с земли. Тогда Венедикт, раб Иисуса Христа, сам подошел к простертому царю, поднял его с земли, укорив его за худые дела, и в немногих словах предсказал всю его будущность. "Много зла делаешь, — говорил ему, — много зла сделал, хотя и раскаешься некогда в нечестии. Правда, ты войдешь в Рим, переплывешь море, девять лет будешь царствовать, но на десятом умрешь". От этих слов царь пришел в сильный страх и, испросивши молитв за себя, ушел, и с этого самого времени был уже менее жесток. Немного спустя он сделал нападение на Рим, потом направился в Сицилию; а на десятом году своего царствования, по воле всемогущего Бога, потерял царство вместе с жизнию.

К сему рабу Божию имел также обыкновение ходить предстоятель Канузинской [7] Церкви, которого Венедикт очень любил за его жизнь. В беседе в Венедиктом о нашествии царя Тотилы и разорении Рима предстоятель сказал: "Царь этот так разорит город, что в нем никто не будет уже жить". Св. муж отвечал ему: "Рим не будет истреблен язычниками; но претерпевши жестокие бури, напасти и землетрясения, сам собою увянет". Тайны этого пророчества уже для нас сделались яснее света: мы видим в этом городе разрушенные стены, опрокинутые домы, нисповерженные церкви, видим, как чаще и чаще самые старинные здания падают в развалинах. Хотя ученик Венедикта, Гонорат, от которого я слышал об этом, уверяет, что слышал не из уст его самого; впрочем, свидетельствует, что об этом рассказывали ему братия.

В то же время один клирик Аквинейской [8] Церкви обладаем был демоном. Достоуважаемый муж Конетантий, предстоятель этой церкви, посылал его для исцеления во многие места мучеников [9] . Но св. мученики Божии не хотели даровать ему исцеления для того, чтобы показать, какова благодать была в Венедикте. Посему клирик приведен был к рабу всемогущего Бога Венедикту, который молитвою к Господу Иисусу Христу тотчас изгнал древнего врага из обладаемого им человека. Исцеленному он дал заповедь, говоря: "Иди и после сего не вкушай мяса и никогда не принимай священного сана, потому что в тот же день, в который безрассудно дерзнешь принять на себя священный сан, снова подпадешь под власть диавола". Клирик вышел здоровым и так как новое наказание обыкновенно устрашает душу, некоторое время соблюдал завещание мужа Божия. Когда же, спустя много лет, все старшие его удалились из сего мира, то он рассудил превзойти в священных степенях младших себя, как будто забыл, по причине продолжительного времени, слова человека Божия и вступил в священное сословие; диавол, прежде оставивший его, тотчас овладел им снова и не переставал мучить до тех пор, пока он не испустил дух.

Петр. Сей св. муж, кажется, проникал в тайны Самого Божества, потому что предвидел, что этот клирик предан будет диаволу, если дерзнет вступить в священное сословие.

Григорий. Как же не знать тайны Божества тому, кто сохранил заповеди Божии, когда написано (у апостола Павла): прилепляяйсяКж Господеви един дух есть с Господем (1Кор. 6, 17).

Петр. Если един дух бывает с Господом прилепляющийся к Господу, то почему тот же славный проповедник говорит в другом месте: кто бо разуме ум Господень, или кто советник ему бысть? (Рим.11,34). Несообразным представляется сделаться едино с кем-нибудь и не разуметь его ума.

Григорий. Святые мужи поскольку едино суть с Богом, не неразумевают ума Господня. Ибо тот же самый апостол говорит: кто бо весть от человек, яже в человеце, точию дух человека, живущий в нем. Такожде и Божия никтоже весть, точию Дух Божий (1Кор. 2, 11). И чтобы показать, что он знает Божия, присовокупил: мы же не духа мира сего прияхом, но Духа иже от Бога (1Кор. 2, 12). Посему еще говорит: ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его. Нам же Бог открыл есть Духом Своим (1Кор. 2, 9-10).

Петр. Итак, если сему апостолу Дух Божий открыл яже суть Божия, то каким образом он выше приведенных мною слов говорит: о глубина богатства и премудрости и разума Божия! Яко неиспытани судове Его и неисследовани путие Его! (Рим.11,33). И опять при этих словах рождается у меня новый вопрос. Пророк Давид говорит ко Господу: устнама моима возвестих вся судьбы уст Твоих (Пс. 118, 13). Если бы менее трудным делом было знать, нежели провозвещать, то почему св. Павел утверждает, яко неиспытани судове Божии, а Давид свидетельствует, что он не только все судьбы Божии знал, но и возвестил устами своими?

