Чтение онлайн

Валерина страничка теперь отдельно от моей. Связь порвана. Он удалил заметку о том, что мы встречаемся. Никаких новых постов и фотографий. А в сети был в последний раз ещё несколько дней назад.

Я открываю наш с ним чат. Он меня в чёрный список не добавил. Это выше его достоинства! Но что написать? Привет, как дела? Или снова прощения просить? Да только имеет ли смысл? Тем более, так, в письменной форме.

Я выключаю экран. Господи, за что мне всё это? Если расставаться так больно, то я вообще никогда и ни с кем больше встречаться не стану. Лучше уж одной быть, чем так.

Стеша заблокировала меня. Теперь я даже не могу написать ей, с надеждой, что она, если и не ответит, то хотя бы прочтёт.

Она сказала, что ненавидит себя. Что ж, в этом мы с ней похожи. Я тоже ненавижу себя! За то, что затеял весь этот спор. За то, что позволил ей накуриться. За то, что поцеловал…

Хотя, нет! Вот это было единственное, о чём я не жалею. Теперь это воспоминание греет меня.

Пройдёт время, и я забуду. О том, как провожал её зимой до подъезда. Как мы болтали в сети. И наши совместные ужины с папой. Папа…

Прости! Мне особенно больно, что я не смогу рассказать тебе всей правды. У меня просто не хватит духу. Я слабак! Я трус. Я не то, что ты…

Я бы сейчас отдал всё, лишь бы Стеша вернулась к отцу. Чтобы не было этого поцелуя. И вообще моего дня рождения! Чтобы я не рождался на свет! И отец бы не впал в депрессию. Он бы снова ходил жизнерадостный. И по смартфону говорил мне: «Чё? Как?», или «Покеда».

Хотя… Если бы я не рождался, то и по смартфону с ним говорил бы не я. Ну, короче! Просто я виноват. И жить с этим грузом невыносимо. Всё порываюсь ему рассказать. Но вот как такое расскажешь?

Пап, а помнишь, Стеша сказала, что изменила тебе? Ну, так вот… Она изменила со мной! В смысле, не изменила… В смысле, если поцелуй не считать, то ничего не было! Ну, разве, что я её немного облапал, пока она была в отрубе.

Но я трусы не снимал, ты не думай! Вот мой друг Артём, к примеру, уверен, что в трусах не считается. Это ж сквозь ткань…

Когда думаю об этом, то меня накрывает такой жуткий стыд. Исключено! Я никогда не признаюсь отцу. Есть вещи, о которых не скажешь. Эта тайна умрёт со мной.

Я не знаю Стешиного номера телефона. Я знаю лишь адрес, где живёт её бабушка. А ещё их цветочный бутик. Но туда идти не вариант. Там эта надоедливая Аська! И как Тёмыч встречается с ней? Но я в любом случае рад, что он кого-то нашёл.

Я жду у подъезда. Хожу вокруг лавочки и курю. Вдруг вижу Альму со щенком. Тот единственный, которого Стеша так и не смогла у неё забрать. Который мог быть моим, но не стал.

Они резвятся, кусают друг друга. Заметно, что мама уже не так энергична, а малой вьётся вокруг.

«Вот чёрт», — думаю я, сожалея, что не прихватил с собой ничего.

Озираюсь и вижу тот самый магаз в торце дома.

«Алкашка», — звала его Стеша. Думаю, что успею сгонять туда за сосисками, или колбасой. Что-то же у них есть, наверняка?

Я проверяю карманы, на присутствие денег, и мчусь со всех ног.

Пока покупаю, не вижу, как из подъезда выходит она. Как наклоняется, чтобы потрепать старую Альму за ухо, и поиграть со щенком. А затем достаёт пирожок и оставляет под лавкой.

Я нахожу его там. Тяжело вздыхаю. И кладу рядом сосиску, купленную в магазине соседнего дома.

Моя жизнь постепенно устаканилась. Начался март, 8 марта, обычный праздничный ажиотаж немного привёл в чувство.

Я не скажу, что воспрянула духом. Болит, как и болело! Но боль не такая острая, что ли? Правда, теперь она постоянная и её ничем не унять. Почему есть лекарства для всего, кроме израненной души? Я бы выпила…

Правда, эта боль, она как очищение. Когда она есть, то чувство вины ощущается слабее. Я знаю одно! Хотя Даня сказал, что это он виноват, но я никогда бы его не выдала.

Их с отцом отношения — это святое. Женщины рядом с Валерой то и дело меняются, а сын будет всегда.

Да, я всё понимаю! Всё прошло. И нужно его отпустить…

Но тогда зачем я здесь? Зачем пришла к его дому? Дому, с которым столько связано. Где прошло столько счастливых минут вместе с ним?

Кто теперь с ним? Он с кем-то встречается? Забыл меня? Или ещё помнит…

Я сижу возле соседнего дома и, как полная дура, смотрю на его калитку. Вдруг выйдет? И что? Что я ему скажу?

И он выходит. Как по взмаху волшебной палочки! Но выходит не один…

Я мечусь, прячусь за оградой. И подглядываю оттуда.

Чёрт! Да ведь это его бывшая. Что она здесь делает?

У неё на плече миниатюрная сумочка. Прислонившись к забору, она что-то эмоционально рассказывает ему. А Валера, сунув руки в карманы, внимательно слушает.

И совсем он не выглядит подавленным! Даже вон, улыбается, гад!

Я порываюсь броситься к ним, накинуться на него с кулаками. Чего он ей улыбается? Но понимаю, что уже не имею на это прав. Уж не решил ли он снова сойтись с ней? Ведь говорил, что с кем угодно, но только не с Верой. А теперь? Мне назло?

Вера смеётся. А после…

О, это просто невыносимо! Они обнимаются. Тепло и пронзительно. Словно близкие люди.

Я закусываю губу до боли, но не зажмуриваюсь, а продолжаю смотреть. Если дальше последует поцелуй, то это конец! Но поцелуя не следует. Валера просто держит её за руку, затем отпускает и машет.

По моим щекам бегут слёзы. Я вцепляюсь в ограду до побеления пальцев. Чтобы не выйти, не показаться ему.

Он больше не мой! С этим надо смириться. То, что было, никогда не забыть. Он был моим первым во всех смыслах слова. Любовью, мужчиной, всем…

— Я люблю тебя, — шепчу, и вытираю мокрые щёки.

Стоил ли тот поцелуй с Данилом всего этого? Нет! Однозначно. Я бы вернулась назад и не пошла на его день рождения.

У меня был Валера, любимый мужчина. Был друг — его сын. А теперь я потеряла обоих.