Чтение онлайн

Не жалеть ничего для освобождения любого брата, попавшего в руки правосудия, используя лжесвидетелей, подкуп полицейских и судей.

Справедливо распределять между братьями по решению главы «семьи» все, что заработано и получено в виде любых ценностей законными и незаконными путями.

Быть верными данной клятве и сохранять все секреты «семьи», помня, что любое отступление от законов братства будет караться неизбежной смертью в течение двадцати четырех часов».

А вот как обставлялся ритуал приема нового брата в члены «семьи». Сделав ножом надрез на своей правой руке и сжигая над свечой клочок бумаги с нарисованными на нем черепом и перекрещенными костями, кандидат в братья говорил: «Клянусь своей честью быть верным братству, так же как и братство будет верным мне. Как превращается в пепел это изображение и уходят безвозвратно капли моей крови, так и я обязуюсь отдать всю мою кровь братству. Как не может пепел превратиться в бумагу, так и я не смогу никогда выйти из рядов братства…»

Мои встречи с Никкола Джентиле, уже без Феличе Киланти, стали более или менее регулярными. Дед (такой псевдоним мы ему присвоили в разведке) проникся ко мне большой симпатией, особенно после того, как я подарил ему старинную русскую икону для коллекции, так сказать. На одной из встреч между нами состоялся такой вот странный разговор, который начал сам Джентиле.

— Ты работаешь только на газету, сын мой?

— Разумеется, коммендаторе (я даже глазом не моргнул — врать, смело глядя в глаза собеседнику, меня научили еще в разведшколе). Ни на что другое у меня просто не хватает времени.

— Предположим. Хотя очень жаль, ибо я мог бы сообщить тебе много интересного не для газеты. Понимаешь, сын мой, я очень не люблю американцев, ибо они все время мешали нам в бизнесе, в нашем бизнесе. А теперь вот все настойчивей и настойчивей лезут во внутренние дела Италии, как и в ваши тоже, между прочим. Ты знаешь, почему у нас так часто меняются правительства?

— Из-за политической неустойчивости, — ответил я простодушно.

Никкола саркастически улыбнулся.

— На первый взгляд — да. Да, это так. Действительно, где еще в Европе найдешь столь многоцветную радугу, как в нашем итальянском парламенте? Взгляни на этот амфитеатр, где слева направо восседают посланцы всех возможных в наше время политических партий, и станет ясно, что ни один расклад в этом пасьянсе не может быть прочным. Даже многочисленные, хотя и крикливые республиканцы, которых мы называем призраками, и те в любой момент могут вызвать правительственный кризис, положив или не положив на чашу политических весов их микроскопическую гирьку голосов. А социалисты с их метаниями слева направо в поисках свободных министерских кресел? Левых, правых, лево-правых и право-левых? Тебе никогда не казалось, что эта политическая чехарда напоминает плохой водевиль?

— Нет. Скорее, трагедию. Политическая неустойчивость породила экономическую неразбериху, открыла шлюзы терроризму, развязала руки неофашистам.

— Все это верно, но не в этом дело. Не смена кабинетов создает политическую неустойчивость, а жонглирование этой неустойчивостью меняет правительства. Когда это необходимо по тем или иным соображениям, разумеется.

— Вы хотите сказать, что неустойчивость управляема? Но кем?

Сарказм Джентиле достиг предела.

— Правительством. Только не теми болтунами из сменяющих друг друга многопартийных коалиций, а настоящим правительством, тем, которое иногда называют «теневым кабинетом». Оно было, есть и будет.

— Простите, это мафия?

— Мафия? Нет. Мы этими играми занимаемся весьма редко. Ты никогда не слыхал, сын мой, о масонах?

— Слыхал, вернее, читал. Франкмасонство, или «вольные каменщики», как они себя величали.

— Так вот, моей страной с 1945 года правят эти «вольные каменщики», или, если хочешь, тот самый «теневой кабинет», на который иногда намекает наша всезнающая печать.

Не скрою, тогда я был поражен откровением старого мафиози. Верить в то, что он говорил, было нелегко, сомневаться в его словах в общем-то тоже. При всем своем политическом цинизме человеком он был знающим и не бросающим слов на ветер.

— Но простите, коммендаторе, то, что вы говорите о «теневом кабинете», больше напоминает водевиль, чем чехарда со сменой кабинетов.

— Водевиль? Нет, мой уважаемый друг. Этот «водевиль» кончится когда-нибудь взрывом, поверь мне. Ты знаешь, кто входит в масонскую ложу?

— Нет, не знаю.

— Крупные промышленники и финансисты, влиятельные чиновники из министерств и духовные пастыри, высокопоставленные военные чины и руководители разведывательных служб, политические деятели и люди мафии, полицейские и преступники. Все вместе, но подчиненные высшему масонскому руководству, находящемуся далеко отсюда. Ты никогда не обращал внимания на то, с какой легкостью преступники совершают у нас самые сложные преступления и с каким трудом правосудие распутывает самые примитивные?