Григорий. На то и другое я выше уже ответил тебе кратко, сказав, что св. мужи, поскольку едино суть с Господом, не неразумевают ума Господня. Ибо все последующие Господу путем благочестия на этом пути и соединяются с Ним; но как обремененные еще тяжестию плоти, не могут быть постоянно с Богом. Посему насколько они соединяются с Ним, знают сокровенные суды Божии; а насколько разъединяются, не знают. Так как они не совершенно еще проникают в тайны Его, то свидетельствуют, что неисследовани судове Его; поелику же прилепляются к Нему умом и в этом единении чрез священные глаголы Писания или тайные откровения, проразумевают, то и познают суды Божии, и возвещают. Итак, они не знают судеб, о которых умалчивает Сам Бог, а возвещенные Богом знают. Посему и Давид пророк, когда сказал: устнама моима возвестих вся судьбы, тотчас присовокупил: уст Твоих, — как бы так говорил: те судьбы я возмог узнать и возвещать, о которых познал из уст Твоих. Ибо то, о чем сам не глаголешь, без сомнения скрываешь от нашего разумения. Посему и пророк и апостол согласны в мыслях, — и непостижимы судьбы Божии; однако ж те, о которых будет изречено устами Его, возвещаются устами человеческими; ибо могут быть познаны людьми судьбы, открытые Богом, а сокровенные не могут.

Петр. Таким образом, в словах моего возражения заключался уже и способ решения его. Но расскажи, пожалуйста, если еще что-нибудь известно, о чудесах сего мужа.

Один именитый муж, по имени Феопроб, живший под руководством Венедикта, за свою добрую жизнь пользовался у него великою доверенностию. Взошедши однажды в келлию Венедикта, Феопроб нашел его в горьких слезах. Долго стоял он и, видя, что св. муж не перестает проливать слезы и притом не такие, какие обыкновенно проливал в молитве, но болезненные, вопросил, что за причина такого тяжкого плача. Человек Божий немедленно отвечал ему: "Весь этот монастырь, построенный мною, и все приготовленное для братий, по определению всемогущего Бога, будет предан язычникам. Едва я мог умолить, чтобы дарованы были мне души живущих здесь братий". Предсказание это слышал тогда только Феопроб; но мы видим исполнение его, потому что знаем, как монастырь разрушен был лонгобардами. В ночное время, когда братия спали, лонгобарды вошли в монастырь; расхищая все, они не могли взять из него ни одного человека: исполнил всемогущий Бог, что обещал верному рабу Своему Венедикту, т. е. предал имущество язычникам, а души сохранил. В этом случае со св. Венедиктом, как я вижу, совершилось то же, что с апостолом Павлом (Деян.27,22–44), который во время бури на море получил в свое утешение жизнь всех своих спутников, хотя корабль со всем имуществом претерпел крушение.

Однажды наш Ексиларат, об обращении которого ты сам знаешь, послан был своим настоятелем принести в монастырь два глиняных наполненных вином сосуда, которые в народе зовутся флаконами (flascones): он принес один, а другой скрыл на дороге. Но св. муж, от которого и сделанное в отсутствие его не могло укрыться, принял принесенный сосуд с благодарностию и увещевал уходящего отрока такими словами: "Смотри, сын мой, не пей из того сосуда, который скрыл, но наклони его осторожно и увидишь, что есть в нем". Он вышел от человека Божия в сильном смущении и, желая еще испытать, что слышал, пошел — наклонил сосуд, из которого тотчас выползла змея. Тогда упомянутый отрок Ексиларат, вразумленный тем, что нашел в вине, ужаснулся проступка, который сделал.

Недалеко от монастыря было село, в котором очень много жителей обращено было от идолослужения к вере в Бога увещанием св. Венедикта. Там же жили некоторые святые жены, и часто раб Божий Венедикт старался посылать туда своих братий для назидания душ. Однажды послал по обыкновению, но посланный монах, произнесши наставление, по просьбе монахинь принял от них салфетки и скрыл их у себя в пазухе. Едва только возвратился он, как раб Божий с сильным огорчением стал укорять его, говоря: "Как вошло нечестие в твое лоно?" Но он как будто отупел, забыл, что сделал и не знал, за что укоряли его. Венедикт сказал ему: "Неужели я не присутствовал там, когда ты брал от рабынь Божиих салфетки и положил их себе в пазуху?" Виновный тотчас пал к стопам его, раскаялся в своем грехе и бросил салфетки, которые скрыл было в пазухе.

В один день, когда достоуважаемый отец в вечерний уже час вкушал телесную пищу, пред ним за столом держал светильник его монах, сын одного ходатая по делам. Когда св. муж ел, а тот стоял пред ним с светильником для услужения, то по наущению духа злобы монах начал молча размышлять и мысленно говорить про себя: "Кто он такой, что я стою пред ним, когда он ест, держу светильник, услуживаю? Кто я, чтобы служить ему?" Человек Божий, тотчас обратившись к нему, начал сильно укорять его, говоря: "Перекрести свое сердце, брат, что это ты говоришь? Перекрести свое сердце". И сознавши тотчас братию, приказал взять из рук его светильник, а самому ему повелел удалиться от служения и сидеть в своей келлии спокойно в тот час. На вопрос братий, что он имел в сердце, он по порядку рассказал, какой дух гордости овладел им и какие слова мысленно про себя говорил он против св. мужа. Тогда ясно для всех стало, что от достоуважаемого Венедикта ничто не могло укрыться и что в его ушах звучали даже слова тайных помышлений.