Чтение онлайн

Но г-н Родбертус, чтобы сконструировать свой расчет, неверно характеризует состоящую из машин часть постоянного капитала.

Второй пункт, подлежащий рассмотрению при разборе второго положения г-на Родбертуса, состоит в следующем:

У г-на Родбертуса речь идет о тех промышленных и земледельческих продуктах, из которых состоит доход, а это означает нечто совсем иное, чем те промышленные и земледельческие продукты, из которых состоит совокупный годовой продукт. Даже если бы по отношению к совокупному годовому продукту и было правильно сказать, что, после того как из него вычтена вся та часть земледельческого капитала, которая состоит из машин и т. д., [480] а также та часть земледельческого продукта, которая непосредственно возвращается земледельческому производству, — что после вычета обеих этих частей распределение прибавочной стоимости между фермером и промышленником (а стало быть, также и распределение достающейся фермеру прибавочной стоимости между самим фермером и земельным собственником) должно определяться величиной тех долей, которые имеют в совокупной стоимости продуктов промышленность и земледелие; даже если бы все это и было правильно, то еще большой вопрос, верно ли это тогда, когда речь идет о продуктах, составляющих общественный фонд дохода. Доход (здесь исключается та его часть, которая, в свою очередь, превращается в новый капитал) состоит из продуктов, входящих в индивидуальное потребление, и тут-то возникает вопрос, сколько из этого общего котла извлекают промышленники, фермеры и земельные собственники. Определяется ли каждая из этих частей той долей, которую промышленность и производство сырья имеют в стоимости продуктов, составляющих доход? Другими словами, определяется ли она теми долями, на которые делится между земледельческим трудом и промышленным трудом стоимость всего продукта, составляющего доход?

Та масса продуктов, из которой состоит доход, исключает, как я показал раньше{16}, все те продукты, которые входят в производство в качестве орудий труда (машин), вспомогательных материалов, полуфабрикатов и сырья для этих последних и которые составляют часть годового продукта труда. Она исключает не только постоянный капитал, применяемый в производстве сырья, но также и постоянный капитал машиностроителей и весь тот постоянный капитал фермеров и [промышленных] капиталистов, который, хотя он и входит в процесс труда, не входит в процесс образования стоимости. Затем она исключает не только постоянный капитал, по также и те не входящие в индивидуальное потребление продукты, которые представляют доход их производителей и которые, для возмещения использованного постоянного капитала, входят в капитал производителей продуктов, потребляемых как доход.

Масса продуктов, потребляемая как доход и образующая на деле ту часть богатства, которая составляет доход как по своей потребительной стоимости, так и по меновой стоимости, — эта масса продуктов, как я показал раньше{17}, может рассматриваться как состоящая только из вновь присоединенного (в течение года) труда, почему она и сводится только к доходу, т. е. к заработной плате и прибыли (последняя, в свою очередь, распадается на [остающуюся у капиталиста] прибыль, ренту, налоги и т. д.), причем ни одна частица этой массы не содержит ни стоимости входящего в производство сырья, ни стоимости входящего в производство износа машин или вообще средств труда. Стало быть, если мы (оставляя совершенно без внимания производные формы дохода, ибо они показывают только, что владелец дохода уступает свою долю в упомянутой массе продуктов другому, будь то за услуги и т. д. или в уплату долга и т. д.) рассмотрим этот доход и предположим, что заработная плата составляет 1/3 дохода, прибыль — 1/3 и земельная рента — 1/3, а продукт по своей стоимости равен 90 ф. ст., то каждый из представителей этих видов дохода сможет из общей массы извлекать продуктов на 30 ф. ст.

Так как масса продуктов, образующая доход, состоит только из вновь присоединенного (присоединенного в течение года) труда, то кажется, что дело обстоит весьма просто: если земледельческий труд входит в эту массу продуктов в размере 2/3, а промышленный труд — в размере 1/3, то промышленники и сельские хозяева делят между собой данную стоимость соответственно этому отношению. Одна треть стоимости указанной массы продуктов пришлась бы на долю промышленников, две трети — на долю сельских хозяев, и пропорциональная величина прибавочной стоимости, реализованной в промышленности и сельском хозяйстве (предполагая и там и тут одну и ту же норму прибавочной стоимости), соответствовала бы тем долям, которые промышленность и сельское хозяйство имеют в стоимости совокупного продукта; земельная же рента возрастала бы в соответствии с тем, как возрастает масса прибыли фермера, к которой рента присосалась, как вошь. И все же такая трактовка вопроса неверна. Дело в том, что одна из частей стоимости, состоящей из [продуктов] земледельческого труда, образует доход тех фабрикантов, которые производят основной капитал, возмещающий изношенную в земледелии часть этого капитала. Таким образом, соотношение между земледельческим и промышленным трудом, как составными частями стоимости продуктов, образующих доход, отнюдь не показывает той пропорции, в которой стоимость образующей доход массы продуктов или сама эта масса продуктов распределяется между промышленниками и фермерами, а также не показывает и того соотношения, в котором промышленность и сельское хозяйство принимают участие в совокупном производстве.

Родбертус говорит далее:

«Но опять-таки только производительность труда в производстве сырья и в промышленности определяет соответственную высоту стоимости сырого продукта и промышленного продукта, или те доли, которые они составляют в общей стоимости всего продукта. Стоимость сырого продукта будет тем выше, чем ниже производительность труда в производстве сырья, и наоборот. Точно так же стоимость промышленного продукта будет тем выше, чем ниже производительность промышленного труда, и наоборот. Поэтому, если нам дана высота ренты вообще, то, так как высокая стоимость сырого продукта обусловливает высокую земельную ренту и низкую прибыль на капитал, а высокая стоимость промышленного продукта обусловливает высокую прибыль на капитал и низкую земельную ренту, — высота земельной ренты и высота прибыли на капитал должны находиться в обратном отношении не только друг к другу, но и к производительности соответствующего труда, т. е. труда и производстве сырья и труда в промышленности» (стр. 123) [Русский перевод, стр. 312–313].

