Чтение онлайн

Наоборот, если земля 1) ограниченна, 2) захвачена в собственность; если капитал встречает, в виде условия своего возникновения, собственность на землю — именно так обстоит дело в странах, где развивается капиталистическое производство; а в таких странах, где раньше не было налицо этого условия (как оно было налицо в старой Европе), капиталистическое производство само создает для себя эти условия (примером могут служить Соединенные Штаты), — то тогда земля уже с самого начала не представляет собою элементарно доступного капиталу поприща деятельности. Поэтому существует земельная рента независимо от дифференциальной ренты. Но тогда и переходы от одного разряда земли к другим, будь это по восходящей линии (I, II, III, IV) или по нисходящей линии (IV, III, II, I), совершаются иначе, чем это имеет место при рикардовской предпосылке. Ибо применение капитала наталкивается на сопротивление земельной собственности как в I разряде, так и во II, в III и в IV, и точно так же при обратном переходе от IV разряда к III и т. д. При переходе от IV разряда к III и т. д. недостаточно, чтобы цена продукта IV разряда поднялась настолько, чтобы в III разряде капитал мог быть применен со средней прибылью: она должна подняться настолько, чтобы на землях III разряда могла уплачиваться рента. Если совершается переход от I разряда ко II и т. д., то уже само собой разумеется, что цена, дававшая ренту для I разряда, дает для II разряда не только эту ренту, но, кроме того, еще и дифференциальную ренту. Своей предпосылкой об отсутствии земельной собственности Рикардо, конечно, не устранил наличия того закона, который обусловлен существованием земельной собственности и неразрывно с ним связан.

Показав, каким образом при его предпосылке могла бы возникнуть дифференциальная рента, Рикардо продолжает:

«Когда в обработку поступает земля третьего по качеству сорта, на земле второго сорта тотчас же возникает рента, и эта рента, как и прежде, определяется различием в их производительной силе. В то же время рента с земли первого сорта повысится, потому что она всегда должна быть выше ренты с земли второго сорта на всю разницу в продукте, который они доставляют при затрате данного количества капитала и труда. С каждым дальнейшим приростом населения, который заставит страну прибегать к земле худшего качества»

(но это отнюдь не означает, что каждый дальнейший прирост населения будет заставлять страну прибегать к обработке земли худшего качества),

«чтобы быть в состоянии добывать необходимое количество [602] пищи, — рента со всех более плодородных земель будет повышаться» (стр. 57) [Русский перевод, том I, стр. 67].

Это — совершенно верно.

Рикардо переходит затем к примеру. Но этот пример, — отвлекаясь от того, о чем надлежит сказать позже, — предполагает нисходящую линию. Однако это — не более чем предположение. Чтобы незаметно протащить это, Рикардо говорит о

«первом заселении страны, где имеется в изобилии богатая и плодородная земля, еще не обращенная в собственность» (стр. 55) [Русский перевод, том I, стр. 66].

Но получилось бы то же самое, если бы там имелась «в изобилии», по отношению к числу колонистов, «бедная и неплодородная земля, еще не обращенная в собственность». Не богатство или плодородие земли являются предпосылкой того, что не уплачивается никаких рент, а то обстоятельство, что земля имеется в неограниченном количестве, не обращена в собственность и однородна по качеству, каково бы ни было это качество в отношении степени ее плодородия. Поэтому Рикардо сам так формулирует в дальнейшем изложении свою предпосылку:

«Если бы вся земля обладала одинаковыми свойствами, если бы она имелась в неограниченном количестве и была однородна по качеству, то за пользование ею нельзя было бы взимать плату» (стр. 56) [Русский перевод, том I, стр. 67].

Рикардо не говорит и не может сказать: если бы земля «была богата и плодородная, потому что такого рода условие не имело бы абсолютно никакого отношения к этому закону. Если бы земля, вместо того чтобы быть богатой и плодородной, была бедна и неплодородна, то каждому из колонистов пришлось бы обрабатывать большую долю всей земли, и в результате этого они, с возрастанием населения, даже при отсутствии собственности на землю быстрее приблизились бы к тому моменту, когда наступил бы конец практическому изобилию земли, ее фактической неограниченности по отношению к населению и капиталу.

