Чтение онлайн

– Что ты собираешься с ним делать?

– Это тебя не касается.

– Дьявол, Юджиния, нам нужно поговорить об этом!

– Я же сказала: мне жаль, что так получилось с ужином, Макколи. Но делу время, а потехе час. Быть может, наши пути еще когда-нибудь пересекутся, и тогда я заглажу свою вину.

– Мне плевать на ужин. Нам нужно поговорить о Мендозе, – процедил Бренч сквозь зубы, силясь держать в узде свой ирландский темперамент.

– Тут не о чем говорить.

Мендоза галантно склонился перед Юджинией, обнажив в ослепительной улыбке белые ровные зубы.

– Вам, bella senorita, [20] я с радостью отдаюсь. – Он повернулся к Бренчу. – Не волнуйтесь, senor. Senorita необычайно нетерпелива, но я позабочусь о ее удовольствии.

Мендоза смотрел на Юджинию, как койот на жирного зайца. По крайней мере, так казалось Бренчу. Новая волна ярости захлестнула его.

– Предупреждаю тебя, Юджиния, если ты выйдешь отсюда вместе с ним та…

– Не нужно ревновать, Макколи. Я ведь сказала, что руководствуюсь исключительно деловыми мотивами.

Мендоза приложил ладони к сердцу.

– Будьте милостивы, senorita, а я ведь могу и поделиться.

Дженна и Бренч одновременно гаркнули:

– Заткнись, Мендоза!

Юджиния вручила мальчику моток веревки, висевший у нее на плече.

– Вот, Билли, свяжи моему пленнику руки, только крепко.

– В этом нет необходимости, – сказал Мендоза, улыбаясь уже не так радужно. – Я не сопротивляюсь.

Дженна резко повернулась к мальчику.

– Приступай, Билли.

Раздуваясь от гордости, мальчик взялся за дело.

– Он преступник?

Мендоза усмехнулся, но Бренч видел, что его уверенность тает.

– Нет, nino, [21] – сказал испанец, – леди неловко признаться в своих чувствах, но мы, мужчины, все понимаем, si?

Дженна проверила работу мальчика и кивнула в знак одобрения.

– Хорошо, Мендоза, давай выбираться отсюда. Держи веревку, Билли, мне нужна будет твоя помощь, чтобы привязать его к лошади.

– Конечно, мэм. Вы из полиции?

– Не совсем.

Мальчик вывел Мендозу через черный ход. Когда Юджиния тоже направилась к двери, Бренч снова вскочил на ноги.

– Юджиния!

Она повернулась. Ее взгляд заскользил по груди Бренча – белой от мыльной пены, которая облепила, словно жемчуг, рыжеватые волосы, – к узкой талии, подтянутым бедрам и крепким жилистым голеням. Когда Юджиния снова встретилась взглядом с Макколи, она слегка покачала головой.

– Ты наверняка ужасно гордишься своим мужским достоинством, Макколи. Вот только не могу понять почему. Не забудь побриться.

С этими словами Дженна скрылась за дверью.

Дождь не поднимал Бренчу настроения. Это была всего лишь морось, но Макколи промок к тому времени, когда добрался до Каньона Переселенцев. Он надвинул шляпу, по которой стекала вода, поглубже на лоб. В тысячный раз после фиаско в купальне Бренч проклинал свою глупость и невезение, глядя, как дождь смывает следы лошадей Юджинии и ее пленника.

Они не могли далеко уйти. Тогда в купальне Бренч натянул одежду на мокрое тело и кинулся прямиком в конюшню. Сейчас было уже почти темно. Юджиния будет искать сухое место, где можно остановиться на ночь.

Вопрос, который мучил Бренча со дня убийства Слоана: зачем? В Юте никто, кроме самого Бренча, Мауры и ее семьи, не знал Слоана. И никто не ожидал его приезда. У парня просто не было времени насолить кому-либо: он едва успел сойти с дилижанса, как его застрелили. Единственное приемлемое объяснение: убийца думал, будто стреляет в Бренча. Они были похожи и телосложением, и цветом волос.

А вот у Бренча действительно было много врагов. Годы работы в охране перевозки золота не сблизили его с преступным миром – он преследовал слишком благородные цели. Дьявол, да одного его умения обращаться с «миротворцем» достаточно, чтобы кому-нибудь захотелось попытать счастья, пойдя против него. В основном, конечно, молодым амбициозным – «крутым» – парням. Бренч убивал, только защищая собственную жизнь, но это не облегчало мук совести и не спасало от кошмаров.

Еще Бренчу не давало покоя то, что Мендоза почему-то сказал ему – абсолютно незнакомому человеку, – что находился более чем в ста милях [22] к югу от Парк-Сити, когда Слоан был убит. Испанца предупредили, что Бренч ищет его, и тот решил сбить его со следа? Но Мендоза не мог знать, что Бренч придет в купальню, и никто, кроме самого Бренча, не разговаривал с испанцем до появления Юджинии.

За ручейком показался пласт горной породы, вышедшей на поверхность. Похоже, здесь можно укрыться от стихии. По крайней мере, спрятаться от ветра. А Юджиния наверняка будет искать укрытие. Бренч направил коня к ручью, но вдруг остановился.

Ветер пронзительно выл в вершинах тополей, ручей приглушенно рокотал. Но не этот шум привлек внимание Макколи. Звук, который он услышал, мог издавать рассвирепевший кугуар. Или женщина.

Дженна спутала ноги гнедого и подошла к Мендозе. Руки испанца были примотаны к седлу, а ноги стянуты ремнем под животом лошади. Связанного таким способом Мендозу легко было контролировать, правя лошадью вместо него. Но ведь нельзя держать его в седле все десять-двенадцать дней пути! Теперь предстояло решить проблему: как освободить испанца от пут, чтобы тот помог устроить ночлег и в то же время не имел возможности напасть на нее.

Мендоза больше походил на избалованного взрослого ребенка, а не на убийцу. Пытаться доставить в Денвер преступника, за голову которого назначена награда, было безумием. Дорога была длинной и безлюдной; по пути могло произойти все что угодно. Насколько Дженне было известно, ее пленника может даже где-то поджидать его собственная банда. А ведь можно было сдать Мендозу федеральному маршалу в Солт-Лейк-Сити! Но беда была в том, что самодовольные заявления начальника полиции Денвера, якобы женщинам не хватает ни ума, ни сил для сыскной работы, по-прежнему не давали Дженне покоя. Ей безумно хотелось заставить этого ханжу забрать свои слова обратно.

Мендоза улыбнулся. Он выглядел ненатурально веселым, учитывая обстоятельства.

– Почему ты мне не доверяешь, chiquita? Ведь я говорил, что не совершал преступлений, в которых меня обвиняют, и пообещал не пытаться бежать.

Дженна фыркнула.

– Ты мужчина, Мендоза. Это веская причина для недоверия.

Дразнящий огонек потух в темных глазах, когда испанец всмотрелся в лицо молодой женщины сквозь пелену дождя. У Дженны появилось неприятное ощущение, будто Мендоза видит ее насквозь.