Если сравнивать производительность двух различных сфер производства, то это может быть сделано только в относительном смысле. Это значит: берется, и качестве исходного, какой-нибудь любой пункт, где, например, стоимости пеньки и холста — следовательно, соотносительные количества содержащегося в них рабочего времени — относятся как 1 к 3. Если это отношение изменяется, то будет правильным сказать, что изменилась производительность этих различных видов труда. Но неправильно будет утверждать, что производство золота «менее производительно», чем производство железа, на том основании, что требующееся для производства унции золота [481] рабочее время равно 3, а время, требующееся для производства тонны железа, тоже равно 3.

Стоимостное отношение двух товаров показывает, что один из них производится с большей затратой рабочего времени, чем другой; нельзя, однако, на этом основании утверждать, что одна отрасль производства «производительнее» другой. Это было бы верно только при том условии, если бы рабочее время затрачивалось в обоих случаях на производство одних и тех же потребительных стоимостей.

Стало быть, если стоимость сырого продукта относятся к стоимости промышленного продукта как 3 к 1, то отсюда вовсе не следует, что промышленность в три раза производительнее земледелия. Только в том случае, если бы отношение это изменилось, например стало 4:1 или 3:2 или 2:1 и т. д., можно было бы сказать, что относительная производительность в этих двух отраслях изменилась. Следовательно, это утверждение возможно только в случае повышения или понижения производительности.

«III) Высота прибыли на капитал определяется исключительно высотой стоимости продукта вообще и высотой стоимости сырого продукта и промышленного продукта в частности, или степенью производительности труда вообще и труда в производстве сырья и в промышленности в частности; высота земельной ренты зависит, кроме того, также и от величины стоимости продукта, т. е. от количества труда, или производительной силы, применяемого в производстве при данной степени производительности» (стр. 116–117) [Русский перевод, стр. 307].

Другими словами: норма прибыли зависит исключительно от нормы прибавочной стоимости, а последняя определяется исключительно производительностью труда; напротив, норма земельной ренты зависит также и от массы применяемого труда (от количества рабочих) при данной производительности труда.

В этом утверждении содержится почти столько же ошибок, сколько и слов.

Во-первых, норма прибыли отнюдь не определяется одной лишь нормой прибавочной стоимости, — об этом мы сейчас скажем. Но прежде всего неверно то, будто норма прибавочной стоимости зависит только от производительности труда. При данной производительности труда норма прибавочной стоимости изменяется в зависимости от продолжительности прибавочного рабочего времени. Следовательно, норма прибавочной стоимости зависит не только от производительности труда, но также и от количества примененного труда, так как количество неоплаченного труда может возрастать (при неизменной производительности) без того, чтобы при этом возрастало количество оплаченного труда, т. е. без того, чтобы возрастала затрачиваемая на заработную плату часть капитала. Прибавочная стоимость — как абсолютная, так и относительная (а Родбертус, следуя за Рикардо, знает только последнюю) — невозможна, если труд не настолько, по крайней мере, производителен, чтобы от рабочего дня после вычета того времени, которое необходимо для собственного воспроизводства рабочего, оставалось еще прибавочное рабочее время. Но раз наличие прибавочного рабочего времени предположено, то — при данном минимуме производительности — норма прибавочной стоимости изменяется вместе с изменением продолжительности прибавочного рабочего времени.

Следовательно, во-первых, неверно, будто норма прибыли, или «высота прибыли на капитал», — так как это-де имеет силу для нормы прибавочной стоимости, — определяется лишь производительностью эксплуатируемого капиталом труда. Во-вторых, предположим, как данную уже, норму прибавочной стоимости, изменяющуюся при данной производительности труда в зависимости от изменения продолжительности рабочего дня, а при данном нормальном рабочем дне — в зависимости от производительности труда. Тогда сама прибавочная стоимость будет различна в зависимости от числа рабочих, из каждого рабочего дня которых выжимается определенное количество прибавочной стоимости, иными словами — в зависимости от величины переменного капитала, затрачиваемого на заработную плату. Но норма прибыли зависит от отношения этой прибавочной стоимости к переменному капиталу плюс постоянный капитал. Величина прибавочной стоимости, при данной норме прибавочной стоимости, зависит, конечно, от величины переменного капитала, по высота прибыли, т. е. норма прибыли, зависит от отношения этой прибавочной стоимости к совокупному авансированному капиталу. Здесь, следовательно, норма прибыли будет, конечно, определяться ценой сырья (если таковое применяется в данной отрасли промышленности) и стоимостью машин известной эффективности.

Поэтому в корне ошибочно то, что утверждает Родбертус:

«В той же самой пропорции, в какой увеличивается, вследствие увеличения стоимости продукта, сумма прибыли на капитал, увеличивается, стало быть, и та совокупная стоимость капитала, на которую должна исчисляться прибыль, и прежняя пропорция между прибылью и капиталом совершенно не изменяется вследствие этого увеличения прибыли на капитал» (стр. 125) [Русский перевод, стр. 314].

Это утверждение верно только в том случае, если оно означает тавтологию: при данной норме прибыли {а норма прибыли весьма отличается от нормы прибавочной стоимости и от самой прибавочной стоимости} величина применяемого капитала безразлична именно потому, что норма прибыли предположена постоянной. Вообще же норма прибыли может возрастать невзирая на то, что производительность труда остается постоянной, или может падать невзирая на то, что производительность труда возрастает, и притом возрастает в каждой сфере.