Собкор КГБ. Записки разведчика и журналиста
Шрифт:
Осенью 1920 года получила разрешение на выезд в Эстонию, где вышла замуж за барона Будберг. Находясь за границей, снова связалась с Локкартом, который якобы предлагал ей выйти за него замуж. Была близка в 1927 году с итальянцем Руффино, в 1935 году — с писателем Гербертом Уэллсом.
До ареста врага народа Ягоды и Крючкова (секретаря А.М. Горького) Будберг, находясь за границей, вела с ними переписку и через Ягоду часто получала визы на въезд в СССР и выезд за границу.
В январе 1952 года Уполномоченный МГБ в Германии сообщил, что баронесса Будберг-Бенкендорф Мария до начала 1945 г. проживала в Берлине у графини фон Шуленбург, а впоследствии вышла замуж за барона Унгер-Штернберг, имеет его фамилию и проживает по указанному выше адресу в Верхней Баварии.
Данных о проведении Будберг антисоветской работы не имеется.
6 декабря 1954 года»
Такого же мнения придерживалась и германская секретная служба, которая весьма живо интересовалась Мурой, о чем свидетельствует нижеприводимый архивный документ, попавший в распоряжение разведки в числе многих прочих после разгрома фашистской Германии:
Из эстонских кругов сообщают:
во время германской оккупации в Ревеле обратила
на себя внимание своим подозрительным поведением некая женщина. Оказалось, что это была жена убитого впоследствии г-на Ганса фон Бенкендорфа, урожденная Закревская. Она долгие годы жила в разлуке со своим мужем и пользовалась репутацией очень умной, но не разбирающейся в средствах особы. Упомянутая долго жила в России и утверждает, что тяжело пострадала от большевиков. Правые русские круги единогласно заявляют, что она работала в ЦК и теперь еще находится на службе у Совпра. Она не принята ни в одну из русских организаций, к которой принадлежит цвет русского общества. Правые русские круги предупредили даже эстонский дворянский клуб о том, что М.И. Бенк. — большевистский агент. После своего возвращения из Эстонии она хлопотала о получении въездной визы в Германию, однако безрезультатно, так как имелись достаточные сведения о ее деятельности во время германской оккупации. Теперь она замужем за бар. Николаем Будбергом, не пользующимся хорошей репутацией, ибо считается шибером. В Эстонии считают, что она согласилась на этот брак только потому, что намерена продолжать свою шпионскую работу под другой фамилией; в настоящее время проживает со своим мужем в Варшаве. Можно предполагать, что она поддерживает также отношения с англичанами. После развода со своим первым мужем она будто бы жила вместе с каким-то англичанином и проявляла чрезвычайные симпатии ко всему английскому».
Поскольку Муре все же удалось оказаться в Берлине, германская служба опять забеспокоилась. Вот что писалось в двух документах на этот счет:
«Государственный комиссар по охране общественного порядка Берлин, НВ 40, 20. У.24 В Полицейпрезидиум, Отдел 1А, Берлин
ОБ ЭСТОНСКОЙ ПОДДАННОЙ СУПРУГЕ НИКОЛАЯ БУДБЕРГА, БЫВШЕЙ ФОН БЕНКЕНДОРФ
В ответ на письмо от 14.XI.23 г. — е.6620/23 1Н в
Прусский Государственный Комиссариат
Упомянутым отношением я в свое время обратил внимание г-на государственного комиссара на барона Николая Будберга, мужа Муры (Марии), вдовы фон Бенкендорф. Как я узнал из отношения от 11.111.24 г. № 42 1А Отдела по регистрации иностранцев, распоряжение о высылке Николая фон Будберга, проживавшего в последнее время по Кайзе-дамм, 10, не могло быть проведено в жизнь, так как он выбыл неизвестно куда. Как я узнал из Минвну-дела в Мюнхене, по частным сведениям, полученным из Ревеля, супруга Николая Будберг, баронесса Мура (Мария) фон Будберг, вдова Бенкендорф, до последнего времени проживала в Берлине, поддерживая самый тесный контакт с советским послом. Она в политическом отношении является якобы правой рукой посла и оказывает услуги русским дипломатическим кругам, как агент и шпион.
Я буду весьма благодарен за сообщение о том, имеются ли какие-либо более полные сведения о характере политической деятельности баронессы Будберг — в смысле полученных сообщений из Мюнхена».
*Г-ну государственному Комиссару по охране общественного порядка в Берлине
На № 4333/24 1У от 20.05.24 г.
Высылка эстонского подданного барона Николая фон Будберга не могла быть осуществлена, так как он выбыл 22.01.24 г. неизвестно куда и с тех пор в полиции больше не был заявлен. Ею жена Мура (Мария) фон Будберг, вдова фон Бенкендорф, урожденная Закревская, род. 3.3.92 в Полтаве, выбыла 5.5.24 г. якобы в Мюнхен, о чем имеется заявка в полиции.