Правда, не подлежит никакому сомнению, что колонисты, конечно, будут выбирать не наименее, а наиболее плодородную землю, а именно — самую плодородную при тех средствах обработки, какие имеются в их распоряжении. Но это — не единственное ограничивающее условие для их выбора. Что для них в первую очередь имеет решающее значение, так это — местоположение, расположение у моря, у больших рек и т. д. Земля в Западной Америке и т. д. могла быть как угодно плодородна, но поселенцы, естественно, оседали в Новой Англии, Пенсильвании, Северной Каролине, Виргинии и т. д., короче говоря — на восточном побережье Атлантического океана. И если они выбирали себе самую плодородную землю, то они выбирали лишь самую плодородную землю в этом районе. Это не помешало им перейти позднее к обработке более плодородной земли на Западе, как только рост населения, образование капиталов, развитие средств сообщения, возникновение городов сделали для них доступной более плодородную землю в этом более отдаленном районе. Они ищут не самый плодородный район, а лучше всего расположенный район, в пределах же этого последнего, естественно, — при прочих равных условиях местоположения — ту землю, которая является наиболее плодородной. Но это доказывает, конечно, не то, что от более плодородного района переходят к менее плодородному району, а только то, что в одном и том же районе — при одинаковом местоположении — более плодородная земля, естественно, раньше поступает в обработку, чем менее плодородная.

Между тем Рикардо, — после того как он формулировку «изобилие богатой и плодородной земли» правильно заменил улучшенной формулировкой: земля, обладающая «одинаковыми свойствами, неограниченная по количеству и однородная по качеству», — переходит к своему примеру, а затем делает скачок назад к своей первоначальной ошибочной предпосылке:

«Наиболее плодородная и наиболее благоприятно расположенная земля поступит в обработку первой…» (стр. 60) [Русский перевод, том I, стр. 69].

Рикардо чувствует шаткость и ошибочность этого утверждения и потому к словам «наиболее плодородная земля» добавляет еще новое условие — «и наиболее благоприятно расположенная», которое в исходном пункте его рассуждения отсутствовало. Между тем он должен был бы, очевидно, сказать: «наиболее плодородная земля в пределах наиболее благоприятно расположенного района»; ведь нелепость не может же доходить до того, чтобы часть страны, случайно наиболее благоприятно расположенную для новоселов, так как она дает им возможность поддерживать связь с метрополией, со своими прежними земляками и внешним миром, — чтобы эту часть считать «наиболее плодородной областью» во всей стране, которая еще не исследована колонистами и не может быть сразу исследована ими.

Итак, предположение о нисходящей линии, о переходе от более плодородного района к менее плодородному введено у Рикардо совершенно неправомерно. Можно сказать только следующее: в районе, первым поступившем в обработку, потому что он расположен наиболее благоприятно, не платят никакой ренты до тех пор, пока в пределах этого района не перейдут от более плодородной земли к менее плодородной. Если же теперь переходят в другой район, более плодородный, чем первый, то он, согласно предположению, расположен менее благоприятно. Возможно поэтому, что большее плодородие земли этого района более чем уравновешивается невыгодами его местоположения; и в этом случае земля I района будет продолжать платить ренту. Но так как «местоположение» является таким обстоятельством, которое исторически изменяется вместе с экономическим развитием, и так как оно непрерывно должно улучшаться с проведением путей сообщения, с возникновением новых городов, с ростом населения и т. д., то ясно, что продукт, произведенный во II районе, постепенно начинает доставляться на рынок по такой цене, которая должна, наоборот, понизить ренту (с того же самого продукта) в I районе, и что II район постепенно начинает выступать как более плодородная земля, по мере того как исчезают невыгоды его местоположения.

[603] Поэтому ясно,

что там, где Рикардо сам дает правильную и общую формулировку условия, необходимого для возникновения дифференциальной ренты («будь вся земля… одинакового свойства… неограниченной по количеству… однородной по качеству»), — эта формулировка не включает в себя того обстоятельства, что переход совершается от более плодородной земли к менее плодородной;

что это и исторически неверно для колонизации Соединенных Штатов, которую вместе с А. Смитом имеет в виду Рикардо (правомерные в данном пункте возражения Кэри как раз и вызваны этим);

что Рикардо сам снова опрокидывает свое построение добавлением насчет «местоположения» («наиболее плодородная и наиболее благоприятно расположенная земля поступит в обработку первой»);

что Рикардо свою произвольную предпосылку доказывает при помощи такого примера, в котором предполагается данным то, что подлежит доказательству, а именно — переход от лучшей земли ко все худшей и худшей; наконец,