Чтение онлайн

Во-вторых, — и это связано с первым различием, — рабочий капиталиста В, как и капиталиста А, платит за покупаемые им жизненные средства переменным капиталом, который в его руках превращается в средства обращения. Например, он не только берет с рынка пшеницу, но и возмещает ее эквивалентом в деньгах. Но так как деньги, которыми рабочий капиталиста В оплачивает и берет с рынка свои жизненные средства, не представляют собой денежной формы вновь созданной стоимости, выбрасываемой им на рынок в течение года, как у рабочего капиталиста А, то хотя он и доставляет деньги продавцу жизненных средств, но не доставляет никаких товаров, — ни средств производства, ни жизненных средств, — которые данный продавец мог бы купить на вырученные деньги, как это происходит, напротив, в случае с рабочим капиталиста А. Поэтому с рынка будут взяты: рабочая сила, жизненные средства для этой рабочей силы, основной капитал в форме средств труда, применяемых капиталистом В, производственные материалы, и в возмещение всего этого на рынок будет выброшен эквивалент в виде денег; но в течение года на рынок не выбрасывается никакого продукта, который возместил бы взятые с рынка вещественные элементы производительного капитала. Если мы представим себе не капиталистическое общество, а коммунистическое, то прежде всего совершенно отпадает денежный капитал, а следовательно, отпадает и вся та маскировка сделок, которая благодаря ему возникает. Дело сводится просто к тому, что общество наперед должно рассчитать, сколько труда, средств производства и жизненных средств оно может без всякого ущерба тратить на такие отрасли производства, которые, как, например, постройка железных дорог, сравнительно длительное время, год или более, не доставляют ни средств производства, ни жизненных средств и вообще в течение этого времени не дают какого-либо полезного эффекта, но, конечно, отнимают от всего годового производства и труд, и средства производства, и жизненные средства. Напротив, в капиталистическом обществе, где общественный разум всегда заявляет о себе только post festum{83}, в таких случаях могут и должны постоянно происходить крупные нарушения. С одной стороны, испытывает давление денежный рынок; причем, напротив, хорошее состояние денежного рынка вызывает в свою очередь массу таких предприятий, следовательно, создает именно такие условия, которые позже вызывают давление на денежном рынке. Денежный рынок испытывает давление, потому что при этом постоянно требуется авансирование денежного капитала в крупном масштабе и на продолжительное время. Мы уже совершенно не говорим о том, что промышленники и купцы бросают на железнодорожные и т. п. спекуляции денежный капитал, необходимый им для ведения собственных предприятий, и возмещают его путем займов на денежном рынке. — С другой стороны, сильно возрастает спрос на свободный производительный капитал общества. Так как элементы производительного капитала постоянно извлекаются с рынка и взамен их на рынок выбрасывается только денежный эквивалент, то возрастает платежеспособный спрос, который, однако, не содержит в себе никаких элементов предложения. Поэтому возрастают цены как на жизненные средства, так и на производственные материалы. К тому же в такое время обычно развивается ажиотаж, и происходит значительное перемещение капитала. Шайка спекулянтов, подрядчиков, инженеров, адвокатов и пр. обогащается. Они создают на рынке усиленный спрос на предметы потребления; наряду с этим повышается и заработная плата. Что касается спроса на продовольствие, то это, конечно, ускоряет развитие также и сельского хозяйства. Но так как количество продуктов питания нельзя увеличить вдруг, в продолжение одного года, то возрастает их ввоз, как и вообще ввоз экзотических продуктов (кофе, сахара, вина и др.), а также предметов роскоши. В результате имеет место чрезмерный ввоз и спекуляция в этой части импорта. С другой стороны, в тех отраслях промышленности, в которых производство можно быстро расширить (собственно обрабатывающая промышленность, горная промышленность и т. д.), повышение цен вызывает внезапное расширение, за которым вскоре следует крах. То же самое воздействие оказывается на рынок труда с целью привлечь к новым отраслям производства крупные массы скрытого относительно избыточного населения и даже уже занятых рабочих. Вообще такие крупные предприятия, как железные дороги, отвлекают с рынка труда определенное количество рабочей силы, которое может поступать лишь из некоторых отраслей, например, из сельского хозяйства, где используются, как правило, крепкие парни. Это явление имеет место и после того, как новые предприятия стали уже сложившейся отраслью производства, а потому и после того, как уже образовалась необходимая для этих предприятий прослойка бродячих рабочих. Например, оно имеет место и в том случае, если железнодорожное строительство вдруг начинает вестись в более крупном масштабе, чем обычный средний. Тогда поглощается часть той резервной армии рабочих, давление которой понижало уровень заработной платы. В этом случае происходит общее повышение заработной платы, — даже в тех частях рынка труда, где и до этого рабочие были вполне заняты. Это продолжается до тех пор, пока неизбежный крах снова не высвободит резервную армию рабочих; тогда вследствие ее давления заработная плата снова понижается до своего минимума и даже ниже{84}.