Она приехала в Берлин в конце августа 1922 г. из Ревеля; 20.Х.22 г. переехал в «Новую санаторию» в Саарове (март), где она якобы работает секретаршей проживающего там также писателя Максима Горького, настоящая фамилия которого, как известно, Алексей Максимович Пешков. По имеющимся сведениям, она с 1920 г. принадлежит к литературному обществу, образовавшемуся вокруг Горького. Он оплачивает также стоимость ее содержания в санатории. Произведенный в свое время обыск подтвердил, что она занимается литературной работой, являясь переводчицей крупных литературных произведений. Преимущественно она переводит английский язык. На заработанные за это деньги она якобы содержит своего мужа, бывшего в то время безработным и проживавшего в Берлине, а также своих детей. Никаких доказательств к тому, что супруги Будберг работают во вред Германскому государству или сотрудничают в иностранных разведках, при обыске не найдено. Не исключено, что Мария Будберг поддерживала связь с русским посланником в Берлине и оказывала ему услуги в качестве агента. Однако нити этой ее деятельности не раскрыты.
(подпись — неразборчивая)»
Сохранился в архивах и акт обыска Муры в так называемой «Новой санатории» на курорте в Саарове, где она пребывала вместе с Горьким. Вот текст:
«Полиция посетила супругу Будберга в «Новой санатории» в Саарове и, запросив ее по существу дела, приступила к просмотру ее вещей, на что она добровольно согласилась. Просмотр и тщательная проверка вещей и найденных при ней печатных материалов производились в присутствии г-жи Будберг и при помощи криминал-ассистента Буга. Кроме нескольких не представляющих никакого интереса частных писем, найден был ряд переводов с русского на английский, которые должны выйти в ближайшем будущем в форме книги под названием «Аэлита».
Как видно из найденного у нее письма на русском языке, перевод которого прилагается, Будберг находится в связи с издательством «Эпоха», «Петербург— Берлин, Мартин-Лютер-штр., 13. В этом письме речь идет об издании русского журнала под редакцией Максима Горького, В.Ф. Федорова и В.В. Шкловского, секретарем журнала должна быть Будберг. Никаких других материалов, которые могли бы давать основание предполагать, что Будберг занимается шпионской деятельностью, не найдено. Допросом Будберг подтверждаются сделанные ее мужем сообщения. По ее сообщениям, она познакомилась с англичанином Хиксом 15-го года в Петербурге, где он прикомандирован к английской военной миссии, как полковник.
В 17–18 гг. она работала (?) в английском коммерческом Обществе во главе с Личем. В 18–19 году она часто преследовалась большевиками, неоднократно была арестована без указания причин, а затем благодаря русскому писателю Максиму Горькому выпущена на свободу. С 1920 г. она принадлежит к литературному Обществу, образовавшемуся вокруг Горького. Она считается секретарем Максима Горького, проживающего в «Новой санатории» в Саарове. Горький оплачивает также расходы по ее проживанию в санатории. Для того чтобы не казаться неблагодарной, она сочла необходимым оставить своего супруга в Берлине, т. к. в Саарове он не мог бы принести никакой пользы. До тех пор пока ее муж не имеет никакого занятия, она вынуждена зарабатывать деньги для себя и своих детей. Она намеревается до марта с. г. остаться в Саарове, так как до тех пор она будет занята литературной работой. Она послала свой паспорт в Берлин своему мужу для того, чтобы он выяснил, нужно ли ей заявиться в соответствующем участке».
Видимо, достаточно документов. Я приношу извинения за стилистику и всяческие нелепости в их переводе. Но мне захотелось донести до читателей эти бумаги в их подлинном виде. Как видите, даже очень дотошные немцы не смогли уличить нашу Муру в международном шпионаже. Все-таки в конечном итоге они пришли к выводу, что самое вероятное из всех невероятных предположений на ее счет заключается в том, что она была агентом ЧК. Сие не отрицаем и мы. Только слово «агент» слишком высоко для определения секретной деятельности Марии Игнатьевны. Она была осведомителем у чекистов, или, попросту говоря, стукачкой. А стучала она в основном на своего «любимого Алешу» — «великого пролетарского писателя» Горького.
В редакцию газеты «Известия», вернее в ее информационный отдел, я пришел в марте 1962 года. Руководство Первого главного управления КГБ, то бишь внешней разведки, приняло решение, что в Италию мне ехать лучше не под «крышей» заместителя торгпреда, как это предполагалось ранее, а собственным корреспондентом газеты. Договоренность с Алексеем Аджубеем — главным редактором газеты — была достигнута. Я никогда не скрывал и сейчас повторяю еще раз, что журналистом меня сделала советская внешняя разведка. Но это так, к слову. А тогда в иностранном отделе «Известий» меня приняли недружелюбно, если не сказать враждебно. Об этом, кстати, поведал мне редактор иностранного отдела Михаил Александрович Цейтлин. Поначалу он тоже ко мне относился строго и довольно брезгливо. Но ведь недаром еще в разведшколе прозвали меня Кисой за незлобивость и ласковость характера. Подобрели ко мне коллеги-журналисты, подобрел и Михаил Александрович.