Чтение онлайн

– Двадцать пилюль?
– Врач передернул плечами.
– Ничего себе недосмотр. Вот что, заплатите-ка мне наличными, и немедленно. Терпеть не могу посылать счета потенциальным самоубийцам: можно вообще ничего не получить.

– За такую цену вы лучшего дробовика не достанете, - сказал продавец.
– Конечно, можно купить что-нибудь более точное и дальнобойное, с прибамбасами. И стоить будет всего на несколько долларов дороже...

– Нет. Этот меня вполне устраивает. И коробку патронов, пожалуйста.

Продавец поставил коробку на прилавок.

– Можно приобрести три коробки всего за...

– Мне нужна только одна.

– Пожалуйста, - покладисто ответил продавец, извлекая из-под прилавка гроссбух и раскрывая его.
– Вам придется расписаться. Уж осчастливьте власти штата.

Продавец внимательно изучил подпись.

– А теперь я обязан взглянуть на какое-нибудь удостоверение личности, мистер Райт. Водительских прав вполне достаточно, если они у вас с собой. Он посмотрел на удостоверение, сличил росчерки, записал серийный номер и удовлетворенно кивнул.

– Спасибо, - сказал покупатель, забирая сдачу.
– Большое спасибо.

– Вам спасибо, мистер Райт. Надеюсь, ружье сослужит вам добрую службу.

– Уверен, что так и будет.

Тем же вечером, в девять часов, Эдвард Райт услышал, как кто-то звонит у задней двери. Он спустился вниз, допил вино и поставил бокал. Он был рослым мужчиной с глубоко запавшими глазами и густыми черными бровями. Выглянув на двор, он узнал гостя и после секундного колебания распахнул дверь.

Гость тотчас приставил к его животу дробовик.

– Марк...

– Пригласи меня в дом, - потребовал пришелец.
– Уж больно холодный вечер.

– Марк, я не...

– Поговорим внутри.

Когда они очутились в гостиной, и Эдвард Райт округлившимися глазами посмотрел в оба дула дробовика, он понял, что сейчас умрет.

– Ты убил её, Эд, - проговорил пришелец.
– Она хотела развестись, но тебя это никак не устраивало, правильно? Я просил её ничего тебе не сообщать, предупреждал, что это опасно, поскольку ты - мерзкое животное. Я умолял её уехать со мной и навсегда забыть тебя, но она хотела, чтобы все было честно. Вот ты и убил её.

– Ты сошел с ума!

– Все было обстряпано по высшему разряду и выглядело как несчастный случай. Как это тебе удалось? Говори, иначе этот дробовик выстрелит!

– Я её ударил...

– Просто ударил? И убил насмерть? Только и всего?

Райт сглотнул. Он посмотрел на дробовик, потом - на лицо Марка.

– Да, ударил. Несколько раз... Много раз. А потом сбросил по лестнице в погреб. Ты не можешь пойти с этим в полицию. Тебе не поверят, а доказательств у них нет.

– А мы и не пойдем в полицию, - ответил Марк.
– Ведь я не обратился туда раньше. Полиция не знала, что у тебя есть мотив. Я мог бы её просветить, но не стал, Эдвард. Садись за свой письменный стол. Вот так, хорошо. Бери бумагу и перо. Делай, как я сказал, Эдвард. Сейчас тебе придется кое-что написать.

– Ты не...

– Пиши: "Я так больше не могу. На этот раз я доведу дело до конца". И подпись поставь.

– Ни за что!

– Давай, давай, Эдвард.
– Марк прижал стволы дробовика к трясущемуся затылку хозяина.

– Ты не посмеешь!
– вскричал тот.

– Еще как посмею.

– Тебя повесят, Марк. Это не сойдет тебе с рук.

– Самоубийство, Эдвард.

– Никто не поверит, что я покончил с собой. Подумаешь, записка!