Поскольку большая или меньшая продолжительность периода оборота зависит от собственно рабочего периода, т. е. от периода, который требуется для того, чтобы произвести готовый продукт для рынка, то она основывается на материальных условиях производства, вполне определенных для различных вложений капитала. Эти условия в земледелии имеют в большей мере характер естественных условий производства, а в обрабатывающей и в большей части добывающей промышленности они изменяются вместе с общественным развитием самого процесса производства.

Поскольку продолжительность рабочего периода определяют по количеству доставляемых товаров (по количеству продуктов, которое обычно выбрасывается на рынок в качестве товара), то эта продолжительность имеет условный характер. Но материальным базисом самой этой условности служит масштаб производства, а потому она случайна, если только рассматривать ее обособленно.

Наконец, поскольку продолжительность периода оборота зависит от продолжительности периода обращения, то она отчасти обусловливается постоянным изменением рыночной конъюнктуры, большей или меньшей легкостью продажи и вытекающей из этого необходимостью бросать продукт отчасти на более близкий или на более отдаленный рынок. Если вообще оставить в стороне размер спроса, то движение цен играет здесь главную роль: при понижении цен продажа намеренно ограничивается, между тем как производство идет по-прежнему; напротив, при повышении цен производство и продажа не отстают друг от друга, или товар может быть продан даже до того, как он произведен. Однако собственно материальным базисом следует считать здесь действительную отдаленность места производства от рынка сбыта.

Например, английская хлопчатобумажная ткань или пряжа продается в Индию. Предположим, что купец-экспортер платит за нее английскому хлопчатобумажному фабриканту (купец охотно делает это только при хорошем состоянии денежного рынка. Если же фабрикант сам возмещает свой денежный капитал при помощи кредитных операций, то, значит, дела у него обстоят уже неважно). Позже экспортер продает свой хлопчатобумажный товар на индийском рынке, откуда к нему возвращается авансированный им капитал. До момента этого возвращения у фабриканта дело обстоит совершенно так же, как и в том случае, когда большая продолжительность рабочего периода делает необходимым авансирование нового денежного капитала для бесперебойного ведения процесса производства в прежнем масштабе. Денежный капитал, с помощью которого фабрикант оплачивает своих рабочих, а также возобновляет остальные элементы своего оборотного капитала, не представляет собой денежной формы произведенной им пряжи. Это может иметь место лишь тогда, когда стоимость этой пряжи возвратится в Англию в виде денег или продукта. Эти деньги, как и в предыдущих случаях, являются добавочным денежным капиталом. Различие состоит только в том, что вместо фабриканта его авансирует купец, который, возможно, в свою очередь получил его посредством кредитных операций. Точно так же, прежде чем эти деньги выбрасываются на рынок или одновременно с этим, на английский рынок не выбрасывается добавочного продукта, который может быть куплен на эти деньги и может войти в сферу производительного или индивидуального потребления. Если такое положение сохраняется долгое время и в сравнительно крупном масштабе, то оно должно вызвать такие же последствия, какие вызывало рассмотренное выше удлинение рабочего периода.

Возможно, далее, что в самой Индии пряжа опять-таки продается в кредит. На этот кредит в Индии покупается ее продукт и в качестве платы вывозится в Англию, или же в Англию переводится вексель на соответствующую сумму. Если такое состояние затянется, то оно окажет давление на индийский денежный рынок, а это, в свою очередь, может вызвать в Англии кризис. В свою очередь, кризис в Англии, даже если он и сопровождается вывозом благородных металлов в Индию, вызывает в последней новый кризис вследствие банкротства английских торговых фирм и их индийских филиалов, которым индийские банки предоставили кредит. Так возникает одновременный кризис как на том рынке, для которого торговый баланс оказывается отрицательным, так и на том рынке, для которого он оказывается положительным. Это явление может быть еще более сложным. Например, Англия отправила в Индию серебро в слитках, но в это время английские кредиторы Индии предъявляют там свои требования, и Индия должна будет вскоре отправить свое серебро в слитках обратно в Англию.

