Чтение онлайн

Но когда он уже собирался открыть ей дверь, она вдруг остановилась на пороге и обернулась к нему с улыбкой, словно прочитав его мысли. В оранжевых отсветах заката ее лицо выглядело еще нежнее, а веснушки придавали ей нереальный вид живой картины. Ари попытался не смотреть на ее тяжелые груди и точеные бедра — дьявольский призыв, на который он отказывался отвечать.

На этот раз он сам наклонился, чтобы чмокнуть ее в обе щеки, из последних сил притворяясь равнодушным. Но во время второго поцелуя молодая женщина вдруг застыла, приникнув к щеке Ари, и удержала его за плечо. Так продолжалось несколько секунд, затем она мягко отстранилась. Подняв лицо, она смотрела ему в глаза, и в ее взгляде горел новый, полный скрытого смысла огонек.

Ари не шелохнулся. Но его прерывистое дыхание, очевидно, выдало кипевшее в нем желание, и Мари приблизила губы к его губам. Он было попытался отступить, потом закрыл глаза и утонул в поцелуе, полном безграничной нежности. Вскоре эта нежность преобразилась в страстный напор, и губы их слились словно в попытке стать единым целым.

Ее руки заскользили вверх по его спине, и он почувствовал, как она оттолкнула его. Прижатый к стене, он открыл глаза и всмотрелся в ее лицо. Сейчас в ее взгляде пылало неутолимое пламя, которое ничто не могло погасить. Ее тонкие пальцы принялись неторопливо расстегивать первую пуговицу на рубашке Маккензи. Раздевая его, она приникла губами к его шее.

Поначалу Ари просто подчинился ей, словно хотел доказать, что не он нарушил уговор, но затем, загоревшись, схватил Мари за бедра и в свою очередь принялся ее раздевать. Он стянул с нее черную майку, потом расстегнул лифчик, высвободив грудь еще более красивую, чем он мог себе представить.

Из прихожей они начали перемещаться в спальню, срывая друг с друга последнюю одежду и постепенно приближаясь к широкой кровати. И вот, прижавшись друг к другу, они рухнули в постель. Их руки, губы, языки сливались, ласкали, исследовали, их разгоряченные тела были готовы к схватке.

Не в силах больше сдерживаться, опьяневший от желания Ари подтянул Мари поближе к изголовью, раздвинул ей ноги и вошел в нее, глядя ей прямо в глаза, словно бросая вызов.

Они занимались любовью долго и яростно, оба потрясенные неистовостью их пыла, с изумлением обнаружив неизъяснимую чувственную алхимию — едва ли не биологическую способность растворяться друг в друге. Страстность их соития могла сравниться лишь с силой и одновременностью оргазма.

Испустив почти животный стон, задыхающийся Ари повалился на постель. Оседлавшая его Мари тут же обхватила руками его голову и, глядя прямо в глаза, обжигающим голосом прошептала:

— Ты что это? Сдаешься, старикашка? Я с тобой еще не покончила, Маккензи!

Раскрыв от изумления глаза, Ари обнаружил, что желание разгорается в нем с новой силой. Мари, страстная и решительная, использовала все богатые возможности своего тела, чтобы вновь разжечь его пыл, и они опять занялись любовью.

Сидя на нем верхом, она внезапно улыбнулась и, дразня его взглядом, объявила:

— Так я и знала, что тебе хочется со мной перепихнуться.

Ари перевернул ее, оказавшись сверху.

— А я теперь знаю, что напрасно снял два номера.

С новыми силами они вступили в любовную схватку, мешая в жаркой летней ночи стоны наслаждения и взрывы смеха. Их мокрые от пота тела менялись местами, внезапно выпрямлялись, сплетались в языческом танце, сверкая в лунном свете подобно двум клинкам.

Эта пляска оказалась еще дольше и яростнее, чем предыдущая, и чудом, в котором Ари не пожелал увидеть знамение, они снова вместе достигли вершины наслаждения.

На этот раз они, обессиленные, вытянулись рядом друг с другом и уставились в потолок. По телу Мари пробежала судорога, вызвавшая у них обоих безудержный смех.

Потом Мари повернулась к нему. Постепенно переводя дыхание, она всматривалась в него с нежностью, которая, похоже, удивляла ее саму.

Ари погладил ее по щеке. Ее ответная улыбка показалась ему печальной, почти грустной. Невольно он подумал, что Мари в этот миг, очевидно, вспоминала о своей болезни или, во всяком случае, о своей участи, о неминуемой деградации. Во внезапном порыве сочувствия, которого Ари едва ли не стыдился, он взял ее руку, крепко сжал в ладонях и бережно поцеловал.

Только в час ночи обнаженные любовники, прижавшись друг к другу, наконец заснули. Они не обменялись больше ни словом. Все уже было сказано.

Наконец я расшифровал послание Виллара, но, приняв его поначалу за мистификацию, не сразу решился проверить, насколько мои догадки соответствуют действительности. К тому же в то время я был поглощен работой для герцога Беррийского. По недомыслию я не придавал особого значения тексту, который мне удалось разобрать. Форма его меня восхитила и очаровала, но я вовсе не был уверен, что мне удастся извлечь какую-либо выгоду из этого мудреного сочинения. Вся затея представлялась мне слишком ненадежной, и я утратил к ней интерес.

И лишь несколько месяцев спустя благодаря случаю ко мне внезапно вернулось желание углубиться в эту тайну.

То было утром лета 1358 года. Я, как это часто бывало, шел по Левому берегу, чтобы отнести в университет какой-то документ, и вдруг меня поразило, как скоро завершились последние работы в соборе Парижской Богоматери.

Видя каменщиков, которые расчищали стройку и разбирали леса, я остановился, чтобы полюбоваться делом их рук.

Я всегда очень любил камень и восхищался трудом каменщиков. В 1389–1407 году по моему заказу были возведены аркады на кладбище Невинных, и я не раз следил за тем, как подновлялись дома, приобретенные нами с Пернеллой.

Словом, поздравив строителей, я было собрался уходить, когда мне вспомнилось одно место из заданной Вилларом загадки. Там были слова, на которые я в свое время не обратил особого внимания, но теперь они наполнились для меня смыслом.

При помощи букв на древней астролябии Виллар зашифровал таинственную фразу, состоящую из трех групп по шесть букв в каждой. Разгадав шараду, я получил ответ: «Церковь Центр Лютеция».

Теперь, когда эта церковь лежала передо мной как на ладони, мне открылось очевидное. Он конечно же говорил о нашем великолепном соборе Парижской Богоматери. Я даже разозлился на себя за то, что прежде мне это не приходило в голову.

Новый след пробудил во мне угасший было азарт, и я решил в тот же вечер вернуться сюда, чтобы последовать правилам этой странной игры в поиски клада.