Нет, тогда все сказанное Никкола Джентиле я воспринял всего лишь как необычную информацию, достойную изучения. Лишь значительно позже, когда на Апеннинах громыхнул невиданной силы политический скандал, связанный с тайной деятельностью масонской ложи «Панорама-2», или «П-2», как обозвали ее для краткости, лишь тогда я понял, до чего же ценной была информация Деда. А в тот день меня крайне обеспокоила и, признаюсь, сильно встревожила другая информация, полученная от Джентиле. Глядя мне пристально в глаза, он сказал: «Это не для газеты, сын мой, а для тебя, вернее, для вас… В Италии готовится государственный переворот. Действующие лица — правые вместе с нынешним президентом Сеньи, который продался американцам. Исполнители — начальник итальянской разведки и контрразведки (С И ФАР) генерал Де Лоренцо со своим ближайшим окружением и парни из ЦРУ. Это все».

Именно эта информация пошла по назначению. Наша внешняя разведка приняла свои меры. Через агентуру мы получили дополнительные сведения. Несколько позже Дед рассказал о «сценарии» переворота. Нашей службой были предприняты широкие активные мероприятия, в том числе через влиятельных политических деятелей и итальянскую печать, где у нас были свои люди. Но расскажу все по порядку, обратив в первую очередь внимание на основную фигуру готовившегося путча — генерала Де Лоренцо.

«Нет ничего странного в том, что Италия имеет свою службу военной информации и контрразведки, странное заключается в том, что эта служба вышла из-под контроля правительства и направила острие своей деятельности на вопросы внутренней политики. Это совершенно недопустимо, чтобы служба военной информации в демократической стране вела бы слежку за политическими и государственными деятелями, не информируя об этом правительство…» — так писала о деятельности секретной службы Италии реакционная газета «Коррьере делла сера», имея в виду события 1964 года, когда впервые стали достоянием гласности странные дела СИФАР. Поэтому перенесемся и мы в те годы.

Стоял жаркий и душный июль. В стране начался глубокий политический кризис. Ушло в отставку первое левоцентристское правительство (куда наряду с де-мохристианами, социал-демократами и республиканцами впервые вошли представители социалистической партии). Социалисты сопротивлялись нажиму христианских демократов, пытавшихся свести на нет основные положения программы, на базе которой был создан тогда четырехпартийный левый центр. Лидер социалистов Пьетро Ненни в туманной форме намекал журналистам на возможность прихода к власти профашистских сил. Президент Сеньи проводил слишком частые совещания с высшими военными чинами, в частности с генералом Де Лоренцо, бывшим начальником СИФАР, назначенным к тому времени на пост командующего войсками карабинеров, то бишь военной жандармерии. А потом вдруг наступила разрядка. Социалисты пошли на широкие уступки демохристианам. Было создано второе правительство с участием социалистов, и колесо левого центра завертелось в заданном ему направлении. Генерал Де Лоренцо получил новое повышение. Он был назначен начальником генерального штаба всех сухопутных войск. Все вроде бы пришло в норму. Но итальянцы находились в абсолютном неведении по поводу того, что творилось у них за спиной, в кулуарах разведки, в штабах жандармерии.

Кто же такой генерал Де Лоренцо — «человек с моноклем», как его за глаза называли. Он — основной персонаж намечавшегося на июль 1964 года военного переворота. Как утверждали некоторые члены тогдашнего правительства, никто из них даже не предполагал, что готовится заговор против республики и что генерал Де Лоренцо держит его нити в своих руках. Однако ЦРУ об этом знало, потому что генерал давно уже был «своим человеком» у американских разведчиков. Все события, связанные с ним и с деятельностью СИФАР, всплыли на поверхность значительно позже, в начале 1967 года. На смену генералу Аллавене, занявшему после Де Лоренцо место начальника СИФАР, пришел адмирал Хенке. Во время акта сдачи-приема дел адмирал вдруг обнаружил пропажу двух десятков документов. Этими документами оказались… досье на видных государственных и политических деятелей Италии. И вообще ничего не подозревавший Хенке обнаружил, что ставшая подведомственной ему служба уже давно занимается тайной слежкой внутри страны, прослушиванием телефонных разговоров, не ставя об этом в известность ни министра обороны, ни правительство в целом.

На страницах итальянских газет замелькал один и тот же вопрос: на кого же работает СИФАР? Почему так много знает о внутренних итальянских делах американское ЦРУ? Назревал большой скандал. Занимавший в то время пост министра обороны демохристиа-нин Тремеллони назначил комиссию для расследования «непонятной» деятельности СИФАР. Комиссия работала более трех месяцев, изучила тысячи дел и всевозможные досье, допросила под присягой около сотни старших и младших офицеров, занимавших более или менее ответственные посты в СИФАР. Генерал Аллавена сначала отказался отвечать перед комиссией, затем объявил себя больным. Однако под нажимом властей генерал наконец заговорил. Он признался, что изъял некоторые досье из архива СИФАР, а затем уничтожил их, «чтобы ликвидировать документы, содержащие информацию или сведения, не относящиеся к компетенции службы информации». Некоторые из допрошенных офицеров отказались дать какие-либо показания комиссии, другие же все-таки заговорили.