Соблазн Черного
Шрифт:
Что-то вроде: «Я сейчас вернусь. Никуда не уходи».
После этого Веник двинулся к медведю, настроенному на второй раунд танца, неожиданно подпрыгнул прямо с места высоко и снизу резко ударил гиганта в подбородок. Это случилось настолько неожиданно, что медведь даже не успел прикрыться. Постоял, с недоумением глядя на Веню.
И начал заваливаться на спину.
В наступившей мертвой тишине раздался грохот падающего тела.
Трибуны молчали, гонг молчал.
А Веник, не обращая больше ни на кого внимания, опять развернулся ко мне.
И снова усмехнулся. Уже победно.
В этот момент на нас упало такое количество шума, что поначалу оглушило, разметало, разбило!
Все орали, свистели, кто-то матерился, к Вене бежали какие-то люди, Вова рядом со мной ругался матом, проклиная Черного придурка, потому что проиграл деньги.
И посреди всего этого бедлама стояли мы и смотрели друг на друга.
И вдруг Веня двинулся, очень… Намеренно. Понятно, что ко мне.
А я… Развернулась и понеслась прочь из зала! Словно сигнал получила к старту!!!
Быстрее, быстрее, быстрее!!!
Через толпу, через орущих и движущихся в противоположном направлении, к трибунам, людей, через шум и гам, прочь, прочь, прочь!
Не знаю, почему я бежала. Но знаю, от кого. От него. От моего самого главного будоражащего сна, от моей первой любви, неудачной, несбывшейся, болючей. Превратившейся вот в это. В этого сумасшедшего парня, одним ударом уронившего гору. Страшного в своей необратимости и решительности.
Страшного. Потому что сердце мое с ума сходило совсем не от страха.
Я вывернулась из толпы, забежала куда-то за угол, в какой-то непонятный закуток, оперлась о стену, вздохнула. Перед глазами плыли разноцветные круги, не хватало воздуха. И сердце колотилось сумасшедше.
Черт…
Быстрее отсюда, быстрее… Потом, Лена. Потом ты будешь выдыхать. И приходить в себя. И плакать.
Потом.
Я пошла дальше, по коридорчик, надеясь, что в конце будет что-то вроде запасного выхода, или кухни, или туалета, на худой конец…
Погони я не ждала, видела, как плотно Веню оккупировали зрители и не зрители. Он не скоро вырвется.
И не факт, что захочет меня искать.
А через мгновение, прижатая к стене мокрым, потным, одуряюще пахнущим телом, я поняла, что неверно оценила и расставила приоритеты.
Потому что, неизвестно, как Веня, а вот Черный умел добиваться своего. И идти через преграды.
– Привет, Веснушка…
Веснушкино безумие.
В коридоре было темно. Но не настолько, чтоб я не видела его лица.
И выражения глаз. Жадного.
Такого жадного, что губы пересыхали, а еще совсем недавно грозившее вырваться, нафиг, из грудной клетки сердце, начало стучать все медленней. И больней.
Веник, похоже, сбежал с ринга, даже толком не вытеревшись, потому что в полутьме кожа его гладко поблескивала от влаги… И чееерт… Это было невероятно заводяще!
Я смотрела в светлые острые глаза, чувствовала за спиной холодную стену, путь к выходу перекрывала мощная татуированная рука. С другой стороны тоже.
– Привет, Веснушка…
Голос хриплый. Взгляд жадный. Ноздри хищно подрагивали, словно… Сдерживался. От чего-то. Каких-то действий.
– Привет, Веник.
Свой шепот я бы даже сама не расслышала. Удивительно, что он смог. Поморщился еле заметно.
– Меня так никто больше не зовет.
– Меня тоже.
Качнулся ближе, еще сильнее сокращая расстояние. До совсем неприличного. Хотя… Со стороны и то, что до этого было, наверно, откровенной прелюдией смотрелось? Подавлением? Принуждением?
По крайней мере, мои сто шестьдесят и сорок пять кило полностью терялись за его двумя метрами и не меньше, чем сотней веса.
Он стал такой большой, мой Веник… Такой мощный. Разве так бывает?
– Ты вырос…
– А ты – не особо…
Он провел пальцами по волосам, отделил прядку:
– Постриглась. Покрасилась.
Пальцы скользнули по щеке, дрогнули. Приподняли за подбородок повыше.
– Кольцо в носу… А где еще?
– Много где…
Я словно со стороны слушала наш диалог и удивлялась. Разве так разговаривают люди, которые давно не видели друг друга? Разве так себя ведут?
Но у нас с Веником никогда ничего не было так, как у других. И сейчас слова вообще не играли никакой роли.
Совершенно.
Потому что я едва понимала, что он говорит. А он явно не обращал внимания на то, что я отвечаю. Зато каждое касание, каждый, самый крохотный вздох… Все это было сравнимо с микровзрывами.
Бах!
Он легко погладил по скуле. Пальцы шершавые. Ладони большие, одна – на половину моего лица… Меня - током по всем нервным окончаниям. По каждому сантиметру, где он касался!
Бах!
По шее! И немного назад, к затылку! Жестко прихватывая. Такой контраст! Словно… Словно поцеловать хотел. Или подчинить! Меня теперь по ногам – сразу! По коленкам дрожь! Хорошо, что в джинсах! Хорошо, что в ботинках! Хорошо, что стена за спиной! Не упала!
Бах!
В глазах его – космос, по сравнению с которым мои микровзрывы – такая ерунда! У него там огненные всполохи! Откуда? Вот откуда? Темно же… А у меня – гипноз. Чертов гипноз! Потому что не могла оторваться. Не могла перестать смотреть. На грани поехавшей крыши уцепилась за водоотвод тень разума. И орет мне, орет: «Лена!!! Ты чего, Лена? Ты его не знаешь совсем! Он уже чужой! Он опасный, Лена! Это не тот Веник, что портфель за тобой таскал! Он уже давно не тот! Лена, ты – дура!!!»Я соглашалась. Так и есть. Он – не тот. В нем все новое. Незнакомое. Это тело, эти рисунки на коже, эти уверенные действия, этот взгляд. И лишь на самом дне , в самой далекой, многолетней похороненной глубине чудился еще тот мальчик, что смотрел на меня, что утешал меня, что так отчаянно хотел быть рядом со мной… И сочетание, соединение этого уверенного в себе зверя с тем отчаянным мальчишкой… Вот именно оно и выносило. Именно оно и не позволяло очнуться…
– Еще красивее стала… - выдох мне в губы.
Ба-бах!!!
Голову заволокло мутью кайфа и возбуждения, тень разума с матерным воплем сорвалась с крыши вместе с самой крышей… Вниз!
Плевать!
А Веник, который уже давно не Веник, резко прижался к моим губам. Его ладонь на затылке напряглась, не позволяя отклониться даже на сантиметр ( как будто я захотела бы!), второй здоровенной лапой меня обхватили поперек спины, отрывая от стены, вжимая в голую грудь.
Словно недостаточно мне одурения! Надо еще и запахом возбужденной кожи добивать!