Чтение онлайн

Труд дает вещам почти всю их стоимость {value{64} означает у Локка потребительную стоимость, и труд берется как конкретный труд, а не с количественной его стороны; но измерение меновой стоимости трудом действительно основывается на том, что работник создает потребительную стоимость}. Тот остаток потребительной стоимости, который не может быть сведен к труду, есть, по Локку, дар природы, а потому, сам по себе, общая собственность. Поэтому Локк старается доказать не то положение, что собственность может быть приобретена еще и другими путями, кроме труда, — это противоречило бы его исходной точке зрения, — а то, каким образом индивидуальный труд, вопреки общей собственности на предметы природы, может создать индивидуальную собственность.

«В самом деле, именно труд создает различия в стоимости всех вещей… В продуктах земли, полезных для человеческой жизни… девяносто девять сотых следует отнести всецело на счет труда» (стр. 234).

«Таким образом, большую часть стоимости земли создает труд» (стр. 235).

«Хотя предметы природы даны всем сообща, но человек есть господин над самим собой и владелец своей собственной личности, ее действий и ее труда, и в качестве такового он в себе самом заключает великую основу собственности» (там же).

Итак, одним пределом собственности является предел личного труда; другой состоит в том, чтобы человек не накоплял предметов больше, чем он может использовать. Этот второй предел собственности расширяется (помимо прочего обмена) благодаря обмену недолговечных продуктов на деньги:

«Человек может накоплять этих долговечных вещей столько, сколько ему угодно, потому что выход за пределы его правомерной собственности» {если отвлечься от того предела, который ставится его личным трудом} «состоит не в том, что у него много имущества, а в том, что часть этого имущества портится, не принося ему никакой пользы. Поэтому и было введено употребление денег, этой долговечной вещи, которая может оставаться у человека, не подвергаясь порче, и которую люди принимают, по взаимному соглашению, в [1293a] обмен на действительно полезные, но недолговечные средства существования» (стр. 236).

Так возникает неравенство индивидуальной собственности, по та мера, которая состоит в личном труде, остается в силе.

«Этому неравенству в распределении вещей между частными собственниками люди придали такие размеры, которые — без посредства какого-либо особого договора — выходят за пределы, устанавливаемые обществом. Люди сделали все это возможным единственно только потому, что приписали стоимость золоту и серебру и молчаливо согласились на употребление денег» (стр. 237).

С этим надо сопоставить следующее место из сочинения Локка о проценте [125] , не забывая притом, что, по его мнению, естественное право делает пределом собственности личный труд:

«Теперь мы посмотрим, каким образом деньги приобретают такую же природу, как и земля, принося определенный ежегодный доход, который мы называем процентом или лихвой. Ведь земля естественным образом производит нечто новое и полезное, ценное для человечества. Напротив, деньги бесплодны и ничего не производят, но зато они, в силу взаимного соглашения, переносят ту прибыль, которая была вознаграждением за труд одного человека, в карман другого. Это вызывается неравенством в распределении денег, неравенством, которое в области земельных отношений ведет к таким же последствиям, какие оно имеет в области денежных отношений… Если у тебя больше земли, чем ты можешь или хочешь обработать, а у другого ее меньше, то вследствие этого неравенства у тебя появляется арендатор твоей земли; и такое же неравенство в распределении денег… доставляет мне арендатора для моих денег; таким образом, мои деньги приобретают, благодаря прилежанию заемщика, способность производить для него в его предприятии более шести процентов, совершенно так же, как твоя земля имеет способность, благодаря труду твоего арендатора, родить плоды в количестве большем того, которое составляет уплачиваемую им ренту» (folio edition of Locke's Works, 1740, vol. II [стр. 19]) [126] .

Тут у Локка отчасти был полемический интерес: он хотел показать земельным собственникам, что их рента ничем но отличается от процентов, взимаемых ростовщиком. Вследствие неравномерного распределения условий производства, и рента и процент «переносят ту прибыль, которая была вознаграждением за труд одного человека, в карман другого».

Взгляды Локка имеют тем более важное значение, что он является классическим выразителем правовых представлений буржуазного общества в противоположность феодальному; кроме того, его философия служила всей позднейшей английской политической экономии основой для всех ее представлений. [XX—1293a]

[XXIII—1418] Sir Dudley North. Discourses upon Trade. London, 1691 (Добавочная тетрадь С) [127] .

Это сочинение, совершенно так же, как и экономические работы Локка, находится в непосредственной связи с сочинениями Петти и прямо опирается на них.

Сочинение Норса трактует главным образом о торговом капитале и постольку относится не сюда. В пределах рассматриваемого им круга вопросов Норс проявляет находчивость и мастерство.

В высшей степени замечательно, что со времени реставрации Карла II до середины XVIII века со стороны лендлордов беспрестанно раздаются жалобы на падение ренты (чему ведь и соответствует то, что цены на пшеницу, особенно с? года [128] , постоянно идут вниз). Хотя (со времен Калпепера и сэра Джозая Чайлда) класс промышленных капиталистов принимал большое участие в насильственном снижении процентной ставки, однако настоящими вдохновителями этого мероприятия были земельные собственники. «Стоимость земли» и «способы увеличения этой стоимости» выставляются на передний план в качестве национального интереса (совершенно так же, как, наоборот, начиная примерно с 1760 года возрастание рент, повышение стоимости земли, рост цен на хлеб, как и на другие продукты питания, и жалобы промышленных капиталистов по этому поводу образуют основу экономических исследований этого предмета).

Борьба между денежными людьми и земельными собственниками заполняет — за небольшими исключениями — все столетие от 1650 до 1750 года, так как дворяне, которые жили на широкую ногу, к своему крайнему недовольству видели, как ростовщики забирают их в свои руки, а возникновение в конце XVII века новейшей системы кредита и государственного долга дало этим ростовщикам возможность успешно бороться с дворянами в области законодательства и т. д.

Уже Петти говорит о жалобах лендлордов на понижение рент и о их оппозиции против сельскохозяйственных улучшений (посмотреть соответствующее место) [129] . Он защищает ростовщика от лендлорда и ставит на одну доску ренту с денег и ренту с земли.

Локк сводит и ту и другую ренту к эксплуатации труда. Он занимает такую же позицию, как и Петти. Оба выступают против насильственного регулирования процента. Земельные собственники заметили, что с понижением процента стоимость земли возрастает. При данной величине ренты ее капитализированное выражение, т. е. стоимость земли, падает или возрастает в обратном отношении к величине процентной ставки.

Сэр Дадли Норс, в указанном выше сочинении, является третьим представителем этого направления, начало которому положил Петти.

Это первый вид восстания капитала против земельной собственности. Да и на самом деле ростовщичество, т. е. переход в руки ростовщика части доходов земельного собственника, было одним из главных средств для накопления капитала. Но против этой старомодной формы капитала промышленный капитал и капитал торговый выступают более или менее рука об руку с земельными собственниками.

«Как земельный собственник отдает внаем свою землю, так отдают внаем свой капитал [stock] те, которые владеют необходимым для торговли капиталом, но не обладают достаточным уменьем для употребления его в торговле или не любят беспокойств, связанных с этим делом. То, что они при этом получают, называется процентом, но это только рента с капитала»