Возможно, что экспорт товаров в Индию и импорт товаров из Индии приблизительно уравновешиваются, хотя последний (исключая особенные обстоятельства, как вздорожание хлопка и т. д.) по своему объему определяется и стимулируется первым. Торговый баланс между Англией и Индией может казаться уравновешенным или показывать лишь незначительные колебания в ту или другую сторону. Но как только в Англии разражается кризис, обнаруживается, что непроданные хлопчатобумажные товары лежат на складах в Индии (следовательно, они еще не превратились из товарного капитала в денежный капитал, т. е. с этой точки зрения имеет место перепроизводство), а, с другой стороны, оказывается, что в Англии не только лежат непроданными запасы индийских продуктов, но и что большая часть проданных и потребленных запасов еще совершенно не оплачена. Поэтому то, что представляется кризисом на денежном рынке, в действительности выражает аномалии в самом процессе производства и воспроизводства.

В-третьих. Что касается самого примененного оборотного капитала (переменного и постоянного), то продолжительность периода оборота, поскольку она зависит от продолжительности рабочего периода, приводит к следующему различию: при нескольких оборотах в течение года некоторая часть переменного или постоянного оборотного капитала может быть получена за счет продукта этого самого капитала, как, например, в угольной промышленности, в мастерских готового платья и т. д. В ином случае это невозможно, по крайней мере невозможно в течение года.

Выше мы уже видели, что различие в периоде оборота вызывает различие в годовой норме прибавочной стоимости, даже при неизменной массе ежегодно производимой прибавочной стоимости.

Но затем необходимо возникает различие в капитализации прибавочной стоимости, в накоплении, и постольку, при одинаковой норме прибавочной стоимости, возникает также различие в ее массе, производимой в течение года.

Отметим прежде всего, что капитал А (в примере предыдущей главы) дает периодический текущий доход, следовательно, за исключением первого периода оборота после открытия предприятия, капиталист покрывает свое собственное потребление в течение года за счет своего производства прибавочной стоимости, на это потребление ему не приходится авансировать деньги из собственного фонда. Напротив, последнее имеет место у капиталиста В. Хотя в одни и те же периоды времени он производит столько же прибавочной стоимости, сколько и капиталист А, но его прибавочная стоимость не реализована, и потому она не может быть потреблена ни индивидуально, ни производительно. Поскольку речь идет об индивидуальном потреблении, прибавочная стоимость просто предвосхищается. Для этого должен быть авансирован специальный фонд.

Та часть производительного капитала, которую трудно подвести под определенную рубрику, а именно добавочный капитал, необходимый для ремонта и содержания в исправности основного капитала, эта часть капитала тоже выступает теперь в новом свете.

У капиталиста А эта часть капитала при начале производства не авансируется ни целиком, ни в большей своей части. Капиталисту не надо иметь ее в своем распоряжении, он может даже совсем не иметь ее. Она возникает в процессе функционирования предприятия путем непосредственного превращения прибавочной стоимости в капитал, т. е. путем прямого применения ее в качестве капитала. Часть прибавочной стоимости, не только периодически производимой, но и реализуемой в течение года, может покрывать необходимые расходы на ремонт и т. д. Таким образом, часть капитала, необходимого для ведения предприятия в его первоначальном масштабе, создается самим предприятием во время его функционирования, создается посредством капитализации некоторой части прибавочной стоимости. Для капиталиста В это невозможно. Часть капитала, о которой идет речь, должна составлять у него часть первоначально авансируемого капитала. В обоих случаях эта часть капитала будет фигурировать в бухгалтерских книгах капиталиста как авансированный капитал, чем она и является в действительности, так как, согласно нашему предположению, она составляет часть производительного капитала, необходимого для ведения предприятия в данном масштабе. Но огромное различие заключается в том, из какого фонда она авансируется. У капиталиста В она действительно составляет часть первоначально авансируемого капитала или капитала, который должен иметься в распоряжении. Напротив, у капиталиста А она составляет часть прибавочной стоимости, применяемой в качестве капитала. Этот последний случай показывает нам, что не только накопленный капитал, но и часть первоначально авансируемого капитала может быть просто капитализированной прибавочной стоимостью.

С развитием кредита отношение первоначально авансированного капитала и капитализированной прибавочной стоимости становится еще более запутанным. Например, капиталист А занимает у банкира С часть производительного капитала, с которым он начинает предприятие или ведет его в течение года. Вначале у него нет собственного капитала, достаточного для ведения предприятия. Банкир С ссужает ему сумму, которая состоит исключительно из прибавочной стоимости, положенной в его банк промышленниками D, Е, F и т. д. С точки зрения капиталиста А при этом пока еще и речи нет о накопленном капитале. Но в действительности для промышленников D, Е, F и т. д. капиталист А есть не что иное, как агент, капитализирующий присвоенную ими прибавочную стоимость.