– Ты напиши её, Эдвард. А потом я оставлю тебе ружье и уйду. Совесть поможет тебе сделать правильный выбор. Я это точно знаю.

– Ты...

– Пиши, Эдвард. Я не хочу тебя убивать. Для начала нацарапай записку, а потом я уйду.

Райт не поверил. Но, когда к затылку прижат дробовик, выбора не остается. Он написал то, что от него требовали, и расписался.

– Повернись, Эдвард.

Хозяин повернулся и вытаращил глаза: перед ним стоял не Марк, а совсем другой человек. Гость успел приклеить густые брови, натянуть парик и намалевать круги под глазами.

– Догадываешься, на кого я похож, Эдвард?

– Нет.

– Да на тебя! Разумеется, сходство неполное, и мне не удалось бы одурачить никого из твоих знакомых, но мы с тобой одного роста, и сложены одинаково. Достаточно добавить несколько примечательных черт - брови, волосы, запавшие глаза, - и дело сделано. А если у человека, называющего себя Эдвардом Райтом, есть водительские права с этим именем, что получается? Неплохая копия, вот что.

– Так ты корчил из себя меня?

– Конечно.

– Зачем?

– Развитие характера - так это называется у актеров. Ты только что сказал: никто не поверит в твое самоубийство, поскольку ты не имеешь ни малейшей склонности к нему. Но ты будешь очень удивлен, когда узнаешь о своих недавних поступках. Один полицейский насилу убедил тебя не прыгать с моста через Морисси. Психиатр лечил тебя от депрессии и непреодолимого желания наложить на себя руки. Для полноты клинической картины ты рассказал ему о своих снах и фантазиях. А сегодня одному врачу пришлось промыть тебе желудок.
– Марк пощекотал живот Эдварда дробовиком.

– Промыть мне...

– Да, да, желудок. Ужасно неприятная процедура, Эдвард. Видишь, на какие мучения я пошел ради тебя.Это была самая настоящая пытка. Я даже боялся, что с меня соскользнет парик, но этот новый эпоксидный клей просто чудо. Говорят, парик держится даже в воде.
– Марк ковырнул ногтем бровь.
– Смотри, как крепко прилипла. И ведь они совсем как настоящие, не правда ли?

Эдвард не ответил.

– Странно, что ты не помнишь, каких дел натворил, Эдвард. Неужто забыл, как покупал этот дробовик?

– Я...

– Да, ты, кто же еще? И часа не прошло. Ты отправился в оружейный магазин и приобрел двустволку, а к ней - коробку патронов. Тебя попросили расписаться и показать водительское удостоверение.

– Как ты им завладел?

– Никак. Нарисовал поддельное.
– Марк усмехнулся.
– Полицейский сразу распознал бы "липу", но ведь я не показывал его полицейским. А продавец ничего не заподозрил и старательно переписал номер удостоверения. Так что, выходит, ты все-таки купил этот дробовик, Эдвард.
– Марк провел ладонью по парику.
– Совсем как настоящий, - повторил он.
– Просто удивительно. Если я когда-нибудь облысею, куплю себе такой же.
– Он расхохотался.
– Говоришь, ты не из тех, кто способен покончить с собой? Эдвард, на прошлой неделе в нашем городе не было человека, более склонного к самоубийству, чем ты, и четверо уважаемых людей готовы заявить об этом под присягой.

– А мои друзья и сослуживцы? Как быть с ними?

– Да никак. Стоит человеку наложить на себя руки, и все его приятели тотчас вспоминают, что последнее время он был мрачнее тучи. Людям свойственно стремление на сцену. Я уверен, что после смерти жены ты корчил из себя убитого горем вдовца. Положение обязывало, правильно? Ты не должен был гробить её, Эдвард. Я её любил, а ты - нет. Надо было отпустить её ко мне, Эдвард.

По телу Райта заструился пот.

– Ты сказал, что не собираешься убивать меня, Марк. Обещал оставить мне ружье...